Без аккомпанемента

Сегодня проснулась, а в голове играет какая-то музыка. Когда проснулась окончательно, поняла, что это «Канон» Пахельбеля, под который в некоем кафе «Мубансо» завязывается сюжет романа Марико Коикэ. А также там звучат Бранденбурские концерты Баха, «Патетическая» симфония Чайковского, Альбинони, а еще всяческий джаз, Мик Джаггер, Джеймс Браун и еще что-то там. И кто мне объяснит мне после этого, почему книга называется «Без аккомпанемента», хотя аккомпанемента там более чем достаточно? Но, не суть. Книга не про музыку.

А про что? Банально, про любовь. Банально и небанально одновременно. Хотя сюжет, по большей части, предсказуемый, подается он неплохо, поэтому читать интересно, и хотя даже понимаешь, к чему идет, все-таки с напряжением ждешь, как это будет.

Героиня – старшеклассница, бунтарка и декадентка. Сигареты, книжки Мисимы, интеллектуальное кафе.

Да, действительно, психи какие-то, особенно на фоне неспокойного времени, когда американцы воюют во Вьетнаме, весь мир охвачен студенческими волнениями, и японская молодежь не остается в стороне. Сначала кажется, что вся эта политика и будет фоном к событиям романа, но она вскоре уходит на второй план.

Наверное, это можно назвать романом взросления, трагического взросления. Роза Гевальт (почетный титул, произошедший от скрещивания Розы Люксембург со словом gewalt – насилие) своей школы, активист движения за отмену учебной формы, Кёко довольно скоро признает свое поражение, и ей хватает ума и мужества отстраниться и не продолжать играть роль, которая ей совсем не идет.

Если честно, не совсем понятно даже, зачем эта линия борьбы за непонятные ценности, которых на самом деле нет, есть только бунт ради бунта, юношеская непримиримость и нежелание сдаваться миру взрослых. Она не играет большой роли в сюжете, хотя и служит противовесом миру бесплодного интеллектуализма, который автор кладет на вторую чашу весов.

Скорее всего, этот фон присутствует в книге просто потому, что он был в описываемой эпохе. Я погуглила с переводчиком информацию об авторе и поняла, что именно эта единственная ее книга, переведенная на русский язык, автобиографична. Это отец Марико Коикэ переезжал из города в город, из-за чего она должна была менять одну школу за другой. И даже имена автора и героини созвучны, и, возможно, в оригинале это одно и тоже имя. И потому автор просто помещает своих героев в пространство собственных воспоминаний, того, что вызывает ностальгию и боль.

Еще могу предположить, что в книге много вещей, которые не надо объяснять японцам, потому что они для них очевидны, достаточно незначительных деталей и упоминаний, тогда как мы не можем рассмотреть многих контекстов. Благодаря тому, что я уже прочла много японских книг, мне кое-что удалось уловить.
Кёко принадлежит к тем потерявшим (или не нашедшим) ориентиры молодым людям, родившимся после войны в стране, потерпевшей поражение и все еще оккупированной победителями.

Эти молодые люди мечутся между подражанием этим победителям и ненавистью к ним. И кто-то выходит протестовать на улицы, а кто-то строит свой иллюзорный мир, читает французские книжки (разумеется «Имморалиста»), и не видит выхода из тупика. Их называли поколение «апре-гер» (после войны), и это носило оттенок ругательности.

События в романе происходят в 1969-70. В 1967 году Киндазабуро Оэ публикует один из своих самых известных романов «Футбол 1960 года», который мне не раз вспоминался, пока я читала «Без компанемента». Студенческие волнения, куча психов и неотступный суицид, без которого японский роман, все равно что эклер без крема.

И, конечно же, не обошлось без Мисимы, который в этом романе присутствуют и в виде книг, и незримым духом, а сообщение о его самоубийстве, случившемся на фоне событий романа, просто перст, указующий на неизбежность трагедии. Впрочем, что я все про политику, книга-то про любовь.

Любовь у японцев тоже специфическая штука, я, прочитав десятки японских книг, так и не поняла, каким органом эти люди любят. Нет, с органами у них все в порядке, они совокупляются, и в книге про это рассказано, но тут возникает один еще один вопрос, требующий разъяснения: где у японцев грань между эротикой и порнографией? По ходу книги было несколько отчетов о произошедших актах, но ни эротикой, ни порнографией их не назовешь. В них нет ничего возбуждающего, лишь сплошное отделение жидкостей: пота, слюны, ну и прочего.

Нет, я верю девочке Кёко, что она любила, и так сильно, что и через двадцать лет боялась потревожить эту боль, но как может быть любовь без эмоции? Любовь, упакованная по коробочкам в голове.

И вот она несет с собой эти коробки 20 лет, ей тяжело, и не может ни бросить их, ни заглянуть внутрь. Вроде за тем она и поехала в город своей юности, зачем-то разыскала сестру своего возлюбленного, но так и не смогла облегчить душу. На протяжении всего романа Кёко много раз оказывается на грани того, чтобы раскрыться перед кем-то, и в последний момент все время захлопывается, как двухстворчатый моллюск. И мне даже казалось иногда, что не будь она таким моллюском, у нее был бы шанс растормошить своего трагического красавца, несмотря на все отягчающие. Ведь он же тоже ее по-своему любил.

Но пора к итогам. Хотя книга и не шедевр японской литературы, она стоит прочтения и может понравиться очень многим людям по самым разным причинам. В англоязычных источниках автора называют мастером хоррора и детектива, и хотя «Без аккомпанемента» ни то, и ни другое, но элементы этого всего присутствует.

Детектива как такового нет, но криминальная линия имеется. Вводится она, когда сюжет уже перевалил за половину, оказывается полной неожиданностью и добавляет в книгу красок, пусть и не очень веселых. Хоррор, в основном, проявляется в виде всяких белых девушек, с веревками на шее, которые совсем ни к чему, но вроде того ружья, которое должно выстрелить.

Ну, а любителям всего японского понравится непобедимая японскость этой книги, в которой люди скорее умрут, чем откроют друг другу душу (это неприлично), будут говорить что-то очень вежливое и ни к чему не обязывающее в момент, когда можно было бы и завыть.

Хотелось бы сказать, что это жизнеутверждающая книга, но совру. Япония и смерть – почти синонимы. Кажется, у меня получилась офигенная реклама безысходности и смерти. Не переписывать же теперь. Послушаю лучше "Канон" Пахельбеля - хоть что-то живое.

Помни!
Любовь как бонсаи,
Выбери между ними.
(Хатори Хасо, пер. Д. Румата)

Почему-то студенческие волнения и сексуальная революция 60-х в моём сознании прочно связывались с Францией, ну, по крайней мере, с Европой, и я никогда не задумывалась, что похожий свет сиял тогда и на Востоке с его традициями и коллективным самосознанием, что и там было своё протестное поколение apres-guerre. Книга мне попалась почти случайно. Я искала «что-нибудь японское», и, поскольку об авторе я не знала ровным счётом ничего, то повелась на аннотацию, мгновенно представив себе крошечное кафе «Мубансо» с негромко звучащей музыкой барокко, в котором ведутся долгие, наивные и слегка показушные, затеянные только ради друг друга, споры о любви, сексе, искусстве, музыке, экзистенциализме… 60-е всё-таки, «в окно повеяло весною».

Всё оказалось и так и не так. С самого начала книга производила на меня странноватое впечатление. Вместо яростного подъёма эмоций, каких-то внутренних прорывов на пути к личной свободе и уверенности в своей правоте были мрачная безысходность, пассивное следование обстоятельствам и необъяснимая холодная отстранённость. На протяжении всего чтения меня не оставляло ощущение искусственно нагнетаемого невнятно-тоскливого напряжения, поскольку сам сюжет чрезвычайно прост (а для современных контекстов даже обыденен), а авторский художественный стиль незамысловат. Собственно, японские книги и их персонажи часто производят на меня такое слегка неестественное, какое-то муляжно-чучельное впечатление – их реальность воспринимается как традиционное минималистски обставленное театральное представление с вычурным заламыванием рук или нарочитым смехом. В них для меня парадоксально соединяются ненужная избыточность и одновременно очевидная недостаточность всего: вроде бы, всё сказано предельно ясно и просто, и в то же время что-то важное намеренно упущено, не произнесено вслух, упрятано в шелухе простых слов. Тоже в каком-то смысле сохранение лица – только в литературе.

Мне показались совершенно ненужными невнятные упоминания митингов, комитетов, демонстраций, разгонов, арестов. И ожидаемых яростных квазифилософских дискуссий там не было. Да, собственно, всё это составляло лишь фон, размытый задник для печальной истории, рассказанной от лица школьницы, впервые столкнувшейся с реальностью вне её собственных возрастных терзаний и сразу угодившей в любовную геометрию, где Кёко любит Ватару, Ватару любит Кёко и Юноскэ, Юноскэ любит Ватару и ещё немного Эму, Эма любит Юноскэ, все они любят друг друга. И эта всеобщая любовь в конце концов оборачивается для героев трагедией невозможности сделать выбор, прибиться к какому-то одному берегу, а японский колорит придаёт всему оттенок романтической неизбежности.

Книга пронизана отчаянием и неизбывной печалью, и ты, как долгим дождём, пропитываешься ими, в целом не очень разделяя внутренних конфликтов и метаний тогдашней юношеской идентичности. Случись эта история сегодня, она прозвучала бы совершенно иначе. Остаётся только поразмышлять, чтó студенческая весна 60-х сделала с сознанием тогдашней молодёжи и так ли однозначно всё отзывается в нас через полвека.

Мотылек сгорел?
Но важнее, что он решился
Лететь на свет.

Так же, как смешались единым "гулом эпохи" Бах и Битлз, джаз и Пахельбель, Чайковский и Роллинг Стоунз, боссанова и Джоан Баэз, являющиеся пестрым и прекрасным фоном для событий романа, так сплелись в единый клубок чувства, мысли, желания, слова и действия его героев. Поиск любви порой приводит на баррикады, а порой в старый чайный домик, который и станет наравне с сердцами, полем битвы, местом, где сойдутся любовь и смерть, сладость и горечь, любовь и ревность. Вроде бы, чего проще: схема "два мальчика и две девочки" и погнал до развязки по накатанному сюжету до самого конца, ан нет, не там, где хотелось, эти узелки завязаны и уже непонятно, то ли грызть их зубами, то ли рубить. Короче, все закончится плохо, но под хорошую музыку.

О чем эта книга? О юности.

И эта книга очень красива. Красива, как юность, и так же печальна. Потому что все мы были юными, и не знаю, как вы, а я лично хорошо помню, что 17 лет - это вовсе не сплошной пикник на лужайке в солнечный день, даже если ты веселая симпатичная девушка из вполне благополучной семьи с вполне благополучной жизнью. Но эмоции... Эта буря эмоций, которые захлестывают тебя, как цунами - а тебе 17, а не 40, и ты понятия не имеешь, что делать и задыхаешься, уходя на дно...

В общем, книга, которую я совершенно не хотела читать, и прочла только из-за того, что собралась смотреть экранизацию - но я рада, что ее прочла.

Эта книга, хоть скорее понравилась мне, чем не понравилась, оставила очень тягостное впечатление. В ней слишком много такой типично японской безысходности и пустоты.
Сюжет не замысловат: студенческая весна в японии, разболтанные, циничные подростки, демонстрации, секс, суицид, сигареты, пластинки, джаз и рок-н-ролл, она любит его, он вроде любит ее, но одновременно с этим испытывает мучительную страсть к своему другу. Друг этот, кстати, самый интересный персонаж в истории. Про него ничего непонятно до конца. Почему он остался жить и более того, смог жить дальше и завести семью, а его возлюбленный не смог и покончил с собой?
Самое интересное для меня в этой книге отнюдь не проблема гомосексуальности, не проблемы отцов и детей и не поиск себя. Про это лучше, наверное, почитать у Мисимы. Самое интересное - это воспоминания о том времени весны 69 года: какую музыку они слушали, в какие кафе ходили, что читали, как учились в школе, что ели на обед и как ходили на свидания. Книга наполнена этими подробностями и именно благодаря им хочется дочитать до конца.

Роман «Без аккомпанемента»

Вопреки названию, я дочитывала этот роман под Чайковского. Просто не удержалась и включила «Патетическую», которая оказалась созвучна финалу на все сто процентов.

Трагичный аккорд, взятый в прологе, задал настроение печальной безысходности. Не безысходной жизни, а безысходности самой по себе, притаившейся в душе каждого настрадавшегося подростка. Кёко не рассказывает историю своей жизни, а исповедуется, пытается проанализировать цепь случайностей, которые превратили ее первую любовь в драму с четырьмя неизвестными. Эти четыре неизвестных – Эма, Кёко, Ватару и Юноскэ – просто хотят быть счастливы, но причудливо переплетенные сети извращенных привязанностей слишком крепко опутали героев романа. Им не выпутаться без потерь. Кто-то теряет свою молодость, проведя много лет в тюрьме, кто-то теряет собственную жизнь. Кёко теряет душевное спокойствие, на протяжении двадцати лет она будет вспоминать послевоенный Сэндай и пирожное в форме ежика, «Канон» и «Патетическую», иудейские черты лица Ватару и желтый свитер Эмы.

Если смотреть на этот роман с точки зрения русского менталитета, то на ум сразу приходит «Чему быть, того не миновать», однако я совсем не уверена, что японская писательница хотела сказать именно это. Просто жизнь, просто печаль, просто безысходность.

Эта книга интересна прежде всего временем, в котором происходят события. Конец 1960-х в Японии: бунт молодежи. Это время предстает в воспоминаниях очень ненадежного рассказчика – главной героини Кёко.
Спустя двадцать лет она возвращается в город, где происходили события ее юности - она проникнута тоской и воспоминаниями. Все в городе изменилось, но память оживляет прошлое. Она вспоминает свою любовь со студентом Ватару, периодически интригуя читателями фразами «если бы я знала», «если бы тогда рассказала, дальнейшего не произошло». С самого начала мы знаем, что Ватару нет уже в живых.

Чувствовала ли Кёко все эти годы, что она в чем-то виновата? Очевидно, она иногда так предполагала, поскольку все эти фразы, что она якобы могла предотвратить произошедшее, указывают именно на это. Кёко во взрослом возрасте верит, что именно она могла повернуть пути, но это выглядит ложной, даже по-детски эгоцентричной верой.

Воспоминания героини о себе рисуют вполне достоверно девочку-подростка с бунтарским характером, которая пытается казаться увереннее и опытнее, чем она есть; она постоянно старается упорядочить свое волнение, свою жизнь "по коробкам".
Кёко в целом талантливая девочка и у нее при этом нет никаких проблем, отец ее содержит и он в целом прощает ее за непокорность; тетушка ее тоже лелеет.
Кёко бунтарка, потому что в это время нормально быть бунтарем - это самое обычное занятие. Она сама признается, что ей не было дела до Договора безопасности и войны во Вьетнаме, но она ходила на демонстрации, призывала к неповиновению в школе, общалась со студентами и левыми.

Мотив "Кёко, ты нормальная" и "Кёко, у тебя все хорошо" проходит через всю книгу. Наиболее часто о "правильности" Кёко мысль звучит от Ватару. Она сама считает себя как бы плохой девочкой, несовершенной. Однако парень постоянно повторяет, что она хорошая.

Он искал нечто правильное, на его взгляд, устойчивое, даже, может быть связанное с обществом. И он нашел это все в Кёко, которая этого всего не принимала в своей жизни. Почему? Вероятно, из-за времени - она была молодой, и сам ее возраст этому способствовал, но и все вокруг нее говорило, что надо восставать против этих буржуазных, капиталистических и посредственных обстоятельств. Она так и говорила своему отцу, что он лизоблюд и простой служащий. При этом Кёко хотела быть кем-то значимым, даже в университет она решила поступить якобы чтобы показать, что она смогла. Не имея своих ярких увлечений и планов, она присоединялась к окружающему миру и стала познавать мир извне, считать его своим. Что бы не говорила взрослая Кёко, она явно впитывала тот мотив в воздухе.

О Ватару мы знаем только от Кёко, очевидно, что она вовсе не знала, чем парень занимается и чем увлекается вне встреч с ней. Поэтому полностью доверять ее впечатлению нельзя, тем более, что взрослая Кёко явно видела во всем некое свидетельство, предзнаменование грядущих событий.

В этой книге очень важен контекст, который может помочь трактовать события и персонажей. Кёко и ее окружение - послевоенное поколение, у которого не было столь ярко определенных ценностей и идей, как у их отцов. Но у них уже было разочарование от тех, кто допустил войну и ее идеологию, у них был бунт против новых войн и их авторов. Это было искренне. Они увлекались философией, музыкой, но чувствовали себя подавленными - они не хотели по старому, но совершенно не знали, как по-новому. Таким образом, бунт являлся закономерным выплеском энергии и ответом на несправедливость, являлся единственным возможным на тот момент понятным действием. Осознавая это, можно увидеть в этой истории много красок. Ватару не был бунтарем, а быть бунтарем в его возрасте и положении тоже было нормально - его нисколько не смущало, что Кёко еще "революционерка", видимо, потому что и это нормально. Ватару хотел спокойствия и встроенности в общество. Его друг Юноскэ предстает тем, кто не отпускает его, но это восприятие Кёко.

Наверное, в какой-то момент своей ревности Кеко подтверждает, сама того не понимая, "ненормальность" Ватару в виде оппозиции себя Юноскэ.

Фантазии, что рисовала Кёко в своем уме, порожденные ревностью и неуверенностью, сливались с реальностью - именно тогда ей владела не реальность, а ее эмоции. Она, как и все персонажи, не могла выражать своих мыслей и чувств, и это еще одна тема - невыраженность, замкнутость на своем уме и впечатлении. Из-за этого, думаю, Кёко чувствовала эту недосказанность, что она могла все изменить в прошлом... а также эту "непрожитость" - она не наслаждалась моментом, погрязнув в губительных сомнениях, а теперь ничего было не вернуть, не изменить.

Стоит отметить, что Ватару покинул этот мир в конце эпохи. Он скончался спустя несколько дней после смерти Мисима Юкио, а затем и вовсе наступило другое десятилетие, в котором студенческая борьба, романтичное начало и неспокойствие остались либо в прошлом -  на смену пришли конформизм и компромиссы, а крайностью стали радикальные группы.

Если говорить про атмосферу книги, то она связана с таким темным летним пространством, тайфуном, который присутствует в книге. Прокуренным, без естественным света, кафе с налетом на интеллектуальность и музыку, придающую ему историчность (декор) пространству. Светом от только печки или свечи, настольной лампы. Автор нередко описывает пот от зноя. И в этом поту я вижу историю. Мне кажется, что Ватару себя так чувствовал, чем-то замкнутым в этой жаркой комнате, что создает некую тревожность, а также липким из-за пота. В этом есть свой "уют", как бы мягкость и сонливость, но находиться в этом сложно и обрести спокойствие тоже. Он тоже замкнулся на своих внутренних впечатлениях, и не смог ощутить комфорт извне.

В книге есть несколько моментов красивых описаний, которые дают прочувствовать момент. Часто автор не дает забыть о контексте времени. Но вообще книга написана в целом без погружающих описанием эпизодов. Если иметь ввиду контекст времени и в целом рассуждать об этой истории и героях, конечно, все обретает некий интерес, значимость. Но, мне кажется, таких японских книг немало - на ту же тему Япония 1960-х, невысказанность и "непрожитость", встроенность в общество... Кажется, что она просто одна из многих - не самая оригинальная или же не самая проникновенная... она обычная, но в своей обычности привлекательна.

У книги "Без аккомпанемента" Морико Коикэ для меня был только один минус – крохотный объем.
Совершенно прекрасная история взросления. Прекрасная не потому, что все в ней безоблачно и хорошо. Это-то как раз совсем не так. Однако, прекрасна она своей живостью, чувственностью, молодостью. Погружением во время, когда эмоции через край, когда ищешь себя особенно яро, когда чувства обнажены и хочется идти наперекор всему и всем – обществу, родителям. А когда все это происходит на фоне японских студенческих восстаний 60-хх… Настоящий взрывоопасный коктейль.
Плюс та самая атмосфера, что так любима мной у нынешних японских авторов: спутанные чувства, странноватые люди, которым не место в консервативном обществе и на заднем пане обязательно звучит джаз или классика.

На мой взгляд, это отличная книга об эпохе 60-ых годов, образы которой актуальны и по сей день. Герои не только симпатичны, но и близки читателю - история взросления главной героини книги могла произойти не только в Японии и не только в этот период, но универсальна. Сюжет книги, помещенный в один из самых бурных исторических периодов развития современной Японии, только выигрывает от этого, и читатель одновременно видит перед собой и девочку-подростка, и реальность, столкновение с которой было неизбежно для нее.