Анатэма. Избранные произведения

Как жалок сумасшедший, доказывающий, что совершенно здоров! Как бы разумно он себя не вёл, в каждом его поступке, в каждом слове мы разглядим болезнь. Всё против него. А теперь подойдëм к делу с другой стороны: если абсолютно здоровый человек надумает симулировать душевную болезнь, то ему придётся вести себя, как умалишённый, то есть доказывать, что он здоров! Ведь если он будет указывать на своё сумасшествие, то ему никто не поверит, так как настоящие больные всегда твердят обратное:

Я, вероятно, вас совсем запутала, но в этом то и состоит главная мысль рассказа:

• Притворялся ли убийца сумасшедшим, чтобы убить, или убил потому, что был сумасшедшим?

  Автор любезно даёт возможность каждому читателю самостоятельно найти ответ на этот запутанный вопрос.

Небольшой рассказ о Петьке - мальчике на побегушках в парикмахерской. Да, он пристроен, да, со временем он станет подмастерьем, а потом и мастером, но разве это важно ребенку десяти лет? Он мечтает сменить обстановку. Увидеть что-то помимо вида из окна замызганной парикмахерской. И вот, чудо свершилось, мать отпросила его на несколько дней к ней на работу (трудится поварихой в каком-то поместье). Мальчишка оказался на природе. Он впервые увидел поля и леса, он искупался в речке. И теперь он словно помолодел (т.к. на работе он больше походил на старика-карлика). Он снова стал ребенком. Очень было радостно за него, пусть и счастье его продлилось не долго. Очень хочется надеяться, что этот его мини-отпуск будет не последним, и совсем скоро он сможет повторить свое дачное приключение.

Интересный рассказ, который представляет из себя записки человека, совершившего убийство. Причем убийство спланированное, и убил он человека, который считал героя своим другом и доверял ему.
Та "мысль" о которой в названии идет речь, как мне показалось, имеет двойное значение. Мысль - как мыслительный процесс главного героя, которому он явно поклоняется, и это даже не поклонение самому себе, а поклонение своему мышлению, как обособленной части себя. И еще есть одна конкретная мысль, которую герой постоянно обдумывает, и которая выглядит как вопрос, который герой задает самому себе, и который он задает экспертам, вызванным для его освидетельствования. И это же вопрос задает автор читателям:

Герой рассказа сам не может ответить себе на этот вопрос, и автор не может на него ответить тоже, и предлагает ответить на него читателям, стать такими же экспертами, как и те врачи, что наблюдали за главным героем. В конце рассказа на суде, мнения экспертов разделились поровну, и концовка остается открытой, то есть мы не знаем, был ли герой признан здоровым, и отправлен на каторгу, куда он так стремился, или все-таки был признан больным и отправился в больницу, чтобы окончательно там свихнуться. Наверное лучше для всех, если бы это было второе. Потому что этот человек точно опасен.
Здоровый главный герой или больной, но он явный социопат с идеями сверхчеловека в своем лице, и соответственным презрением ко всем остальным. Сам он называет себя деградантом и вырожденцем, и это несомненно так и есть.

Главы в рассказе озаглавлены как записи самого главного героя, которые он пишет, находясь в психиатрической больнице: лист первый, лист второй и т.д. до листа восьмого. И первые листы выглядят как самовосхваление, он рассказывает, как и зачем совершил убийство, причем кичится этим и презрительно описывает и жертву и всех окружающих, и сначала в его действиях даже виден какой-то мотив. Но чем дальше, тем больше эти записи похожи на бред и записки сумасшедшего. Он описывает свое болезненное, полубессознательное состояние ужаса сразу после убийства, описывает то, как сильно на него влияют стены психиатрической лечебницы и находящиеся там пациенты. Он хочет попасть на каторгу, и одновременно не хочет. Он доказывает, что он здоров, и тут же доказывает, что он сумасшедший, и оба эти доказательства выглядят логично и обосновано.
После рассказа идут комментарии. И в одном из них автор признается в переписке, что ничего не смыслит в психиатрии и даже не читал ничего по теме перед написанием рассказа. Тем не менее ему удалось создать очень яркий образ болезненного и нестабильного сознания, пусть главная интрига так и осталась без ответа, болен ли главный герой или все-таки искусно притворяется.

По началу я думал, что рассказ будет напоминать такой жанр, как житие, но язык не поворачивается назвать его так. Да и не подходит оно под такое определение. У нас отсутствует истории о чуде во время рождения Василия, да и вообще ничего не сказано о его рождении. Самих чудес нет и на страницах.
На протяжении всего рассказа мы наблюдаем жизнь попа небольшой деревни. Такую ужасную, скорбную. Не совсем ясно, что он ищет в своём служении. Василий постоянно твердит о том, что он верует, но сам чего-то ждёт. Я бы видели два абстрактных понятия как отдельных персонажей. Это ожидание и пустота. Все чего-то постоянно ждут. Чаще всего ждут нечто страшное, что разразится, как гром среди ясного неба, и будет самым разрушающим событием. И это ожидание приводит к череде страшных бед, случившихся с семьёй Василия. Но сам поп будто этого и ищет. Он жаждет увидеть истинную веру, ошибочно полагая, что сокрыта она в страшных бедах, насылаемых Богом. Я бы сказал, что отрывок из Евангелия и наталкивает на данную мысль Василия.
А пустота постоянно живёт в людях и пространстве рассказа. То дом пустой, то улица, то души. Она именно “обволакивает” пространство, как нечто мерзкое и неприятное. И наводит некий страх. Когда один из персонажей говорит, что боится умирать, то это больше наталкивает на мысль о страхе пустоты. Этого могучего Ничто. Василий, постоянно повторяя о своём веровании в Бога, стремится не замечать этой пустоты, но сам то он тонет в ней. Он бежит от неё, но видит, как та пожирает всё вокруг неё. Собираясь уйти из храма, он просит жену зажечь побольше свеч, пытаясь избавиться от тьмы. В конце произведения и вовсе появляется грозовая туча, которая и небо покрывает пустотой. От неё никуда не деться.
В рассказе “Жизнь Василия Фивейского” страшно всё. Не только пустота пугает людей, но и безумие. “В безумии зачатый, безумным явился он на свет”. Этот хаос и беспорядок тоже является лицом рассказа в виде идиота. Получается, что хаос и пустота идут бок о бок. Одна крайность порождает другую. И спастись от этого не получится.

Не моя книга. Совершенно. Мне не близки евангельские сюжеты даже несмотря на то, что они лежат в основе множества других историй и книг. Особенно много отсылок можно встретить на них у писателей-католиков. Но одно дело - аллюзии, которые можно и пропустить не будучи заинтересованной в теме, и другое - целая повесть - интерпретация центральной библейской темы - темы предательства Иисуса Иудой. Вот уж о чем мне не хочется думать - чем руководствовался Иуда в своем предательстве.

Возможно, Андреевым в повесть заложена интересная мысль о том, что никогда нельзя судить человека из-за того, что тебе видится, что тебе кажется, какими представляются мотивы его поступков. Даже в самых казалось бы однозначных явлениях может быть двойное дно, все может оказаться не так, как мы привыкли считать. Хорошо, мысль правильная и верная, но ее выражение в библейских мотивах меня не тронуло и "не заставило задуматься".

Помимо самого перевернутого на голову сюжета, мне не понравился ни стиль автора, ни его интерпретация характеров апостолов и самого Христа. Ни одного из них таковыми я не вижу. Хотя, скорее я могу сказать, что мне просто все равно, чем то, что я не согласна с Андреевым.

В определенный момент человек особенно уязвим. Когда накопилась усталость, физическая и психическая, когда сутками приходится бодрствовать и нет никакой возможности отдохнуть, когда идея, Долг с большой буквы, миссия, если угодно, важнее всего прочего, и куда важнее тебя самого. Когда напряжение достигает максимального предела. Когда люди вокруг делятся только на своих и чужих. Вот тогда человек особенно уязвим.
 И будет достаточно одного короткого взгляда в зеркало, достаточно случайного слова и осуждающего взгляда незнакомого человека, чтобы все внутри оборвалось, сломалось, перевернулось с ног на голову. И душу поглотила непроглядная тьма.

Повесть Леонида Андреева о том, как может сломаться человек. «Точно вдруг взял кто-то его душу мощными руками и переломил ее, как палку о жесткое колено, и далеко разбросил концы»

Главный герой террорист, революционер, идеалист до кончиков ногтей, невинный душой (с девушкой, вот, не доводилось побывать) и преступными планами (осталось продержаться меньше суток и будет совершено нападение, которое он, никто иной, а именно ОН должен совершить, ответственность на нем большая). Его разыскивает вся полиция, все тайные квартиры раскрыты и падая от усталости он решает пойти в бордель. А почему бы и нет? Там его искать не будут, а он хотя бы несколько часов сможет поспать…

Душевный перелом своего героя Леонид Андреев описывает с точностью патологоанатома, скрупулёзно и тщательно. И в этом повесть выходит за рамки описания самого действия. Нет, это уже нечто большее, чем просто нервный срыв, это переоценка всей жизни, своего места в нем и принятия самого себя. Христианское и революционное, человеческое, жалостливое, мужское и женское, невинное и греховное – все смешалось, запуталось, проросло друг в друга за одну ночь.

«Пил он много, но не хмелел, а что-то другое происходило в нем, что производит нередко в людях таинственный и сильный алкоголь. Будто — пока он пил и молчал — внутри его происходила огромная, разрушительная работа, быстрая и глухая. Как будто все, что он узнал в течение жизни, полюбил и передумал, разговоры с товарищами, книги, опасная и завлекательная работа — бесшумно сгорало, уничтожалось бесследно, но сам он от этого не разрушался, а как-то странно креп и твердел».

Леонида Андреева я читала последний раз лет 5 назад или больше… Но стоило начать читать «Тьму», как я тут же вспомнила и слог, и стиль, Андреева ни с кем не спутаешь. «Говорила она спокойно, и только по тому, как ходила под рубашкой грудь, заметно было глубокое волнение, сдушенный тысячеголосый крик»

Я тут же узнала этот внутренний надлом героев. И стала ждать худшего. С моей колокольни, человека с кардинально другим мышлением и другого поколения, аргументы героя о том, что быть хорошим стыдно, когда все вокруг плохие, казались надуманными. Что за мнительность?

«А потом, когда-нибудь, приду к ней, или в кабак, или на каторгу, и скажу: теперь мне не стыдно, теперь я ни в чем не виноват перед вами, теперь я сам такой же, как вы, грязный, падший, несчастный. Или выйду на площадь, падший, и скажу: смотрите, какой я!»

Но все ли так просто? Страх осуждения неизбывная вещь. Он боится быть хорошим, я боюсь быть плохой. Так или иначе, но отражение в зеркале не врет. А эта повесть словно кривое зеркало – показывает сущность человека в декорациях другой эпохи, пьяного угара и тупого оцепенения окружающих. Эта история столь просто и обычно заканчивается, что в финале мне хотелось кричать, орать, вопить, что есть мочи – потому что накал эмоций доведен до предела, не может всё вот так закончиться, невозможно!!!

История одновременно простая и абсурдная. Трагичная и нелепая.
«Пей, темнота!»

Есть убийство и убийца. Нет никакой загадки. Убийца задумал преступления и четко по плану совершил. Убил своего друга на глазах у его жены. Убил жестоко и цинично. Описание преступления в рассказе занимает пол странички.

Мы об этом преступлении может судить только из слов самого преступника. Доктор Керженцев пишет письма господам экспертам. Они должны принять решение – это форма помешательства или человек так искусно прикидывается. В своих размышлениях Керженцев и сам запутывается – кто он, что он, зачем он. Одно письмо - это письмо сумасшедшего человека, другое - прямо какого-то маньяка, от третьего письма веет максимально циничным негодяйством.

Оценка другого человека, через возвеличивание себя. Препарирование его до каждой мелочи, каждого изъяна. Преступник пытается ответить на вопрос, почему убил. Не себе, нет. Себя он давно оправдал. Если по простому, то я не такой, жизнь такая, я выше остального «болота», и т.д. и.т.п. Не знаю насколько доктор Керженцев типичный герой своего времени, думаю, что нет.

Меня эти размышления совсем не зацепили. Я вообще не люблю такую откровенно самокопательную литературу. В русской литературе – это присутствует в большом количестве. «Тварь ли я дрожащая или право имею?». Написано очень витиевато и потому нет ощущение реальности, а не выдуманности героя.

Все это явно не для меня. Маленький рассказ читала долго, по письму в день, сконцентрироваться на тексте так и не смогла. Да и мысли посторонние проскакивали, которые вроде бы к рассказу не имеют отношение, но тем не менее…

Я, конечно, знаю в общих чертах историю о предательстве Иуды. Но Евангелия я не читала, так что в подробностях не знаю библейской версии событий, не знаю их трактовки той или иной христианской церковью. Так что и впечатления мои здесь только от прочитанного без сравнения с первичной историей.
На первых страницах мы видим такой довольно-таки неприятный образ главного героя: как внешне - уродливо-двуликий, так и по поступкам - мерзко-изворотливо-завистливо-злобный какой-то. Но идет повествование, и Иуда Андреева постепенно перестает таким восприниматься, в нем проявляется какое-то достоинство, внутренний стержень (на фоне намеренного предательства это особенно странно). Он ли меняется по ходу истории или мое восприятие его? Я склоняюсь ко второму. Почему же это происходит?
Иуда умен, очень умен, а другие ученики у Андреева какие-то откровенно глуповатые. Даже Фома, который своим стремлением всё подвергать сомнению, склонностью всё обдумывать мне близок и симпатичен, даже он выглядит не разумным человеком, а в лучшем случае тугодумом.
Иуда любит Иисуса, всей душой, но вроде бы безответно, ведь Иисус как будто кроме снисхождения, доброты ничего более не проявляет к Иуде. Невольно пожалеешь его, ведь тщеславные Петр и Иоанн (вечно попусту спорящие о том, кто из них "будет первым возле Христа в его небесном царствии") Иисусу как будто куда милей, но почему? Иуда заботлив, внимателен. Иуда возмущен как низко оценили Иисуса, как легко переживают его смерть ученики (они спали и ели, когда умер Иисус!), как слепы все люди, которые так и не поняли, кого они распяли (как же они не видят???)
Иуда убивает себя, потому что на этой земле ему уже нечего делать, его влечет к Христу и он видит свое место рядом с ним, он идет к Иисусу и просит встретить его ласково. Иуда не чувствует за собой вины, не раскаивается, потому что у Андреева Иуда, предавая Христа, вроде бы как исполнял свой долг перед ним, чуть ли не нехотя выполнял молчаливую волю самого Иусуса. Ему просто не в чем раскаиваться, ему только есть о чем сожалеть и на что гневаться.
А что же другие ученики? Струсили, отступились, смалодушничали, понадеялись на справедливый суд, оправдали себя тем, что всё равно ничего не смогли бы сделать против солдат... Любили ли они Иисуса? Иуда упрекает их, что нет, иначе спасали бы учителя ценой своей жизни, не рассуждая.
Так кто же здесь предатель, ведь Андреев писал "нечто по психологии предательства"? Ученики, покинувшие своего учителя в беде? Люди, кричавшие вчера "Осанна!", а завтра "Распни его!"? Понтий Пилат, умывший руки? Или всё же Иуда, продавший господа и сам потом ничего не сделавший для его спасения?

Вот где «свинцовая мерзость».
Так получилось, что, когда я читала этот рассказ, мне было 17 лет, как и Зиночке.

Не помню, чтобы ранее какая-то из книг вызывала у меня такое давящее и мучительное ощущение безысходности, когда ничего сделать нельзя, помощи ждать не от кого. Тебя, безоружного и неготового к защите, бросают в страшный, убогий и озлобленный мир, к существам, в которых от человеческого осталась только способность к членораздельной речи и умение лгать.

Андреев будто показывает романтичные декорации, трогательные взаимоотношения двух молодых людей. А потом, когда ты теряешь бдительность, быстро сдирает светлый занавес и силком вталкивает тебя в темную каморку, набитую грязными, жестокими антропоморфными зверями, которая оказывается прямо за светлой сценой. Ты стучишь в массивную дверь, срываешь ногти, царапая ее, а Андреев хитро улыбается тебе в узкий зазор между дверью и стеной, задвигает последний засов и уходит. Хочется закричать вслед ему в отчаянии, спросить его, зачем все это, но чья-то липкая и вонючая рука уже зажимает тебе рот.

Вот что для меня «Бездна».
Вот кто для меня Андреев.