The Bell Jar

Эстер Гринвуд, окончив университет, получает возможность пройти стажировку в модном журнале в Нью-Йорке. Эстер вместе с еще несколькими счастливицами посещает модные показы, презентации, а иногда, сбежав, и клубы. Но ей хочется стать поэтом и путешествовать, поэтому своей жизнью она не особо довольна, хотя отдает себе отчет насколько сложно пробиться в этот журнал.

Под стеклянным колпаком" часто называют «Над пропастью во ржи» для девочек. Не могу не согласиться, очевидные параллели прослеживаются. Роман Сильвии Платт мне понравился намного больше, он ближе мне и понятнее. Но каких-то особых, переворачивающих внутренний мир, чувств я не испытала.

Сейчас, через почти два месяца после прочтения, я понимаю, что очень плохо помню события романа и для меня это большой показатель того, что книга меня не зацепила, несмотря на все коварные темы, поднятые в романе: суицид, борьба за права женщин в 50е и т.п., и достаточно высокую оценку, которую я ей почему-то поставила. В моей памяти "Под стеклянным колпаком" останется этаким депрессивным чиклитом, но не более того.

Позавчера 333 миллиона человек совали индейку в свои духовки. (Время запекания - 18 минут на каждые 450 граммов мяса). Писательница Сильвия Плат вместо птицы поместила в плиту свою голову. Подложила под колени сложенное вчетверо полотенце и включила газ. Оставив в соседней комнате 2 стакана молока для 2 своих детей. Так закончилась история её жизни.
⠀
До смерти в духовом шкафу Плат успела написать один-единственный роман (вообще-то она была поэтессой). И в этом романе ​ - "Под стеклянным колпаком" описала множество способов покончить с собой. Варианта с духовкой там не было. Но всё, что описала, писательница (как и её героиня) испытала на себе.
⠀
В Америке говорят: "Сильвия Плат", подразумевают: "депрессия и суицид". А журналисты используют выражение "Проклятие Сильвии". Но это в основном когда с собой кончают её родственники. 10 лет назад повесился сын - известный биолог, изучавший рыб на Аляске.​
⠀
Эти люди со странностями преследуют меня во всех книгах. Но здесь отличие: интерес замещается злостью. Знаете, что, журналистка Эстер Гринвуд, вы просто с жиру беситесь! Успешное окончание учёбы, стажировка и перспективы в модном глянце, жизнь в Нью-Йорке. Но она вдруг начала сходить с ума. От большого города, от непонимания жизни, от девственности своей и недевственности своего бойфренда. Слушайте, так на планете никого не останется, если от отсутствия девственности мы начнём вливать в себя плавленый гудрон бочками.​
⠀
Обычно в романах люди борются со смертью, а эта книга - история борьбы с жизнью. Сколько таблеток надо проглотить, чтобы увидеть ТОТ свет, какую траекторию падения со склона выбрать, чтобы разбиться, в каких местах на запястье сделать разрез (вообще-то два), чтобы вытекло нужное для желаемого эффекта количество крови, ну и еще остаются морфий, утопление, ножи и ток. Вроде ничего не забыла автор. В реальной жизни, правда, выбравшая несколько иной вариант суицида. Следующая жена её мужа последует тому же примеру. Только уже не одна, а вместе с 4-летней дочерью Шурой. Открытая духовка, две головы в плите, включенный газ. Дальше вы знаете...

"Стояло какое-то безумное, удушливое лето, то самое лето, когда на электрической стуле казнили чету Розенбергов, и я не вполне понимала, что делаю в Нью-Йорке."

​

Долго не хотелось выпускать наружу эмоции от этой книги. Было желание похоронить их поглубже, насыпать сверху плотный слой других прочтенных строк. Но знала, что так делать не стоит. Раз уж взялась читать, нужно прожить ее. Тяжело, больно, но прожить.

​

И насколько же мне понравился текст, как же красиво, а от того, что печально, красивее в разы. Хотелось очень быстро перелистывать страницы, но я притормаживала себя, тянула за руку назад. Остановись здесь, прочти еще раз.

"Мне казалось, что в тот день, когда я пернступлю черту, со мной произойдут радикальные перемены. Я думала, что это будет походить на мои ощущения после возвращения из Европы. Я вернусь домой, и если внимательно посмотрюсь в зеркало, то смогу разглядеть в уголке глаза крохотную альпийскую вершину."


​

Главная героиня во многом меня отталкивала, но ее мысли не отпускали. Самое страшное, что я не могла найти грань, когда все пошло «совсем не так».

​

Книга не полностью, но автобиографична. И тяжелее всего то, что в конце для читателя есть тот самый свет как в тоннеле, но в конце жизни Сильвии его нет, точнее сказать – может быть, он есть только для нее.

Не задались у меня отношения с тремя последними книгами... Каждая из них на все лады расхваливается или критиками, или читателями, или всеми в один голос. И если "Мертвое озеро" и "Дочь" все-таки современная проза и тут всякое может быть (т.е. я заранее готова к тому, что будет не интересно), то от признанной классики американской литературы я ждала много. Особенно от "женского варианта "Над пропастью во ржи", как уверяет аннотация на обложке. Спойлер: нет, это не "Над пропастью во ржи", даже не рядом.
Благодаря маленькому объему, прочитала я сие произведение за полтора дня и хотя бы за это спасибо, мучилась недолго. Прошу прощения за свой может быть цинизм, но объективно, если бы автор не покончила жизнь самоубийством через месяц после публикации, стала бы книга классикой? Книга должна была показать как человек погружается в пучину депрессии и желания перестать жить. Именно этого я от нее ждала. И этого я там не увидела. Понятно, что чужая душа - потемки и человек, находящийся в измененном состоянии (не имеется ввиду действие каких-либо препаратов) вряд ли сможет внятно донести свои переживания, но я не увидела ничего, приведшего к кризису. Да и самого кризиса как-то не углядела. Возможно, дело во мне, может быть тема от меня далека оказалась. Но после прочтения осталось недоумение из серии "И это всё?".

Роман Сильвии Плат "Под стеклянным колпаком" мрачный, тягучий и депрессивный, прочитала после упоминания, как романа о клинической депрессии, автор которого, покончила с собой.
Красивые описания и замысловатые сравнения соседствуют с тяжелыми и мрачными мыслями. Порой не верилось, что человек, замечающий такие мелочи, так чутко чувствующий окружающую природу, не хочет жить и ищет способы эту жизнь оставить. Но тем тяжелее было читать, зная что роман автобиографичен, и все эти рассуждения не взяты с потолка, а возможно именно так думал человек, решивший уже все про себя. Вспомнился "Идиот" Достоевского, где Мышкин, рассказывает, о человеке накануне казни, каким ярким и насыщенным видется ему окружающий мир.
Роман считается классикой американской литературы, и все время, пока я его читала, меня мучила мысль, считался бы он таковым, будь у автора другая судьба.

Эту книгу называют автобиографией самой писательницы Сильвии Плат.
⠀
На протяжении всей книги, автор показывает, как совершенно обычные вещи, каждодневные взаимодействия с людьми, работа и т. п. могут шаг за шагом, привести к клинической депрессии.
После прочтения книги, меня, кажется, тоже немного накрыло)))
Стало как-то печально и грустно(((
Но в целом история мне понравилась, я до конца сопереживала главной героине.
Ведь на самом деле, такое может произойти с каждым, но кто-то выходит из этого подавленного состояния, а кто-то нет.
Оказывается, что сама писательница покончила жизнь самоубийством.
Во многих источниках пишут, что «Под стеклянным колпаком» - это женская версия «Над проростью во ржи». Ну не знаю. Эта книга мне в миллион раз больше нравится, чем история Селленджера.

Плюс. Осень легко, захватывает, переживания. Легкий слог.
Видимо книга попала мне в руки не в подходящий этап в жизни. Потому что я могу понять гонку вникуда, но не могу понять как можно опустить руки.
Как можно грустить так долго???? Из этого делаю вывод, что я действительно ничего не знаю о депрессии. И с этой точки зрения было очень интересно читать эту книгу. Наблюдать за тем, что чувствуют такие люди и т.д.
И если честно главная героиня мне с самого начала не понравилась. Она была какой то искусственной чтоли.
Думаю если б читала эту книгу, когда мне было бы плохо. Она бы меня добила и я точно так же не вставала месяцами с кровати.

PS я может что-то плохо помню, но какая взаимосвязь со «в пропастью во ржи»?