Рецензия на книгу
Без аккомпанемента
Марико Коикэ
winpoo22 февраля 2016 г.Помни!
Любовь как бонсаи,
Выбери между ними.
(Хатори Хасо, пер. Д. Румата)Почему-то студенческие волнения и сексуальная революция 60-х в моём сознании прочно связывались с Францией, ну, по крайней мере, с Европой, и я никогда не задумывалась, что похожий свет сиял тогда и на Востоке с его традициями и коллективным самосознанием, что и там было своё протестное поколение apres-guerre. Книга мне попалась почти случайно. Я искала «что-нибудь японское», и, поскольку об авторе я не знала ровным счётом ничего, то повелась на аннотацию, мгновенно представив себе крошечное кафе «Мубансо» с негромко звучащей музыкой барокко, в котором ведутся долгие, наивные и слегка показушные, затеянные только ради друг друга, споры о любви, сексе, искусстве, музыке, экзистенциализме… 60-е всё-таки, «в окно повеяло весною».
Всё оказалось и так и не так. С самого начала книга производила на меня странноватое впечатление. Вместо яростного подъёма эмоций, каких-то внутренних прорывов на пути к личной свободе и уверенности в своей правоте были мрачная безысходность, пассивное следование обстоятельствам и необъяснимая холодная отстранённость. На протяжении всего чтения меня не оставляло ощущение искусственно нагнетаемого невнятно-тоскливого напряжения, поскольку сам сюжет чрезвычайно прост (а для современных контекстов даже обыденен), а авторский художественный стиль незамысловат. Собственно, японские книги и их персонажи часто производят на меня такое слегка неестественное, какое-то муляжно-чучельное впечатление – их реальность воспринимается как традиционное минималистски обставленное театральное представление с вычурным заламыванием рук или нарочитым смехом. В них для меня парадоксально соединяются ненужная избыточность и одновременно очевидная недостаточность всего: вроде бы, всё сказано предельно ясно и просто, и в то же время что-то важное намеренно упущено, не произнесено вслух, упрятано в шелухе простых слов. Тоже в каком-то смысле сохранение лица – только в литературе.
Мне показались совершенно ненужными невнятные упоминания митингов, комитетов, демонстраций, разгонов, арестов. И ожидаемых яростных квазифилософских дискуссий там не было. Да, собственно, всё это составляло лишь фон, размытый задник для печальной истории, рассказанной от лица школьницы, впервые столкнувшейся с реальностью вне её собственных возрастных терзаний и сразу угодившей в любовную геометрию, где Кёко любит Ватару, Ватару любит Кёко и Юноскэ, Юноскэ любит Ватару и ещё немного Эму, Эма любит Юноскэ, все они любят друг друга. И эта всеобщая любовь в конце концов оборачивается для героев трагедией невозможности сделать выбор, прибиться к какому-то одному берегу, а японский колорит придаёт всему оттенок романтической неизбежности.
Книга пронизана отчаянием и неизбывной печалью, и ты, как долгим дождём, пропитываешься ими, в целом не очень разделяя внутренних конфликтов и метаний тогдашней юношеской идентичности. Случись эта история сегодня, она прозвучала бы совершенно иначе. Остаётся только поразмышлять, чтó студенческая весна 60-х сделала с сознанием тогдашней молодёжи и так ли однозначно всё отзывается в нас через полвека.
Мотылек сгорел?
Но важнее, что он решился
Лететь на свет.26425