Парни в гетрах. Яйца, бобы и лепешки. Немного чьих-то чувств. Сливовый пирог

Устаёшь уже хвалить Вудхауса – как бы ни были похожи сюжеты, когда молодые разгильдяи ищут десятку, чтобы немедленно спустить её на всякую ерунду (в голове у меня, конечно, прозвучали не слова «разгильдяй» и «ерунда», а совсем другие определения), его стиль вкупе с неожиданными блестяшками шуточек всегда затягивает читателя в этот поразительный мир, где зажиточные трудяги борются с гуляками-родственниками, а гуляки-родственники, в свою очередь, борются с лошадьми, которые так же, как они сами, не желают выигрывать в потоке жизни. И вот тут-то, когда сюжет вторичен относительно стиля, великолепная возможность развернуть свои таланты переводчикам.

В данном случае есть очень заметная разница между материалом, выданным Ириной Гуровой и Натальей Трауберг. Если с Гуровой можно обсуждать тонкости подачи смысла, выбор отдельных слов, то Трауберг просто пересказала Вудхауса, на корню убив его индивидуальный стиль.

Сборник называется «Яйца, бобы и лепёшки» по разным категориям членов известного клуба «Трутни» (ещё там есть Piefaces, «кексолица», как перевёл бы я). Несмотря на название, Трауберг именует всех безымянных членов «трутнями-1», «трутнями-2» и т.д. Надо сказать, что для англичан назвать человека «яйцом» приемлемо, хотя никак не «лепёшкой», но, судя по всему, такие указания на характер были сочтены Натальей Леонидовной (ну или этими трудолюбивыми яйцами, редакторами) неприемлемыми для русскоязычного потребителя. Пусть так. Я сразу направился к рассказу «Мой малыш», и Трауберг не заставила меня ждать, предложив вольное изложение с самого начала. Давайте полюбопытствуем.

Опущу подробный анализ оригинала, который начинается, кстати, с очень нестандартного строения предложения, и просто предложу свой вариант соответствующего отрывка, дабы все имели возможность ощутить разницу. Не скажу, что я бы передал текст именно так, как здесь, но выдам максимально вудхаусовскую версию гамбита.

«По вопросу, насколько сильно Бинго Литтл нарушил этические нормы, принеся в клуб маленького ребёнка и угостив его молоком прямо в курительной комнате, мнения членов «Трутней» резко разделились. Боб с тёмными кругами под глазами заявил, что никто не пожелает увидеть такое без предупреждения, зайдя за глотком чего-то, что сможет убрать лёгкую тошноту после изнурительной ночи. ... «Если мне когда-либо попадался на глаза ребёнок, который производил впечатление кого-то бегущего на шаг быстрее полиции,- сказал Кексолиц,- то это ребёнок Бинго. Определённо преступный тип.»

Есть эффект? А это ещё не всё. При угощении молоком сэр Пелэм использовал глагол stood, который попахивает пабом и алкоголем – например, «выставив ему молоко». Монокль, понятно, придумала сама Трауберг, похоже, считая свою шутку хорошей добавкой к тексту. Очень удачный оборот, на мой взгляд, exacting night – весьма неожиданное прилагательное, вудхаусовский джокер. Я написал «кого-то бегущего», в оригинале там something, неодушевлённый предмет. Англичане детей называют it, верно, но тем сильнее образ ребёнка, убегающего от полиции и опережающего её на шаг. Юмористических слоёв у Вудхауса часто несколько.

Боюсь, это не единственный случай пережёванного и отрыгнутого текста, ни в этой книге, ни в других. П.Г.В. не приобрёл такой популярности в РФ, как на родине, ему понадобятся новые переводы и безупречная редактура.

Пэлем Грэнвил Вудхаус "Дживс и похищенная Венера."

Легкий рассказ об авантюрной проделке.

Молодой английский аристократ-бездельник Берти Вустер не блещет умом, но это не мешает ему быть благородным джентльменом.

У него есть любимая тетушка Далия, которая просит племянника инсценировать похищение картины -прекрасной Венеры. Как ей вообще такое могло прийти в голову?)

Но что не сделаешь ради любимой тетушки! Тем более, если Берти заупрямится, ему

будет отказано от стола, и тогда — прощайте жареные и вареные шедевры Анатоля, ее французского повара, подарка небес для желудочного сока.

На счастье Вустера у него есть неподражаемый камердинера Дживс, на которого всегда можно положиться.

Необременительная комедия положений с хорошим английским юмором.

Кто бы мог подумать? Кто бы мог предположить?
Даже в творчестве Пэлема Грэнвила Вудхауса найдется место для детектива. Как уголок для своих, для тех кто поймет, оценит и насладится. Для истинных гурманов.

Берти, юный позор семьи, так хорошо знакомый читателю своим редкостным везением попадать в истории и незаменимым, самоотверженным и верным камердинером Дживсом, не испытывал никакого, если так можно выразиться, предчувствия беды. Отсутствие мистических способностей для племянника очень энергичной тётушки Далии было проблемой.
Крохотная деревушка Маршем-ин-зе-вейл в Гемпшире нуждалась в остаточном очаровании Берти. Даже если его не так много в наличии и сам Вустер совсем не любитель свиданий вслепую. Как каждый разумный мужчина, Берти осознавал необходимость держаться подальше от женщин, сочиняющих романы.

Общество, в котором предстояло вращаться и флюидировать, не было особо молодым и ярким. Бородатым и носящим очки в роговой оправе да. Но не более.
Железная воля же, в присутствии тётушек, часто превращается в мягчайшей воск. Ведь коварство женщин вошло в легенды. Обладающие секретным оружием они превращают мужчин в безропотных исполнителей и вершат коварные планы.

Бедняга Берти, в преддверии санкций, тихим вечером 22 февраля, был вынужден смело опознавать Венер во всех представленных картинах. Смелый ход, который, впрочем, не мог спасти его от преступления. Жажда заполучить новый роман, по заниженным расценкам, для собственного "Будуара" была навязчива и толкала к воплощению авантюрного, не сказать уголовно наказуемого, плана. Патока и лист обёрточной бумаги незамедлительно были предоставлены и применены с самыми благоприятными результатами.

Даже Уильям Шекспир не мог предположить что его бессмертные произведения станут путеводной звездой для потерявшего спокойствие и беспечность. Укрепить дух и поджилки, вот к чему мог взывать Юлий Цезарь, к тем кто вооружен доблестью так крепко, что все они как легкий ветер мимо проносятся…
Доблесть Берти подвергалась серьезным испытаниям. Но! Не смогла выдержать экзамен на правописание, или скорее на правочтение.
Самоотверженный Дживс своевременно помогал с графином виски, содовой и садовыми ножницами.

Пространное и эмоциональное описание умственных и моральных недостатков "юного позора" осталось невысказанным, как песня на излёте. Второе потрясение, спровоцированное действиями художественной натуры, озабоченной эмоциональным состоянием близко-кровного родственника и взаимосвязью изобразительного искусства и работой пищеварительного тракта, привело к удовлетворительному итогу и существенному сокращению расходных статей дамского журнала "Будуар".

Скромно высказанное предположение Дживса и молоток для гонга окончательно завершили этап свершения преступления и позволили Берти в дальнейшем угощаться жареными и вареными шедеврами Анатоля, французского повара, и по совместительству подарка небес для желудочного сока.
Впрочем, некоторое напряжение при виде яиц и, в частности, омлета всё-таки присутствовало.

Легко. Виртуозно. Филигранно. Неповторимо.

Один из самых популярных авторов «лёгкой» литературы ХХ века Пэлем Грэнвил Вудхауз считался литературным кумиром классиков «золотого века английского детектива». Его влияние на последних, как было отмечено в сборнике «Только не дворецкий»,

А самые известные из придуманных им персонажей, молодой аристократ Бертрам Вустер и камердинер Дживс, явно были использованы Дороти Сэйерс при создании образов лорда Питера Уимзи и его верного слуги Бантера (если не считать того обстоятельства, что первого из них никак нельзя было назвать непутёвым, а второй ни за что на свете не стал бы оглушать своего хозяина ударом по голове)...
П. Г. Вудхауз и сам пробовал писать детективы (разумеется, иронические), к которым относится и рецензируемый рассказ. Начинается он с того, что тётушка мистера Вустера (державшая его на коротком поводке) затащила племянника в гости к некой писательнице, от которой хотела заполучить новый роман для издаваемой ею женской газеты. Та была готова уступить, но при условии, что ей помогут избавиться от висевшей в столовой картины, которая ни нравилась ни ей, ни её мужу, но была написана свёкром, и просто так убрать её не представлялось возможным. В конце концов, решено было инсценировать кражу данного «шедевра», задействовав для этого главного героя...
Совсем небольшой рассказ, представляющий собой комедию положений, выглядит очень забавным, позитивным и замечательно поднимающим настроение. Правда, юмор в нём мне показался скорее американским, чем английским, но это, в конце концов, не столь уж принципиально.
Таким образом, моя первая встреча с литературным творчеством П. Г. Вудхауза оказалась весьма удачной. В ближайшем будущем я планирую продолжить знакомство с произведениями данного автора.

Берти Вустер вновь впрягается на помощь одной из тетушек, чтобы спасти ее терпящий крушение журнал. В деле замешаны литераторша, два бородатых господина и картина с тучной Венерой. Дживс проявляет навыки взломщика, а Вустер их не проявляет.

Подобный сюжет в серии о Дживсе и Вустере уже не нов, но его забавности это не умаляет. Сжатая до рассказа история не уступает своим более крупным собратьям, разве что компанией полюбившихся героев не успеешь вдоволь насладиться. Так, заскочили сказать "Привет!".
Казалось бы, причем здесь омлет? Просто старина Дживс продемонстрирует, как приготовить его, используя вместо яиц нестандартный ингредиент.

— Берти, ну пожалуйста...
— Нет, я отказываюсь.
— Берти, я прошу тебя...
— Ни за что.
— Так ты не согласен?
— Нет, я объявляю полное nolle prosequi.
— Тогда вот что я тебе скажу, юный Берти, чудовище ты неблагодарное...

Так — или примерно так — выглядят все диалоги Бертрама с тёткой Далией, когда престарелая родственница в очередной раз пытается уговорить племянника пойти на уступки, сделать одолжение или просто совершить какое-либо противоправное деяние. Самое поразительное, что каждый раз Берти выполняет требования настойчивой тётушки, неизменно попадая при этом в двусмысленное положение. Да ладно бы юный Вустер поддавался на уговоры только членов собственной семьи. Так нет же — друзья-приятели только и ждут случая, чтобы подвергнуть вустеровское терпение очередному испытанию. А многочисленные барышни, желающие во что бы то ни стало отправиться с наследником рода Вустеров под венец? Хорошо хоть Дживсовы мозги, регулярно подпитываемые рыбной диетой, постоянно пребывают в полной боевой готовности. Нет, без здравомыслящего камердинера такому слабовольному аристократу не обойтись. Тем более в мире, где вокруг так и снуют всякие скользкие, коварные и прямо-таки подозрительные типы. (Как будто мало Вустеру своих забот.) Ну и пригодится помощь доброй тётушки, которая в случае острой необходимости, как в этот раз, окажет поддержку любимому недотёпе-племяннику.

Читатели этого небольшого симпатичного рассказа, повествующего об очередных приключениях Дживса и Вустера, могут, конечно же, задаться вопросом (и будут иметь на это полное право): а, собственно, где же омлет? Ведь оригинальное название рассказа Jeeves Makes an Omelette предполагает, что сейчас читатели станут свидетелем создания сего немудрящего кулинарного произведения. Да и то сказать: многие романы и рассказы Вудхауса начинаются, прерываются и заканчиваются описанием процесса поедания традиционных либо, напротив, изысканных блюд. Вкусные посиделки в Бринкли Корте, когда обитатели и гости этого поместья с аппетитом трапезничают чем повар Анатоль послал, способны вызвать приступ бурного слюноотделения (одни названия шедевров французской кухни чего стоят). Но в этот раз повествование оказалось обделено описанием кулинарных экспериментов повара тётушки Далии. Очень жаль; зато читателей ждут выходные в усадьбе Маршем Мэнор, и этот уик-энд заслуживает звания культурного. Итак, на повестке дня имеем: одна писательница романов, два художника, одна картина с Венерой, и один женский журнал, остро нуждающийся в финансовой подпитке. Перемешать, но не взбалтывать. В результате получаем коктейль, способный вызвать весёлую эйфорию от прочтения. Вот только никаких яиц — куриных, гусиных или модных перепелиных — в рецепте как не было, так и нет; а загадка названия раскрывается уже в конце рассказа, самым терпеливым читателям. Тем, кто дочитал рассказ, становится ясно: не зря Берти в самом начале, когда он принимал приглашение от своей любимой тётушки, терзали смутные опасения.