Чевенгур. Котлован. Ювенильное море

Что ж, книга меня приятно удивила и порадовала. Не думала, что однажды соприкоснусь с русским экзистенциализмом. Платонов словно предугадывает падение советской власти, между тем не имея ничего против нее. И тем не менее, читая данную повесть, мы ощущаем опустошенность и бессмысленность времен первой пятилетки.

С первых же страниц мы знакомимся с главным героем - Вощевым, доморощенным философом, находящегося в поиске общего смысла жизни, ведь его личная жизнь для него не является загадкой. Именно в маленькой девочке Вощев и видит "согревающий поток смысла жизни".

Особенно заинтересовывает в повести образ Насти, олицетворяющей будущее индустриализации и коллективизации, героини, ради которой, в сущности, и производится рытье котлована.

Сам процесс рытья котлована, как мы видим, направлен на всеобщее благо, на постройку общепролетарского дома. Но, увы, до возведения фундамента дома дело так и не доходит, благодаря чему мы и можем судить о будущем крахе советских идей и воззрений.

писать рецензии на русскую классическую литературу - это, на мой взгляд, безумие.
но мне очень хочется поделиться своими мыслями после прочтения этой книги.
С творчеством А.Платонова я знакома совсем немного( в начальной школе прочитала рассказ "Девушка Роза". Плакала прямо на уроке литературы). Поэтому за эту книгу взялась с опаской.
Сбылось все то, что я ожидала, - острая социальная тема, коммунизм и... что-то очень глубокое. Есть в этой книге что-то такое, что заставляет тебя перечитывать снова и снова, страницу за страницей. Какой-то особый... стержень, что ли. Глубокий, философский стержень, который не позволяет после прочтени сразу же отложить эту книгу на полку. Последнюю сцену я перечитывала несколько раз. И все эти несколько раз пыталась понять - а так ли уж был хорош тот, воспетый в песнях коммунизм, и такими ли уж мудрыми спасителями были большевики?
Я знала, что история - это страшно, бессмысленно и беспощадно. Но слышать это вот так, из первых уст - это страшно вдвойне.
В довершении хочу привести цитату из этой Книги. На мой взгляд, одна из самых жутких цитат, которую я слышала.

Как рассказать о том, что такое тоталитаризм, без назидания, нагнетания и попыток погружения типа "представьте, что вы попали"... Это всё не сработает. Как сработает — только так, как у Платонова.

Произведение погружает в ужас и повергает в ужас. На страницах — ужасные обстоятельства, на душе — ужасные впечатления. Медленное сползание вниз по спектру бессмысленности передано очень достоверно. Читать одновременно и тяжело, и не оторваться, читал как будто отвращённо заворожённый.

Повествование очень ленивое, сюжет тянется как будто один большой день, это не выглядит захватывающим чтением, но захватывает и не отпускает именно своей инфернальностью — не чередой событий, а тем, какие это события и какие герои, и каким языком описаны.

Язык просто невероятный. Никогда ещё такого не встречал. Сперва выделял цитаты на каждой странице, потом понял, что бесполезно, вся книга одна сплошная цитата. Смесь Евангелия и партсобрания, смысловой былинности и канцелярских крючков. Употребить это одновременно кажется невозможным, и мозг просто физически устаёт, но при этом я восхищён тем, как автор сбалансировал эти несочетаемые ингредиенты. Ощущения от этого блюда — "это невозможно есть, дайте ещё".

Книга дьявольски точно передаёт чувство страшного эксперимента, ненатурального мертворожденного мира, в котором живые люди становятся человекоподобными существами, и для этих существ пробуждающиеся внутри признаки жизни означают смерть, ибо "живым" в нашем понимании в этом пространстве делать нечего. Смерть разных персонажей чем дальше тем больше кажется самым нормальным, что происходит на страницах книги.

Все персонажи книги получают своё место, непонятно кто здесь герой второго плана, каждый выхватывается прожектором в своё время и становится главным. Это тоже мастерски прописано.

Честно говоря, для описания впечатлений от книги не хватает слов, настолько она обескураживающая и гениальная. Рекомендую ли читать — совершенно точно да. Здесь не будет интеллектуального или событийного наслаждения, но будет именно опыт проживания, насколько он возможен в литературе. Тот случай, когда "краткое содержание" или рецензия вообще не даст представления о том, что там за обложкой.

Наслушавшись лекций про крутейший язык и слог Андрея Платонова, я с воодушевлением схватила "Котлован". Однако… Радость моя была недолгой :)
Наверное, надо быть филологом или я просто не очень сообразительная… Но, мне очень тяжело далась тонюсенькая повесть.
Все то, о чем говорилось в лекциях (одну из которых я посмотрела после прочтения): нарочитая избыточность языка, своеобразная композиция, определенная звукопись и мелодичность слога, постоянное выведение читателя из автоматизма восприятия – да, все это есть.
Да вот оценят это, наверное, только филологи. Потому что мне, обычному читателю воспринимать все это сложно.
Я реально устала от книги в 180 страничек. То ли это антиутопия, то ли сатира на коммунизм, то ли магический реализм, то ли, наркомания, прости господи, какая-то.
В общем, не сошлись мы с Платоновым совершенно :)

Боже мой. Читаю школьную программу на лето. Уже заканчивается август, а у меня ещё куча книг. Хочется плакать — я хотел успеть всё. Поэтому параллельно с "Тихим Доном", который, как я понял, займёт много моего времени, я решил быстро пробежаться по маленькому и короткому "Котловану". Как я ошибался...
Какой же у автора особый слог. Мне он не очень понравился, если честно, потому что трудно читать. Но Платонов пишет своими  образами, и никто ему не запрещал. Он писатель — он так видит.
хнык-хнык — плачет уставший читатель.
Кстати, Платонову действительно пишет как будто бы не словами, а при помощи создания и наложения друг на друга различных образов - это правда странно.
Мы видим страшные зарисовки людей, которые уже ничего из себя не представляют. Их жизнь бессмысленна, они заранее себя похоронили, они знают, что не доживут до "светлого будущего" — всё это доходит до такой степени, что в их сознании даже стирается граница между живым и мёртвым человеком. Они всего лишь "утильсырьё". Мне кажется, это произведение должен прочитать каждый русский человек, чтобы увидеть другую сторону нашей истории, времени коллективизации. Очень пугающая книга.
Но Боже мой...

С первых строк стало понятно,что продвижение вперед для меня будет тяжелым.Впрочем, в школьной программе есть немало книг, с которыми довольно тяжело справиться.В таких случаях ко мне всегда на помощь приходили хорошие чтецы.Но даже в аудио формате эту книгу воспринять О Ч Е Н Ь сложно.В один прекрасный [читайте как отвратительный] момент я не выдержала...Выключить эту чушь и выкинуть ее из головы навсегда - вот что мне стало необходимо.
Но самым большим неразумением для меня стал даже не сам "Котлован", а тот факт что школьникам - подросткам даются для обязательного прочтения такие депрессивные произведения. Насилие, самоубийство - это самые обычные вещи в нашей литературе.Я от такого сильно устала.Пойду читать книги, с которыми хочется провести время, а не бежать от них сломя голову.

Роман "Чевенгур" советского писателя Андрея Платоновича Платонова по праву можно называть не просто одним из самых странных произведений советской прозы, но и уникальным аутентичным творением всей мировой литературы. Нельзя сказать, что именно этот, хоть и являющийся единственным во всем творчестве роман, Платонова является его главным произведением, напротив, во многих отношениях он проигрывает малой форме, но как минимум именно "Чевенгур" в наиболее завершенном виде репрезентировал идеологию писателя и изобразил его вселенную под одной обложкой.

Условно все творчество Платонова делится на две части - в одной он повествует о человеке, в другой рассматривает общество. Социум в произведениях автора глубже всего анализируется в трех произведениях - легендарной повести "Котлован", повести "Джан" и наконец романе "Чевенгур". Все три опуса являются по сути единым произведением, рассматривающим общество со всех имеющихся граней, при этом каждая часть кардинально отличается от остальных.

В "Джане" Платонов рисует перед читателем угнетающую картину тотального запустения, вселенского обнищания одной из малых народностей где-то в глубинах средней Азии. Народу под названием "Джан" уже не нужно ни всеобщего равенства и братства, ни прав и свобод, даже пища для него является предметом строгой необходимости и принимается чисто рефлексивно безо всякой цели и смысла к дальнейшему существованию. И этот нищий, уже давно умерший народ, скитающийся призраком по пустыням, пытается спасти главный герой повести - юный коммунист, получивший партийное задание.

Несмотря на тот факт, что автор является защитником и пропагандистом коммунизма, ему принципиально важно показать, что в мире существуют свои уникальные культуры и формы жизни, которые невозможно выровнять по одной гребенке коллективизации. С точки зрения писателя коммунизм и общность (как локальная так и космополитическая) прежде всего должны найти свою собственную, аутентичную форму синтеза и взаимопонимания - любая форма огульного насаждения чуждой идеологии даже с благими целями оборачивается полным провалом. Для Платонова принципиально важно найти тот сложный, уникальный, незримый путь в будущее, т.к. сам он, и это особенно чувствуется по многим философским пассажам, ясно понимал, что именно коммунизм является единственным решением сложившейся социальной ситуации.

В "Котловане" тема общественного благоустройства продолжается. Однако на сей раз Платонов заостряет свое внимание не на обществе в целом, а на составляющих его индивидах. Если народ Джан представлял из себя единое целое со своим мистическим коллективным бессознательным, то в "Котловане" оно разбивается на множество осколков-личностей, где каждый ищет свой путь и место в мире. За исключением "Записок из подполья" сложно найти литературное произведение во всем мировом наследии, которое было бы еще больше пропитано тоской экзистценциализма, бесцельностью существования и холодом одиночества посреди бескрайней равнодушной вселенной. Платонов в повести вновь и вновь обращается к идее о том, что все материальное существование - упорный труд, строительство, накопительство и прочее - является реакцией на бесконечную душевную пустоту. После падения всех трансцендентных сущностей, человек уже забыл что значит быть в мире и быть его частью. Отныне он присутствует как сторонний наблюдатель или пассажир, чью грудь раздирает тоска бессилия и одиночества. Против последних, им придумываются разнообразные идеи, вроде близящегося всеобщего счастья, разумного общественного устройства, однако жизнь снова и снова оказывается сильнее, оставляя покинутого индивида возле руин собственных надежд.

Роман "Чевенгур" является собой именно такое воплотившееся крушение всех трансцендентных надежд и упований, представленное воочию. Сюжет крутится вокруг псевдокоммуннистического общества, ограниченного рамками локальной сельской местности где-то на юге России. Герои истории преисполнены уверенности в том, что образовавшееся общество уже достигло абсолютной гармонии. Труд и эксплуатация в нем отменены, за всех работает солнце, а в деньгах и частной собственности никто не нуждается, т.к. никто не имеет ни первого ни второго. Стоит отметить, что персонажи просто ослеплены собственной идеологией - они беззаветно преданы коммунистическим формулам и идеалам отцов революции и за счастье ближнего с радостью готовы пожертвовать собой.

Платонов мастерской рукой создает амбивалентное отношение читателя по отношению к действующим лицам. С одной стороны, он понимает их искренность и "чистоту сердечного ощущения", но с другой ясно видит, что при отсутствии рационального и теоретического устройства, стихийно возникший социум обречен на скоропостижное и неизбежное угасание. В "Чевенгуре" Платонов снова пытается найти некую золотую середину. С одной стороны он выписывает невероятно сильных, душевных, готовых на героические поступки личностей, а с другой рисует сложнейший механизм окружающего мира и жестокой действительности, в которой героям необходимо искать свой собственный уникальный путь развития. Вопрос который ставит Платонов в первую очередь - достаточно ли велика идея коммунизма для русского сердца, сможет ли она вместить его в себя? Ведь его герои постоянно тоскуют и томятся по чему-то высшему, сверхмировому и саму идею коммунизма, взаимопомощи и братства одухотворяют всей душой, как бы гиперболизируя первоначально содержащуюся в нем идею до крайне степени, в связи с чем выходит нечто очень далекое от первоначальной задумки.

В "Чевенгуре" практически нет никакого сюжетного развития (как его не было и в повестях "Котлован" или "Джан"). Платонов слишком велик для своего времени, чтобы останавливаться только в области голого реализма и материалистической драматургии действия (хотя гениальное "Возращение" говорит, что он бы мог достичь многого). Его область находится где-то между, в невидимом зазоре между трансцендентностью и материальностью. Все персонажи сплошь странники, пытающиеся найти в этом междумирье какой-то приют. Они пробегают все расстояние от чистейшего сентиментализма до рабского труда и бесконечной покорности перед бытием, но всюду видят только одно - пустоту. Уже поздно становиться реалистом или философом. Чтобы выжить нужно быть отчасти Дон Кихотом, как герой Копенкин, который идеализирует свои мечты о Розе Люксембург и живет только ею, то и дело впадая в помешательство.

Платонов и воспевает и ненавидит тот факт, что герои живут в зеркальных лабиринтах собственной субъективности, однако он ясно понимает, что это заложено в самом существе человека, а человеческую природу он ценит и уважает. Но еще больше человеческой Платонов уважает природу техники. Для него понятие Хайдеггера "постав" - т.е. душа технологий, является основополагающим. Техника является одним из тех мостов, которым люди ходят к матери природе, однако уважая и чтя свою прародительницу. А вот чего по настоящему не хватает, и сам Платонов это безоговорочно признает - моста между человеком и человеком. С присущей автору искренностью, он отчаянно пытается найти выход для своих героев из одиночных камер собственного существования. Но едва вселяя в читателю небольшую толику веры в какую-либо идею, он тут же спешит опровергнуть сам себя, наглядно показывая, что душа куда глубже и самобытней любой формулы всеобщего счастья или непреложных законов самого бытия.

Текст-гипноз. Шаманский танец со словом, смыслом и образом. Чем дольше ты в нем пребываешь, тем глубже входишь в транс. Больше всего это состояние напоминает то, в котором оказывается ребенок, поймавший на телеэкране фильм ужасов и уже не способный от него оторваться.
«Чевенгур» - энциклопедия русской смерти. Бездонная яма заблуждений. Кладбище мечты об идеальном государстве. Но все это не так важно. А по-настоящему важен язык текста. Это совершенно фантастический, афористичный, русский параллельный язык, перекованный до какого-то священного сияния канцелярит, которым и автор, и герои даже не говорят – тихонько поют. «Закончив чертеж, Шумилин лег на диван и сжался под пальто, чтобы соответствовать общей скудости советской страны, не имевшей необходимых вещей, и смирно заснул».