Ваша оценкаВажнейшим событием в жизни Боккаччо за время его пребывания в Неаполе была встреча с Фьяметтой, имевшая большое влияние на развитие его поэтического дарования. У Данте была Беатриче, у Петрарки - Лаура, для Боккаччо они олицетворились в образе Фьяметты с той разницей, что у него любовь к ней имела более земной и даже чувственный оттенок. История этой любви изложена самим Боккаччо довольно обстоятельно и подробно в его произведениях "Ameto" и "Fiammetta", а отголоски ее встречаются почти во всех ...
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,5
21 оценка
- 524%
- 433%
- 329%
- 25%
- 110%
Ваша оценкаПрочитали 28Хотят прочитать 33
Рецензии
Mary-June16 марта 2025 г.Читать далееДва ранних произведения Джованни Боккаччо «Амето» и «Фьяметта» раскрывают развитие мира чувств, соответственно, мужчины и женщины. С другой стороны, в первом произведении можно даже говорить об аллегории развития любой человеческой души, а во втором – о психологическом анализе любовного чувства, независимо от того, кто его испытывает (некоторые исследователи прямо пишут, что описания любовных страданий героини, Фьяметты, были отражением реально пережитой автором несчастливой страсти).
«Амето» рассказывает о полудиком пастухе Амето, который встретился с нимфой Лией (символизирующей веру), испытал к ней влечение, и постепенно его возлюбленная облагородила его. На празднике Лия познакомила Амето со своими прекрасными подругами, и он стал своего рода распорядителем беседы, указывая каждой из нимф в свой черед рассказывать историю своей жизни и любви. Среди рассказчиц есть аллегорические образы Терпения, Умеренности, Любви, Надежды, Мужества и других добродетелей, знакомясь с которыми пастух проникается к каждой любовью, и под конец чисто физическое любование красотой в нем преображается в восхищение добродетелями и переосмысление чувства к Лии на новом, высшем уровне. Прозаическая глава перемежается стихотворной, представляющей песню в трехстишиях одного из персонажей.
«Фьяметта» считается одним из первых психологических романов в европейской литературе. Здесь от первого лица молодой знатной горожанки повествуется о развитии чувств – от зарождения первого робкого интереса через достижение полноты обладания и счастья к разлуке и угасанию чувства у одного с разгоранием пламени неудовлетворенной страсти у другой. Фьяметта обращается к условно присутствующим около нее дамам в желании высказать свои переживания, обрести сочувствие, а может, и еще раз пережить некоторые дорогие сердцу моменты. Ее история проста. Счастливая в спокойном супружестве состоятельная и красивая горожанка, обласканная вниманием как кавалеров, так и подруг, она встречает молодого человека, чье чувство к нее более робко, скрытно, а значит, кажется ее более интересным и подлинным. Молодые люди постепенно сближаются и дают друг другу тайные имена – Фьяметта и Памфило. Затем Памфило нужно вернуться в родной город к отцу, который якобы при смерти, и, несмотря на эгоистические уговоры возлюбленной остаться, он уезжает. После этого героиня только и делает что ждет, тоскует, сомневается, уверяется и разуверяется, узнает различные сплетни: то Памфило женился, то полюбил другую даму, то он вот-вот вернется, то нет. На заднем плане героиню поддерживают в ее переживаниях осведомленная во всех перипетиях кормилица, а также ни о чем не подозревающий любящий муж, который и развлечения тоскующей супруге организует, и утешительные речи толкнет, и на курорт свозит. Заканчивается история сетованиями героини, которая так и не встретится больше с уехавшим ухаживать за умирающим отцом Памфило (ухаживал он, надо сказать, хорошо, и папа его даже женился на старости лет).
Оба произведения изобилуют отсылками к греческой и римской мифологии и истории, на каждой странице герои вспоминают по нескольку историй богов и героев, сравнивая свою жизнь с их приключениями, свои страдания с их переживаниями, так что без комментариев даже неплохо знакомому с темой читателю читать иногда затруднительно. К счастью, сборник содержит и предисловие с краткой биографией и характеристикой творческого пути Боккаччо, и комментарии (а к «Фьяметте» даже двойные комментарии: первые – от самого автора, а вторые – от составителей).
28173
Цитаты
tawarwaith20 декабря 2012 г.Читать далеесерьезно. просто представьте. бегущая и умоляющая баба, рассказывающая, как она хороша. боже. представьте это. представьте!
Для меня же тот, кого отец судил мне в супруги, сущим наказанием стал,
а не мужем; он так безобразен собой, что ради его целомудренных объятий я не
могла позабыть Паллады, которой и прежде служила, а теперь служу с еще
большим усердием. Однажды, в ту пору, когда Феб, покинув созвездие Пса,
умеряет жар палящих лучей под стопой немейского льва, я шла беспечно по
берегу моря, всей грудью вдыхая дуновенья свежего ветра. Отогнав от себя
докучные страхи, я погружалась воображеньем в науки, напрягая непослушную
память, когда внезапно мысли мои приняли иной оборот: глядя на воды, в
челне, плывущем по зыбким волнам, я увидела прекрасного видом юношу, имя
его, как я потом разузнала через соседей, было Аффрон. Зорким глазом я
тотчас приметила, что морские забавы его и страшат и прельщают, отчего он и
в открытое море не держит челнок, и к берегу не хочет пристать, но, правя
неопытной рукой, неуклюже ведет его вдоль суши. Тем временем красота юноши
проникла мне в душу, и я, по внушенью той самой богини, о которой мы
уговорились здесь рассуждать, томным голосом стала призывать его выйти на
берег. Однако по простоте своей или пренебрегая мной, он не только не внял
моим призывам, но едва-едва удостоил ответа; и с еще большим упрямством
повлек неверный челн дальше вдоль берега моря. Не отступаясь, я следовала за
ним близ самой воды, с пламенным желаньем взирала на его грубую наружность и
с тревогой размышляла об опасностях, которые моим глазам были столь
очевидны; и как ни невежествен был он в обхожденье со мной, сраженная
любовью, я возгласами и увещаньями предупреждала его о грозящих бедах. Но
все было без толку, и тем сильнее томило меня желанье; не раз я была готова
броситься в море, чтобы вызволить его из беды, но с трепетом вспоминала,
какая участь постигла волей морских богов злополучную Сциллу, и беглянку
Аретузу, и еще многих других; страх тотчас укрощал мой порыв, и, в надежде
голосом больше способствовать делу, чем телесной силой, я так возопила:
"О юноша, от кого ты бежишь? Если ты бежишь от меня, то в чем же ищешь
спасенья, я не очумелый зверь, как те злосчастные псы, что растерзали тело
хозяина своего Актеона, я не вакханка, преследующая тебя, подобно несчастной
Агаве с сестрами, в безумии настигшей Пенфея. Я благородная нимфа здешних
мест, возлюбившая тебя превыше всего на свете; не прочь от меня, а ко мне
правь, и тебя не поглотит бурное море, под чьей обманчивой гладью таятся
пучины. Кто усомнится в том, что Дафна, познай она Феба со спокойной душой,
не стремилась бы прочь от него и не просила заступничества богов, изза
которого до сих пор зеленеет лавром? Никто, если здравым умом припомнит о
сладостных объятьях, которые с ним познала Климена, Так и ты, беги от своей
суровости, если не хочешь себе вреда; приди ко мне, и я так же приму тебя в
объятья, как Геро обессиленного и промокшего до костей Леандра; равных этим
объятьям ты не изведал. Что же ты? Какой страх, какая робость тебе мешают?
Какая богиня Эвменида тебя ужасает? Может, ты боишься меня, как бы не
повторилось с тобой того, что случилось с Гермафродитом из-за влюбленной
Сальмаки? Но в этом деле не с нее спрос, а с богов, которым угодно было так
поступить; я же домогаюсь другого, ты вознегодуешь, и поделом, на свое
упрямство, когда узнаешь мои желанья. Да разве могу я видом внушить страх
хоть единой душе? По мне, красивейшей на Парнасе, вздыхали боги, и немало их
мне служило, сам Аполлон, озаряющий светом разом землю и небо, искал моих
милостей и, явив мне свои таланты, посвятил в тайны искусства, ни одной не
укрыл, да к тому же наделил меня тем, что отнял у обманувшей его Кассандры:
люди верят моим прорицаньям, а сверх того, он сделал меня бессмертной. Ты,
верно, оттого убегаешь, что не знаешь, кто я, так слушай же. Я дочь
благородных родителей, дала обеты Палладе, всеми чтимой богине, ее
благостной волей я нимфа горы Парнас, еще в младенчестве у груди парнасских
муз я вкусила их сладостного молока. И богиней моей я столь взыскана, что
мне сделались внятны тайные прорицания Кирры; я знаю прошедшее и зрю
грядущее так, точно вижу его воочию пред собой. Только ты, хоть ты и рядом
со мной, по-прежнему мне недоступен и заставляешь меня усомниться в самой
себе. Но как бы ты ни противился, я знаю, ты достоин моей красоты, и, если
правда то, что мне приходилось видеть, ты еще будешь ею счастливо обладать.
Но желание нудит меня приблизить срок, чрезмерно отдаляемый твоим
упрямством. Приди же, о юноша, мореплавание не столь любезное ремесло, как
то, которому я обучу тебя. Я владею щитом Паллады, обтянутым шкурой козы,
вскормившей Юпитера, копьем и убором Минервы, я держу ее птиц для твоих
забав, я подарю тебе меч, которым Персей отсек мерзостную голову Медузы. А
если во всеоружье ты вздумаешь посетить горние сферы, я покажу тебе, как
привязывать крылья к стопам, и ты превзойдешь в искусстве Дедала,
устрашенного жарким небом и влажным морем. Со мной ты узнаешь чертоги богов,
где ничто от меня не сокрыто, проникнешь в тайну быстрых ветров и бурных
движений вод; поймешь, почему земля обнажается под знаком Весов и
возрождается под знаком Овна. Поспеши ко мне, дары мои еще превзойдут
обещанья. Отзовись, о юноша, на мой голос, открой слух и внемли: если меня,
прекрасную, могучую, щедрую в дарах, ты отвергнешь, я мольбами обрушу на
тебя праведный гнев богов, и как Амфиарай на виду у фпванцев чрез отверстую
бездну с колесницей провалился в Дит, так и тебя вместе с челном поглотит
пучина". Много раз я взывала к нему, твердила и обещания и угрозы, но слова
мои уносились с ветром. И не обнадеживай меня проверенный опыт, я бы с
отчаянья отправилась к стигийским теням вслед за несчастной Библидой,
наложившей на себя руки из-за упрямства Кавна. Но что попусту растекаться в
словах. Чем больше он ожесточался против меня, тем сильнее язвило меня пламя
святейшей Венеры, сверху взиравшей на наше единоборство. Тогда я измыслила
новый довод, и, хотя может показаться, что мой поступок впору скорее
разнузданной женщине, я не скрою его от вас, ибо вы горите тем же огнем, что
и я, и отгоню стыд, уже заливший румянцем мои щеки. Так вот, длинное, как
сейчас, одеянье, касавшееся земли и опоясанное у бедер, я подняла много
выше, чем подобает, сделав вид, что опасаюсь волн, и обнажила белые ноги, к
которым он тотчас, как я заметила, устремил жадные взгляды, но и тут с
прежней жестокостью не перестал противиться моим желаньям. Тогда, решившись
переломить его, я сбросила с плеч легкое покрывало, точно мне было невмоготу
от зноя, и, слегка нагнувшись, без слов, позволила ему обозреть прелести
нежной груди; едва их увидев, побежденный, он повернул ко мне нос челна и
обратился с такими словами: "Юная дева, подожди, я сражен твоей красотой;
вот я спешу, готовый к твоим усладам".
Как только его речь достигла моего слуха, радость обуяла меня,
точь-в-точь как царя Итаки у берегов дочери Солнца, когда он узнал, что
Киллений послан ему на помощь. Сойдя на берег и удостоившись моих объятий,
он из увальня превратился в просвещенного юношу, и отныне в наших пределах
нет никого, кто превзошел бы его славой или талантами. Затратив столько
усилий, испытав муки любовного жара, я познала благополучный конец, и это
часто дает мне повод украшать себя, петь и празднично веселиться. А так как
Венера благоприятствовала моей любви, то в дни ее празднеств я с
торжественными воскурениями посещаю ее алтари и надеюсь, что всегда буду по-
сещать их с моим Аффроном.2284
robot21 октября 2016 г....и живя в достатке, взысканный богами, меня, ими дарованную дочь, нарек Мопсой.
1185
Подборки с этой книгой
Книги, названные именами женщин
- 860 книг
Оранжевое настроение
- 1 734 книги
Книжная Одиссея
- 1 250 книг
Моя библиотека
- 1 891 книга
Литература средневековья и ренессанса и её исследователи
- 56 книг
Другие издания
