Цитаты из книги Шпиль

И все же они долгие часы проводили в белом песочке у слепящей воды, играя нехитро и бесцельно. Куда реже, чем следовало ожидать, они плакали и просились к маме; они очень загорели и ходили чумазые. Они сбегались на звуки рога, отчасти потому, что дул в него Ральф, а он по своему росту был переходное звено к миру взрослой власти; отчасти же их развлекали собранья. А вообще они редко лезли к большим и держались особняком, поглощенные собственными важными чувствами и делами.

Ральф обернулся и не удержался от улыбки. Хрюша был зануда. Его пузо и практические идеи надоели Ральфу, но ужасно весело было его дурачить, даже когда это выходило не нарочно.

«На нет и суда нет»

Саймон продолжал:
- Может, мы сами, ну...
Саймон растерял все слова в попытках определить главную немощь рода человеческого. И вдруг его осенило:
- Что самое нечистое на свете?

«И среди них, омерзительно грязный, со спутанными волосами, стоял Ральф и рыдал, думая об утраченной невинности, о том, как темно сердце человеческое, и о смерти своего верного и мудрого друга»

«— а я-то думал, что англичане, даже если они дети... ведь вы англичане, верно? ...что англичане способны завести порядки получше...»

«— Что лучше: жить по правилам и не ссориться или охотиться и убивать?»

Все гениальное просто.

с
Сколько бы Саймон не думал про этого зверя, его воображенью явственно рисовался человек- героический и больной.

«Что есть - то и есть, и всегда понятно, что к чему, а если чего не так, на всё люди есть чтоб разобраться».

Он колебался, извиняться ли ему перед Хрюшей или обидеть ещё.

Ральф почувствовал досаду и на минуту — беспомощность. Тут было что-то, с чем он не мог совладать.

— У нас будут правила, — крикнул он вдохновенно. — Много всяких правил. А кто их будет нарушать...

— Ур-ра!

— Точно!

— Грандиозно!

А смерть не так нелепо, как жизнь, потому что нет ничего нелепей этого раздираемого ужасом комка, который, как язычок гаснущего огня, трепещет под ребрами

Иногда он ближе ощущал эту оболочку, этот механизм, лежавший под ним. Главным делом этого механизма было растягивать и сжимать ребра, медленно, но беспрестанно, а внутри, как птица в клетке, трепыхалось сердце. Он бывал вынужден спускаться в свое тело лишь тогда, когда на него налагали руки прислужники, исполняя необходимые обязанности

Но несмотря на этот потоп, небо было высокое и светлое, нити облаков словно переплетались друг с другом. Дождь шёл не из видимых облаков. Он словно рождался из воздуха - как будто воздух был губкой, из которой во все стороны брызгала вода