Цитаты из книги One Flew Over the Cuckoo's Nest

Кролики не защищают своих сородичей. Это было бы глупо. Нет, вы поступили мудро, трусливо, но разумно.

Все стараются не смотреть друг на друга.

...первый полетел на юг, а второй вернулся в дом, третий сделал плавный круг над кукушкиным гнездом...

Обвинять ей незачем. Она гений намека.

Папа говорит, надо смотреть в оба, а то не заметишь, как люди тебя принудят к чему-нибудь, и будешь делать что им нужно, или, наоборот, станешь упрямым как осел и будешь делать все назло.

Я обнаружил в раннем возрасте, что я… скажем для мягкости, не такой. Лучше говорить об этом так, более общо. Я предавался некоторым занятиям, которые считаются постыдными в нашем обществе. И я помешался. Не от самих этих занятий, я так не думаю, а от ощущения огромного, убийственного указующего перста общества, направленного на меня, и грозного голоса миллионов: «Стыд и срам, стыд и срам». Так общество обходится с теми, кто не такой, как все.

Drop your cocks and grab your socks.

But I remembered one thing: it wasn't me that started acting deaf; it was people that first started acting like I was too dumb to hear or see or say anything at all.

I kept thinking, fall coming; just like that was the strangest thing ever happened. Fall. Right outside here it was spring a while back, then it was summer, and now it's fall — that's sure a curious idea.

Stand back, sissies, you're using my oxygen.

There's no doubt in my mind that McMurphy's won, but I'm not sure just what.

...я-то ничего не могу... Не могу, понимаете. Я родился мёртвым. А вы — нет. Вы не родились мёртвыми.

...сжимает и разжимает кулак и кулак раздувается всё больше и больше. Один я увидел. Я увидел, как он набух и затвердел, вырос у меня на глазах, сделался гладким... Крепким. Ржавый чугунный шар на цепи.

Обычно глаза у него полузакрытые и мутные, словно молоком налиты...

Он знает: надо смеяться над тем, что тебя мучит, иначе не сохранишь равновесия, иначе мир сведёт тебя с ума. Он знает, что у жизни есть мучительная сторона; он знает, что палец у меня болит, что грудь у его подруги отбита, что доктор лишился очков, но не позволяет боли заслонить комедию, так же как комедии не позволяет заслонить боль.

— В конце концов он спился, — прошептал я. Я чувствовал, что не могу остановиться, пока не расскажу ему все. — А в последний раз я его видел мертвецки пьяным в кедровнике, и, когда он подносил ко рту бутылку, не он из нее сосал, а она из него сосала, он высох, сморщился, пожелтел до того, что даже собаки его не узнавали, и нам пришлось везти его из кедровника на пикапе в Портленд умирать. Я не говорю, что они его убили. Они его не убили. Они другое сделали.

И еще одно: я здесь потому, что сам так устроил, потому просто-напросто, что здесь лучше, чем в колонии. Сумасшедшим я сроду не был, по крайней мере за собой этого не замечал. Сестра ваша думает по-другому; она не ожидает, что ей попадется человек с таким быстрым умом, как я. Вот такой у меня козырь. Поэтому я говорю: пятерку каждому из вас, если я за неделю не насыплю ей соли на хвост.

– Ну, если ты спрашиваешь, смогу ли я отодрать старую стервятницу, то нет, это вряд ли…

– А ведь она недурна собой, Макмерфи. Лицо интересное, и хорошо сохранилась. И несмотря на все старания спрятать грудь, несмотря на официальное обмундирование, мы видим, нечто вполне выдающееся. В молодости она, наверное, была красивой женщиной.

Ты можешь только побеждать раз за разом, пока держат ноги, а потом твое место займет кто-то другой.