Анатэма. Избранные произведения

"Зовёт блуждающих колокол,
и в бессилии плачет его старый, надорванный голос"
/Л. Андреев/
***

Книга депрессивная донельзя, поэтому если вы решили, что в вашей жизни всё скучно и уныло, загляните к герою Андреева отцу Василию. Честно, автор потрясает своим психологическим воздействием на читателя. Да, я впечатлительна, но порой триллер или ужастик не вызывает такой головной боли, как житие деревенского попа из захолустья. Всё серо, мрачно, больно и страшно. Ощущение беспросветной жизни, загнивающей бытовухи и не проходящего сумасшествия – вызывают животный страх у персонажей этой истории. Будто несешь на шее гранитный камень, а он всё тяжелее, и тяжелее. И таким чувством охвачены не только жена и дочь попа, писатель словно перекладывает ношу на открывшего книгу.

Интересна и нелегка судьба о. Василия и его семьи. Погибает маленький сын, спившаяся и рано постаревшая попадья сходит с ума и во что бы то ни стало решает родить другого малыша. Дочь Настя, словно былинка, худая и нескладная девочка всеми позабыта. Сам о. Василий не может найти взаимопонимание с прихожанами, с некоторыми конфликтует. Всю книгу поп убеждает сам себя в вере к Богу. "Верую!" – он так часто произносит эти слова, что Настя уличает мужа в безверии. Отец Василий настолько поглощен религией, что в какой-то момент начинает мнить себя Христом….

В своё время произведение "Жизнь Василия Фивейского" стало одним из мощных среди работ автора, получив положительную критику. Горячо отзывался о книге покровитель молодого писателя Максим Горький : "Очень, очень крупная вещь! Вы увидите!". Да, тема, затронутая Андреевым, противоречива и сложна. До сих пор взгляды на религию и веру становятся камнем преткновения. Книга, как пища для размышлений, как попытка рассмотреть чужую жизнь глубоко верующего человека. Или вероотступника?

Возможно, рекомендации здесь будут излишни. Для этой повести нужно соответствующее настроение и время, но то, что Андреев пишет интересно, правдиво и душевно, бесспорно.

Повесть началась сразу же с очень УБИЙСТВЕННОГО коктейля, состоявшего из мести и зависти. Мести любимой девушке, которую он не в силах был добиться и влюбить в себя. Которая мало того отвергла, так ещё и посмела насмехаться над ним, небось рассказав ещё и всем своим знакомым об этом. Зависть к другу, который в его глазах был ничтожным, но всеми горячо любимым. А Танечка, та Танечка, которую он любил посмела ещё и выйти за Алексея замуж. Полюбить его всем сердцем, холить и лелеять. Конечно же Антон Керженцев не мог такого выдержать и случилось то, что случилось. А ирония в том, что если бы не его участие и намерение отравить им жизнь, то возможно они бы даже и не поженились. Всё-таки Антон был болен безумием, зря он пытался симулировать, он же был изначально болен, раз так долго вынашивал идею убийства, ещё целый год читал заметки по теме психических заболеваний, тщательно готовясь избежать наказание. Даже если бы у него получилось, то вечное пребывание среди психических больных людей стоило того? Убить из-за обиды, насмешки, а потом всю жизнь нести это бремя, отбывая наказание не в самых лучших местах. А ведь он до самого конца верил, что его сумасшествие - всего лишь актёрская игра. Не сводите себя с ума, уважаемые читатели.

Серая пустая комната. Некто тоже в сером. Самое время пофилософствовать о жизни, представив её в виде лестницы. Став на одну ступеньку, человек не может видеть следующей, не может знать будущего. Тёмное начало, тёмный конец, зажжённый светильник. Сколько ему гореть?
Новорожденный младенец, ребёнок, юноша, муж и отец, старик - сюжет пьесы проведёт зрителей жизненными этапами, а Некто в сером осветит мрак пламенем свечи...

Пьеса представлена пятью картинами, пятью ключевыми моментами из жизни человека. В каждой из них неприметно присутствует Некто в сером со светильником в руке. Рождение ознаменовалось зажжением свечи. Но в каждом новом действии воск тает, свеча укорачивается... жизнь проходит.

Картина первая:Рождение человека и муки матери.
Крики и боль роженицы. Потерянный муж.
Выживет ли младенец? Мальчик, девочка? Не успев родиться, дитя предъявляет требования. Оно плачет, нуждаясь в тепле, еде, ласке. Ему нужна грудь матери, укачивающие руки отца.
Две старухи, как жизнь и смерть.

• Я люблю обмывать их, когда они умерли.
• Не спорьте! Не спорьте! Всякой будет свое: одна обмоет, когда родится, другая - когда умрет.

  Картина вторая: Любовь и бедность.

Картина третья: Бал у человека.
Эту сцену Андреев выписывает с особой тщательностью: несуразность большой комнаты, излишняя позолота обстановки, неслаженность оркестра, чопорность гостей... В разгаре бал у Человека. Некто в сером присутствует незаметно, свеча в его руке убыла на две трети и горит сильно желтым огнём.
Среди публики возгласы: "Как богато!", "Как пышно!", каждый старается восхвалить то или иное украшение, постройку, приобретение, численность слуг...
Через зал со спокойным достоинством шествует Человек и его Жена. Взгляды их холодны.

Картина четвёртая: Несчастие человека.
Светлая огромная комната с позолотой снова меняется на невзрачную и серую, с бедными остатками мебели, с бегающими крысами в опустевшем доме. От отряда слуг осталась старушка, она-то и рассказывает печальную историю семьи.
Было богатство - и уплыло. Герои превратились в пожилую пару, убитую горем - их сыну пробили голову, он умирает. Никогда не просил Человек вернуть богатство, друзей, талант - он терпел. Но теперь Муж и Жена молятся Богу: на коленях, в прахе, целуя землю, просят вернуть жизнь сыну.
Некто в сером держит в руках оплывший огарок. Сын умирает. Отец исторгает проклятия.

Картина пятая: Смерть человека.
Кабачок в полутёмном подвале, по стенам мечутся страшные тени пьяниц. Человек сидит за столиком, уронив голову. Эта картина напоминает изображение грешников в аду - страшных, безумных.
Некто в сером с догорающей свечой.

В более позднее время Андреев написал другой вариант последней картины. Вместо кабака - гулкие комнаты опустевшего дома, вместо пьяниц - толпа наследников. Какими бы ни были декорации последней сцены, они несут зрителю закономерный финал - смерть Человека.
Пьеса у Леонида Андреева получилась довольно мрачной. В жизни человека бывают взлёты и падения, ждут его любовь, богатство и признание, болезнь и несчастье... но итог всегда один.

Сюжет "Дневника Сатаны" незамысловат, но его реализация меня впечатлила. Сатана решил развлечься и пройтись по земле. Через путешествие Сатаны, впечатление от которого он записывает в дневник, Андреев в очередной раз пытается показать природу человека. За основу автор взял Откровение Иоанна Богослова.

Ничего удивительного, что автор обращается к Апокалипсису, учитывая, в какой исторический период он жил. В Европе войны одна за другой, а в России - революции. Андреев не смог остаться в стороне и постарался переосмыслить всё происходящее. В "Дневнике Сатаны" нашли отражение те апокалиптические события, что произошли в России в начале ХХ века.

У Леонида Николаевича получилась своеобразная интерпретация "Откровения" - близость катастрофы и неминуемое крушение старого мира. Человечество настолько погрязло в грехе и темных делах, что даже Сатана не способен одолеть человека в этом.

Как и в "Откровении Иоанна Богослова", у Андреева Сатана сходит на землю, но в отличие от "первоисточника", делает это добровольно. Он хочет узнать людей. Для осуществления своей задумки, дьявол использует очень характерный для себя способ - убивает американского миллиардера Генри Вандергуда и использует его тело как сосуд.

Образ Вандергуда, мечтающего "облагодетельствовать человечество своими миллиардами" возникает у Андреева не на пустом месте. Прообразом стал американский миллиардер Альфред Вандербильт и его филантропическое стремление облагодетельствовать старую Европу. Которому, правда, не суждено было сбыться. Альфред погибает на борту "Лузитании", потопленной немецкой подлодкой в 1915 году.

Вернемся к сюжету. Сатана в обличье Вандергута едет в Европу, чтобы облагодетельствовать ее своими миллиардами. Именно ажиотаж вокруг его 3 млрд и составляет сюжетную основу романа Андреева. В погоне за деньгами Вандергута раскрываются все персонажи. Кардинал, меняющий личины в зависимости от ситуации, и цинично рассуждающий, что пока есть смерть, будет нужна и церковь, проповедующая бессмертие. Служитель веры не любит людей, считая любовь слабостью. Подобное изображение духовенства Андреевым не удивительно, учитывая его неоднозначное отношение к религии.

Еще одним претендент на деньги миллиардера - Фома Магнус. Имя у этого персонажа говорящее - великий неверующий. Не существует для него ни Бога, ни черта. Для достижения своей цели, Фома вступает в сговор с кардиналом, который, впрочем, не брезгует и таким партнерством. Магнусу нужны деньги, чтобы всех держать в страхе и заставить себе поклоняться. А если нет, то взорвать землю. Этот персонаж выглядит страшнее самого Сатаны. А когда Фома пытается разрушить дьявольскую веру в человека, то понимаешь настолько, по Андрееву, человечество осатанилось.

Сам прародитель зла считает, что среди людей появилось слишком много "двуногой мрази", которая слишком быстро плодится, да так, что смерть уже не справляется со своими обязанностями. И чем дальше Сатана продвигается "по сюжету", тем очевиднее для него становится вся мерзкая сущность людской жизни и идеалов . У них не осталось ничего, кроме голого расчета, разрушения и продажности.

В конце произведения образ Сатаны эволюционирует. И прародитель зла начинает служить добру и любви. А все дьявольские функции берет на себя Магнус. И вот уже перед нами Сатана, обманутый и преданный Фомой Магнусом, осмеянный кардиналом. Он выглядит жалким. "Если ты Сатана, то ты и здесь опоздал…", - говорит ему Магнус.

Любопытный момент в книге, что Сатана, когда только пребывает в Рим, "вспоминает" себя в образе римского императора, поправшего республику - Юлия Цезаря. Таким образом Андреев подчеркнул демоническое начало в этой исторической личности. Подобным сравнением Андреев намекнул читателю на предательство Сатаны Магнусом.

Роман мне понравился. Андрееву, как всегда, удалось передать и удерживать мрачную атмосферу на протяжения всего произведения.

С историей про Иуду я был ознакомлен очень поверхностно. Знал только про предательство, и что в итоге Иуда сам и повесился от мук совести(?). Да и эту историю знают абсолютно все и будут вспоминать её веками, я уверен. Нет в истории предательства страшней. Интерпретация Андреева шикарна, я сразу проникся и не мог оторваться до самого конца этой повести. Иуда конечно тот ещё предатель, но не было ли это испытанием для всего народа? Для ближайших учеников Иисуса, что клялись в вечной любви и хотели занимать подле него место до самого конца, хотя к тому же Петру вопросов у меня сначала не было, хоть как и предсказывал Иисус:

В итоге так и получилось.
Да и в принципе если бы не Иуда, то и не произошло бы Воскресение Христа, и не уверовали бы люди окончательно, хотя они его до этого и погубили. Иуду я не хочу конечно оправдывать, но уж как-то пренебрежительно отнеслись к нему ученики Иисуса, даже не узнав человека, веря всяким слухам насмехались над ним, говорили как он безобразен. В этом рассказе как-то уж глупы они и трусливы, хотя может я уж слишком предвзято отношусь. Всё-таки они ученики. А самое смешное, что во время спора Петра и Иоанна Иуда не соврал, говоря, что будет возле Иисуса до самого его конца. Пока ученики спали, ели, тряслись за свою шкуру, боясь прихода стражей, пока тем временем Иуда почти не спал, не ел, не пил. Он всё время находился недалеко от Иисуса. Предав Иисуса он предал и себя, предал вечному позору своё имя. Позор итак ходил за ним по пятам, но теперь тянется он за ним из века в век. А ведь если бы он не предал, то возможно стал бы одним из лучших учеников Иисуса. Хорошая тема для размышлений, определенно 5 и рекомендую к прочтению.

Как в свое время я влюбилась в Иуду ( «Иуда Искариот (сборник)» Леонид Андреев ), так и была разочарована его Сатаной. Иуда был настолько оригинальный и неоднозначный персонаж, что поглощал собой буквально все пространство, оставляя в тени Иисуса. Описания автора были невероятно талантливыми, что хотелось перечитывать некоторые абзацы снова и снова.

Конечно, Сатана - персона совершенно иного ранга, не чета Иуде, который при всей своей оригинальности оставался человеком. Сатана им никогда не был, так что Андреев попал в сложное положение. Поэтому проблема встает иная: как создать персонажа нечеловеческого происхождения и не впасть при этом в банальность. Разные писатели использовали раазный подход при создании своих нечеловеческих героев: Булгаков и его симпатичный Мефистофель - Воланд, Терри Пратчетт и Смерть-философ, Лорел Гамильтон и ее одержимые сексом и властью вампиры.

Андреевский Сатана мне показался слишком человечным. Он признал позже, что начал перенимать некоторые человеческие черты от человека, чье тело он занял, но мне он изначально показался недостаточно сатанистым и осатанелым. Может, это была идея автора - показать, что не так плох сам черт, как людишки вокруг него.

Впрочем, мне показалось очень удачным то, как Сатана обращался к людям: «Человече...» Очень колоритное словцо, архаичное. Оно имеет в себе равную долю и снисхождения, и восхищения. Оно, мне кажется, несет глубоко человеческое начало, и, используя его, Сатана может взывать равно и к чему-то низменному, и чему-то облагораживающему людской облик.

Книга не закончена, и в этом тоже своего рода тайна. Насколько это уместно? Это недосказанная история или риторическое молчание в конце?

Первый напрашивающийся сам собой вопрос: является ли доктор Керженцев душевнобольным? По моему мнению, только безумный человек не испытывает сомнений и угрызений совести. Он на это просто не способен. Керженцев решил примерить на себя привилегии Высшего Разума и Абсолюта. Это явный признак отсутствия психического здоровья. Извините, но если каждый начнёт убивать людей только за то, что жертва раздражает или выигрывает в соперническом поединке, то Земля превратится в безлюдную пустыню.
Главы рассказа представляют собой так называемые «листы», из которых мы узнаём мотивы преступления, его описание и мысли убийцы, у которого нет чувства вины за содеянное. Доктор Керженцев пишет их из психиатрической больницы и отправляет судьям.
Психика человека — очень хрупкая вещь, грань между нормой и безумием порой расплывчата… Любителям психологических рассуждений и интеллектуальной прозы должно понравиться.

При прочтении данного романа (1921) становится очевидной перспектива обрисованная автором, а именно: Князю Тьмы не нужно тратить силы, дабы спровоцировать второе пришествие Христа и вместе с тем – Армагеддон. Мы – люди, сами превосходно справляемся с задачей самоуничтожения, просто не нужно нам в этом мешать.

Произведение, которое демонстрирует родство с романом «Скорбь Сатаны» (1895) М. Корелли, Сатана испытывает безразличие к людям, предпринимает попытку искушения и заключения сделки, в то время как человек пестует в себе ненависть и агрессию к людям.

Владыка Ада меркнет перед человеческим тщеславием, жаждой абсолюта во всем и темными закоулками души, способными переродить человека в куда более страшное существо, чем сам Сатана.

Несмотря на то, что роман незавершен - это яркая и запоминающаяся «фаустиана», которая содержит в себе аллюзию на многослойный символизм «Утренней звезды». Постольку так себя именовал Иисус, таким был Люцифер, так называлось средневековое оружие, таким стало предсказание появления оружия ядерного…

В книге, в центре миросуществования и причин принятия решений главного героя произведения, доктора Керженцева, его собственная личность. Вернее часть этой личности, урезанная до интеллекта, с игнорированием духовной составляющей. У этой личности проскальзывает идея ницшианской «воли к власти» и вывернутая наизнанку дилемма «тварь я дражайшая или право имею». Право он решил, что безусловно имеет. А вот с Властью у него проблема, он в плену у собственного мышления, которое обосновывает одну мысль, желание убить конкретного человека, своего близкого товарища. Все его мировоззрение основано на эгоизме и мыслительном процессе, как вершине человеческого существования («мыслью значит существую», Декарт). Для полноценного существования недостаточно только мыслить. В рассуждениях Керженцева полностью отсутствует духовная составляющая нашей жизни и идея единства человечества (раз уж поднятые проблемы пересекаются с творчеством Достоевского). А отсюда и все ловушки его мышления. Мышление должно стать инструментом в руках духовной личности.

Достижением было бы преодолеть мышление, выйти за его пределы, а иначе мы скатываемся к бессовщине, что и продемонстрировал Керженцев. Он, взявшись решать жизненную задачу, выкинул из этой задачи основные условия (чувства, мораль), при этом, один из инструментов решения (мозг), он принял за основу. Но эта основа оказалась предательски неустойчивой, она поддавалась малейшему сомнению и была угодлива в предоставлении любого решения.

Автор показал ошибку многих интеллектуалов, которые игнорируют духовную составляющую нашей жизни, а соответственно неверно расставляют приоритеты, выстраивая иерархию ценностей, на основе которых принимаются решения. Они с равной убедительностью могут доказывать противоположные точки зрения. И при особом усердии, стараясь быть честным с самим собой, приходят к проблеме собственной умственной адекватности. Чаще всего до этого не доходит, так как интеллектуальное мировоззрение имеет самозащиту, вырабатывает привычку игнорировать часть жизненных очевидностей. Выстраивая, до поры до времени, стройные теории без ущерба для психики.

Андреев не пощадил своего героя, доведя его до психиатрии, с невозможностью логически доказать самому себе, здоров он умственно или нет. В этом, с одной стороны был закономерный итог, но с другой, была размыта основная мысль произведения, с двинут акцент на проблемы мышления умалишенных, хотя все это касается обычных людей.
Мысль это не основание на которое стоит опираться и не ориентир, чтобы следовать за ней.

Бывает ли у вас так, что посмотрев какую-нибудь передачу, прочитав книгу, вам кажется, что автор обращается ЛИЧНО к вам? Вот такое было у меня ощущение от лекций Дмитрия Быкова о Достоевском и Андрееве. Я не могла понять, что меня отвращает от произведений этих писателей. И Дмитрий Быков помог мне найти ответ на этот вопрос. А ответ оказался очень простым: причина в отношениях писателей к богу, который не обязательно персонифицирован, это может быть и более абстрактная совокупность понятий об абсолютном добре, высшей справедливости и ценностях. Бог Достоевского жесток в своём требовании "переступления" через других или через себя, а следовательно преступления против людей или против морали. Только через падение и достижение самого дна возможно познание бога. И идея сверх-человека она в том и заключается - упасть как можно ниже, чтобы достичь вершины.
Осознав этот момент в творчестве Достоевского, я смогла ответить еще на один вопрос, которым давно задаюсь. Я всегда была уверена, что такие произведения как "Преступление и наказание", "Братья Карамазовы" и "Бесы" не мог написать хороший человек. Чтобы до такой степени точно препарировать человеческие души, да при том не самые добропорядочные, нужно самому быть на этом дне. На какую бы тему не писал автор, хорошо он может написать только о том, в чем сам разбирается, а Достоевский как никто другой разбирается в душах падших людей. Но ответ, насколько правомерны такие выводы, тоже оказался достаточно прост: Достоевский сам сверх-человек, который совершает переступление каждый раз, когда пишет свои романы. Писать об этих людях - это его способ достигать самого дна. И, пожалуй, уже и не важны действия и поступки самого Достоевского, главное каков он был внутри, а узнать об этом очень просто и сложно одновременно - только читая его романы. Да, Достоевский постигает своего бога, такого, который требует большой, даже великой жертвы.

Но у Достоевского бог по крайней мере слышит и готов ответить, принять человека и быть принятым им. А вот у Леонида Андреева бог просто молчит, но не потому что он не слышит, а потому что просто не хочет отвечать. Чтобы почувствовать на себе мироощущение Андреева, можно прочитать буквально любой его рассказ или повесть. А вот чтобы осознать его, нужно прочесть всего две его вещи - рассказ "Молчание" и пьесу "Жизнь Человека", на которые навёл меня опять-таки Дмитрий Быков в своей первой лекции о ста книгах ХХ века. И, наверное, после этих двух вещей я нескоро вернусь к творчеству Андреева. Лет пятнадцать назад я обожала книги Андреева, они мне казались абсолютно прекрасными в своей меланхолии. Но недавно я вернулась к творчеству писателя и была просто в ужасе. Что случилось за пятнадцать лет, что настолько изменило мое отношение к Андрееву? Ну ответ, конечно, очевиден и без помощи Быкова - просто я стала другим человеком. Людям вообще свойственно меняться, даже если нам и кажется, что изнутри своей черепной коробки мы смотрим на мир все теми же глазами. А вот книги Андреева не изменились. Теперь я просто не в силах даже на мгновение допустить, что Андреев прав. И от рассказа "Молчание" и от пьесы "Жизнь Человека" не просто несёт могильным холодом, эти произведения заставляют стыть кровь в жилах от ужаса, и ужас этот из иррационального страха постепенно преобразуется в более рациональную форму: это страх абсолютного Ничего и физического Нигде. И это как нельзя более ярко ощущается в пьесе "Жизнь Человека" - в декорациях, которые лишь иллюзия, как и все, что происходит, все что человек проживает, чувствует, думает, любит и проклинает. Неизменно только одно - Он, который молча и безразлично взирает на всё из темноты.

Опять спасибо Дмитрию Быкову, который о творчестве Андреева говорит, что это настолько страшно, что смешно. Пожалуй, именно так и стоит тормозить себя, чтобы не впасть в депрессию. Но не только смех удерживает меня от ощущения, что все на свете полный бесперспективняк, а именно то, что я не верю Андрееву. Все вокруг него - тьма, а там где нет тьмы, она все равно скоро наступит. Я просто не могу с этим согласиться! И не хочу! Да и как жить, если так же считать, как Андреев?

Таким образом, я наконец определилась со своим отношением к двум великим русским писателям. Может быть я и буду их читать в будущем, это уже не настолько важно; главное для меня другое - понимать где заканчивается то, что я понимаю, и начинается то, что я не хочу принимать. В случае и Достоевского и Андреева - это внутренняя позиция, которая складывается у человека десятилетиями. Готова ли я ещё немного послушать человека, мнение которого никогда для себя не приму? Пожалуй, да. Но поверить ему - нет.