Все о любви

Обычно свой отзыв я начинаю с цитаты, но цитировать небольшой рассказ - совершенно не хочется. Тем более Тэффи - её произведения лучше просто брать и читать.

Но вот впечатлениями поделиться очень захотелось. Хотя...

Было это дело в маленьком городке, в Зоннебахе, на церковной площади.
Собственно говоря, Зоннебах был когда-то прежде, давно, городком, а потом слился с большим городом и стал как бы его предместьем, но по духу остался прежним, захолустным, тихим и бедным.
Народ, населявший его, работал большей частью на тех больших горожан, что жили за мостом. Прачки отвозили туда выстиранное бельё, учителя, жившие в дешёвеньких квартирках Зоннебаха, бегали давать уроки в школы большого города, разные мелкие служащие — чиновники, приказчики, фельдшерицы — уезжали по утрам в трамваях на целый день.
Квартирки в Зоннебахе редко пустовали, особенно маленькие, и не успели похоронить старую ведьму, занимавшуюся трикотажем без малого сорок лет, как в её уютные и чистенькие две комнатки с кухней въехал новый жилец.

Именно об этом новом жильце и пойдёт речь.

Старичок заселился не один, а с питомцем, беседу хозяина с которым слышали все соседи. И всем эти беседы периодически надоедали.

Но у каждого соседа своя мини-история в этом небольшом рассказе, а потому кошка господина Фуртенау, невольно привлекая постоянно внимание своим грубым "Мау!", стала практически главным героем всего происходящего.

Что же меня так впечатлило?

Во-первых, как это знакомо, когда чужие традиции раздражают.

Господин Фуртенау спрашивал у своей кошки, хочет ли она молока, и она всегда ему отвечала тем самым мау.

При этом с разным настроением, разные люди также по-разному относились к этой слабости старика. Кто-то жалел, кто-то ворчал, кто вообще на фоне этого думал о своём.

Подошли к во-вторых - когда люди о чём-то горюют, они всегда горюют о своём. Так, жалея одинокого старика, молоденькая прачка Маришка вздыхала и о своём одиночестве. И не только она одна оказалась одинока. Но с добрым сердцем.

В-третьих, как удобно сваливать ответственность на того, кто не может ответить и доказать, что невиновен. Да, да, кошку обвинили в воровстве. Правда, вор потом признался, но осадочек лично у меня всё же остался. Ведь так легко кого-то оклеветать, распустить сплетни. А это всё довольно неприятно, хоть порой и смысла нет кому-то и что-то доказывать.

Но больше всё-таки поразило то, какое влияние этот диалог в итоге оказал на всех соседей. Ну и, конечно же, финал.

Он пробуждает совершенно разные эмоции - печаль, шок, удивление, ощущение обманутости, грусти.

Если не читали этот рассказ, рекомендую прочесть - он маленький. Есть даже на Литрес вроде как бесплатно.

В этом рассказе чудесное тихое начало. Словно дождик прошёл и капельки дождя стекают по крыше беседки в саду, а в открытом салоне расположились гости. Что-то чеховское, пушкинское... дачное.. русское. Только вдалеке горят огоньки французских городов.

Тихо.

Через открытые двери салона слушаем последние тоскливо-страстные аккорды «Умирающего Лебедя», которые из какой-то нездешней страны принес нам «радио».

И снова тихо.

Так забавно, что радио в кавычках и мужского рода. От этого такая тоска по ушедшему, которого не знала никогда и уже не узнаю. Так бывает от песен Александра Вертинского. Кстати, у Вертинского есть песни на стихи Тэффи: "Три пажа", "Чёрный Карлик", "О всех усталых" и может быть ещё.
Но вернусь к Тэффи.
Сидят гости молча, грустят каждый о своём, зачем-то Рокфеллера вспомнили, который хотел дожить до ста лет (дожил, наверно, не знаю). И от скуки почему бы не поговорить о вечной любви?
"Вечная любовь, верны мы были ей... Une vie d'amour Que l'on s'était jurée..." - как-то так поётся в песне, но не совсем так рассуждал знаток вечной любви в рассказе.

— Вы когда-нибудь встречали вечную любовь?
— Ну, конечно. Только такую и встречал. Попадались все исключительно вечные.

Само происшествие обыденное, с кем не бывает. Вообще-то, не со всеми бывает, но случается. Встретились в вагоне поезда, сошли в Туле, посетили могилку Л.Толстого, полюбили друг друга вечной любовью и через три дня расстались почти без печали.
Вечные в рассказе - Рокфеллер, Лев Толстой и птички. Прям как тело, душа и дух.
Рокфеллер - вечные думы о сохранности своего тела, своей сытости (не моё словечко, но я его взяла на вооружение).
Могилка Льва Николаевича - забота о вечной душе, но как-то мимоходом между рестораном и следующим поездом и не ради души или великого писателя, а чтобы оставить свой след в истории.
Наследили так наследили...

Посмотрели на могилу, почитали на ограде надписи поклонников:

«Быи Толя и Мура», «Были Сашка-Канашка и Абраша из Ростова». «Люблю Марью Сергеевну Абиносову, Евгений Лукин», «М. Д. и К. В. разбили харю Кузьме Вострухину».

Ну, и разные рисунки — сердце, пронзенное стрелой, рожа с рогами, вензеля. Словом, почтили могилу великого писателя.

Грустно и смешно.
И только история о голубе пронзительно печальна без улыбки.

— Я? О вечной любви? Знаю маленькую историю. Совсем коротенькую. Был у меня на ферме голубь и попросила я слугу моего, поляка, привести для голубя голубку из Польши. Он привез. Вывела голубка птенчиков и улетела. Ее поймали. Она снова улетела — видно, тосковала по родине. Бросила своего голубя.

— Tout comme chez nous, — вставил кто-то из слушателей.

— Бросила голубя и двух птенцов. Голубь стал caм греть их. Но было голодно, зима, а крылья у голубя короче чем у голубки. Птенцы замерзли. Мы их выкинули. А голубь десять дней корму не ел, ослабел, упал с места. Потом нашли его на полу мертвым. Вот и все.

Не делайте выводов из моего отзыва. Лучше почитайте Тэффи. Она чудесно обнажает не просто пороки или пошлость, что больше свойственно Чехову. Тэффи пишет с иронией, но без насмешки над человеком. Она как бы грустит о несовершенстве. Грустит и улыбается.

Марья Артемьевна, дама "известных лет (которые вернее было бы называть «неизвестными»)" для поднятия бодрости духа пригласила на обед четырёх кавалеров: бывшего мужа, бывшего возлюбленного, из-за которого в своё время распался брак, настоящего любовника, что успел наскучить, но был пылок и ревнив, "как и полагается герою текущего романа", и милого молодого человека, дансера Вовочку (их отношения были "на стадии мечтаний и желаний, в эпохе комплиментов и моментов").

Словом, вся компания, весь мажорный аккорд из четырех нот, обещал быть приятным, радостным, поднимающим настроение и дающим сознание своих женственных сил.

Почему же, Марья Артемьевна, ты решила, что они тебя любят и не доставят неприятных моментов?
Наверно они тебе все так говорили и ты им поверила.
Стоит ли так доверять словам бывших, настоящих и даже возможных будущих?
По-моему, в чем-то дама права. Доверять нужно всегда, если любишь.
Но зачем ты их всех собрала за одним столом?
Будь ты здравомыслящей женщиной, тебе такое даже в страшном сне не приснилось бы. Но тебе видимо сам здравый смысл редко снится.
Забавный обед получился. Я ожидала как минимум скандала, но случился конфуз. Мужчины на удивление сдружились. Случилось то, что бывает, когда мужчины сдружатся за столом, да ещё против одной женщины.
Кавалеров даже обсуждать не хочется. Оправдать их поведение может только то, что каждый из них считал нашу даму настолько близким человеком, что не думал о приличиях. Почему -то близкого человека мы чаще, быстрей и легче доводим до слёз.
Бедная, Марья Артемьевна, ты получила бесценный опыт. Попробуй пригласить в следующий раз Ивана Андреевича. Он очень многим тебе обязан, и возможно чувствует ещё благодарность. Но может быть, терпеть тебя не может именно за то, что многим обязан. Этого никак нельзя исключать.
А лучше никого не приглашай. Да, бывают такие настроения, когда нужно поднять бодрость духа, и ничто так не поднимает этот упавший дух, как атмосфера любви.
Но для создания такой атмосферы нужно любить самой тех, кого приглашаешь.
Вот на такой менторской ноте и закончу свой отзыв.
Не быть мне Тэффи.