Сборник научно-фантастических произведений

Зато в другое святилище нас пускали невозбранно, и там мы случайно нашли возможность, правда, весьма несовершенную, для общения с нашими хозяевами. Это была комната в нижней части храма без всяких украшений,только в одном углу стояла пожелтевшая от времени статуя слоновой кости,изображавшая женщину с копьем в руке и с совой на плече. Комнату охранял дряхлый старик, и, несмотря на то, что он был очень стар, мы поняли, что это представитель иной, более красивой и рослой расы, чем жрецы. Мы с Маракотом смотрели на статую, стараясь припомнить, где мы видели нечто похожее, когда старик обратился к нам.

- Теа, - сказал он, указывая на статую.

- Черт возьми! - воскликнул я. - Он говорит по-гречески.

- Теа Афина! - повторил старик.

Сомнений не было. Он говорил: "Богиня Афина".

Он замер на полуслове, и на лице его застыло выражение любопытства и
удивления. Мы с Биллом бросились к иллюминатору и окаменели при виде
поразительного зрелища.
Какое-то крупное животное поднималось к нам из глубины по световому
тоннелю. Оно было еще далеко и освещено слабо, и мы едва могли различить
огромное черное тело, медленными хищными движениями поднимавшееся все выше
и выше. Оно загребало каким-то непонятным образом и вот уже, тускло
отсвечивая, появилось у края пропасти, и теперь, при ярком свете, мы
смогли его рассмотреть. Это было существо, неизвестное науке, но в нем был
ряд особенностей, известных каждому из нас. Это чудовище, слишком длинное
для гигантского краба и слишком короткое для гигантского рака, больше
всего походило на морского рака: две огромные клешни торчали у него по
бокам, а пара тяжелых громадных усов вибрировала над черными, круглыми,
злыми глазами навыкате. Панцирь светло-желтого цвета имел в окружности
метра три, а в длину, не считая усов, чудовище было не меньше десяти
метров!..
- Поразительно! - воскликнул Маракот, лихорадочно черкая в записной
книжке. - Глаза на подвижных члениках, эластичные суставы - род
crustaceae, вид неизвестен. Crustaceus Maracoti. Почему бы и не так, а?
- Черт с ним, с его именем! Ей-ей, оно лезет прямехонько на нас! -
закричал Билл. - Слушайте, док [сокр. от "доктор"], а не лучше ли нам
выключить свет?
- Одну минутку! Только набросаю его очертания! - воскликнул натуралист.

• Да, да, теперь тушите.
  Он щелкнул выключателем, и мы снова очутились в непроглядной тьме,

Мы медленно двинулись над краем бездны. Раз темнота не спасла нас от
нападения, мы включили свет. Одно окно было совершенно закрыто брюхом
чудовища. Голова и огромные клешни работали на крыше, и удары по кабинке
звучали, как погребальный колокол. Чудовище обладало невероятной силой.
Никогда еще смертному не приходилось быть в таком положении: километры
воды внизу - и злобное чудовище сверху! Качка усилилась. И вот мы
почувствовали, что чудовище дергает канат! Трубка принесла испуганный крик
капитана, а Маракот вскочил, в отчаянии всплеснув руками. Даже внутри
кабинки мы слышали скрежет перетираемого каната, звон и свист рвущейся
проволоки - и через мгновение мы уже падали в бездонную пропасть.

Падение наше не было стремительным, как вы, наверно, ожидаете. Несмотря
на солидный вес, пустая внутри кабина создавала некоторое неустойчивое
равновесие, и мы опускались в пропасть медленно и постепенно. Я слышал
протяжный скрип, когда мы выскальзывали из страшных объятий чудовища,
послужившего причиной нашей гибели, и затем, медленно вращаясь, широкими
кругами, мы стали спускаться в бездонную пропасть. Прошло, наверное, не
больше пяти минут, но нам они показались часом, когда телефонный провод
натянулся и лопнул с тихим стоном, как струна. В ту же минуту лопнула и
проводящая воздух трубка, и сквозь отверстие стала по каплям просачиваться
соленая вода. Опытные, проворные руки Билла Сканлэна мигом перетянули
конец резиновой трубки узлами, и вода перестала течь; а доктор отвинтил
пробку, и из баллона с легким свистом стал выходить сжатый воздух. Затем
лопнул электрический провод, и мгновенно потух свет, но доктор в темноте
добрался до аккумуляторов, и на потолке вспыхнули лампочки.
- Света нам хватит на неделю, - проговорил он с кривой усмешкой. - Во
всяком случае, мы умрем при свете...

- Прекрасно, - сказал он. - Я молчал пока о своих намерениях, у меня
были причины держать их в тайне. Прежде всего я боялся, что меня могут
опередить. Когда разглашаются научные идеи, их могут предвосхитить другие

• как Амундсен осуществил идею Скотта. Если бы Скотт, как я, хранил свое