Анатэма. Избранные произведения

Знаю, что многие сравнивают его с "Преступлением и наказанием" Достоевского. По мне так это совсем разные глубины человека.
Заманчивая аннотация вызвала у меня неподдельный интерес. По мере прочтения данного "дневника" профессора, который решил избежать наказания за убийство, притворившись душевно больным, узнаёшь, в чем причина, зачем и за что лишать жизни человека, тем более того, кого сам главный герой знает лично.
Это довольно глубокий роман о сознании главного героя, проходящего на протяжении всей книги путь самоанализа, доказывая свою мысль. И эта мысль, когда-то ставшей для него крепостью, которая на деле не защищала, а стала тюрьмой.

Двое шли и говорили о чистоте , силе и красоте любви . Забрели  в итоге к логову бандитов . Девушку изнасиловали , а потом на нее накинулся сам возлюбленный . Как насильник , как зверь и тать . Вместо того что бы помочь жертве насилия! Автор потом пытается оправдать своего героя , говоря что любой бы так поступил .А я вот не могу оправдать его , о какой любви ты трындел ей  если воспользовался по скотски поступив  когда она еле жива , ранена и в шоке. Задаюсь себе вопросом почему  русская классика ставит цель оправдать все смертные грехи и преступления человека?

мне понравилось, но мне абсолютно нечего сказать. и не знаю как грамотно раскидать по полкам то, что напишу ниже.

бывает у меня желание прочесть что-то грязное, больное, но не переходящее в треш ради треша. обычно такое хорошо пишут японские авторы, но из-за культурных различий я не могла полностью проникнуться книгой и понять всех приколов души японской. и вот по чистой случайности я наткнулась на Андреева, русскоязычного автора, в произведениях которого есть всё, что я люблю: меланхоличность, болезненность, экзистенциальный кризис.

Мысль напомнила мне Преступление и наказание Достоевского, хотя из общего у них лишь - описание надломанной личности убивца, его душевные терзания, вопросы к самому себе и принятие наказания.

перед прочтением рассказа, я смотрела несколько видосов, посвящённых творчеству и жизни Леонида. его творчество описывали как что-то максимально угреюмое и мне казалось, что это произведение наконец выгонит меня в состояние долгих угрюмых раздумий, подарит сильное потрясение. но чего-то мне не хватило. однако, ощущения после прочтения все же приятные.

рассказ понравится тем, кому полюбился роман Достоевского.

Мне здесь видится скорее особый вид детектива. Обычно в детективе неизвестно кто убийца. Здесь кто убийца известно всем, невестино является ли убийца вменяемым. И это загадка для всех, включая убийцу. Я вообще не люблю детективы, но здесь интересный оборот в субъективную строну преступления - психическом отношении субъекта преступления к своему деянию. Есть очень интересные строки, типа обоснования Керженцевым автономии своей мысли и яркое изображение мерзости жертвы - писателя Савелова. Кстати, тут интересный конфликт : Керженцева - восхваляющего мысль и ставшего убийцей и Савелова, который преклонялся перед "жизнью" и ставшего совершенным негодяем. Здесь есть какое-то предчувствие преклонения перед "жизнью", которое приведёт многих к разным видам тоталитаризма.

"Читать поучительную сказку Леонид Андреев — Мысль для детей на ночь и родителей на сайте..." Ой, нет, не то.

Вот:

"Главный герой рассказа, доктор Керженцев, собирается убить своего друга, писателя Алексея Савёлова. Чтобы осуществить свой замысел и при этом не быть осуждённым, он задумывает симулировать сумасшествие. Он руководствуется в этом собственной интуицией. Вера Керженцева [кто такая Вера Керженцева? так, стоп..] в возможности его собственной мысли безгранична. Но постепенно мысль изменяет ему, и он обнаруживает себя посреди захлестнувшего его сумасшествия". Это спойлер, да. Но все равно. Интересный сюжетец, а? Вот и я так подумала — и пошла читать. Начала читать, читала, читала, — рассказ небольшой, — а дочитывала уже через силу.

Короче, когда-то давным-давно гимназист Леня Андреев прочитал "Преступление и наказние" ДостОевского, а потом, через некоторое время, уже Леонид Николаевич ознакомился с трудами Ницше, а потом — уже писатель Леонид Андреев (James Lynch, Л.— ев) посидел и подумал, и в его голову пришла некая мысль. Воодушевленный, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности, он радостно воскликнул: "Слушайте, а это МЫСЛЬ!" И написал рассказ "Мысль". И кстати, ему так понравилась эта МЫСЛЬ (или "Мысль"), что потом он написал еще и пьесу, но ее я читать, конечно же, не буду. И вот доктор, прости гспди, Керженцев сидит в психушке на койке, строчит на листочках признания господам экспертам и посвещает санитарку Машеньку в некоторые аспекты некоторых философских концепций.

Это так... так ясно, откуда взялось, что даже как-то неудобно.

Доктору, прости гспди, Керженцеву невозможно сочувствовать, вот даже на чуточку, даже на ниточку, даже на сопельку... Даже Раскольников мне больше зашел в свое время, хотя я не люблю всех этих Наполеонов и сверхчеловеков с тварями дрожащими и права не имеющими. Невозможно сочувствовать, — невозможно и читать. От этого текст куда-то утекает. Ощущения от рассказа, как от чтения сводки происшествий в газете, — ооожуенно большой сводки, причем разбавленной размышлениями и соображениями утомившегося в край и от этого ненавидящего весь мир редактора.

Описаний просто минимум, просто вообще нет, одни только мысли, мысли, мысли, мысли... Я шерстяной волчара, как мощны мои лапищи, то есть, как мощны мои мысли, мой умммм, я дочерта умный, вы не знали? Ну, тогда читайте, завидуйте, я — просто гений, а вы думаете, что я сумасшедший? Ну, так читайте, читайте, я вам щас покажу, откуда... то есть докажу, что я полный адыкват. Серьезно, рассказчик на протяжении не знаю скольки страниц просто тупо упивается своей мыслью, в смысле, своим процессом мышления, конечно, не таким, как у других, как у вас, например, — пошлым и обывательским, а лучше, топовее. Да он реально гений, этот доктор К.. К.. Керженцев, непонятый гений, — а все считают его сумасшедшим! Как так-то? Он так гениально убил своего дружка-писаку — стукнул его пресс-папье по голове, а как он гениально ему сказал: погоди! Лее, ты погоди, дружок, - можно было еще пальчиком погрозить, — опусти свою ручку сахарную, вот так, молодчага, ну, вот теперь еще немного погоди, а я тебя сейчас стукну. А вы — сумасшедший! Да это вы, это вы все сумасшедшие! Скажите честно, а

Конечно, не является, реально не является, реально не является, не является, ясно тебе? Это ты сумасшедший, ты всегда был сумасшедшим, ясно тебе?? Хорошо, хорошо, понял-принял, сейчас я докажу вам, что я сумасшедший. Так

Вот весь вопрос этого рассказа. Честно говоря, не хочется его решать, не хочется над ним размышлять и отвечать на него не хочется. Хотя, я могу.

Концовка ни о чем, зато с претензией на глубокий смысл. А вот если бы этот рассказ заканчивался, как паста про Мартина Алексеевича... Вообще, этот Андреев... Я, конечно, понимаю, о чем он, но вот совсем как-то его не люблю. А, не, автохромы прикольные — ну, и все. Рецензии к "Мысли" в основном положительные, штош...

История о том, как беззаветно можно уповать на Бога, верить в лучшее, ждать перемен в жизни, которая с каждой молитвой и новой искрой религиозного экстаза темнеет, гниёт и, чем больше жизнь близка к Аду, тем сильнее стремление к Раю. Усиливается оно, однако, одновременно с пониманием и приятием невозможности Рая. Эта дилемма рвет изнутри, рвет жизнь главного героя снаружи: Бог, которому отдал он свою душу, вводит его в ступор. Необъяснимая жестокость и несправедливость реальности борется или даже, скорее, сопутствует вере. Мне кажется любой верующий сталкивался с бездной, на дне которой божественное счастье и/или мрак, и никак не понять, что же там на самом деле. И любой верующий поймет, что даже зная, что внутри нет абсолютно ничего, что кармическое вознаграждение за аскетизм и самопожертвование не рождает добра и счастья - не должно это умалять веры. Она такова - невидима, и безответна - и в том её ужас, красота и, как кажется мне, необходимость.