Шоколадная война

Он говорит: "Я не буду продавать шоколад". Просто. Замечательно. Что-то раньше я никогда не думал, что можно так просто остановить распродажу.

Его родители были мерты, но об этом не знали, и если бы не было телевизора, то это был бы не дом, а могила, семейный склеп.

Тебе говорят: поступай как считаешь нужным, делай свое дело, но они врут. Никто не хочет, чтобы ты делал свое дело, если, конечно, твои желания случайно не совпадают с их интересами.

Очень даже неплохо, когда тебя ненавидят, — благодаря этому держишься в тонусе.

Он был из тех ребят, что вечно стараются всем угодить. Тем парнем, что никогда не добивается девушки, а боготворит ее втайне, пока настоящий герой увозит ее вдаль на фоне заката.

- Видишь? -бросил Арчи, снова обернувшись к Рено. - В нашем мире всем приходится делать что-то через "не хочу".

- Нет, Джерри, это не просто игра. Все, что может довести человека до слез и заставить учителя уехать - столкнуть его за грань, - это не просто игра, а кое-что похуже.

Его захлестнула тоска, глубокая и пронзительная. Она словно подхватила его, вынесла на пустынный берег и бросила там – единственного уцелевшего, обреченного влачить горькое существование в мире, полном чужаков.

«Между учителем и учащимся существует невидимая грань, – любил повторять он, – и пересекать ее не следует».

Но, как говорила его мать, если человек делает что может, ему и Бог поможет.

Откинувшись на спинку сиденья, Арчи умиротворенно вздохнул, довольный тем, каких высот достигает порой его чувство справедливости и сострадания к ближнему.

Ему противно было думать о такой перспективе, о том, что и перед ним простирается долгая череда дней и ночей, которые нельзя назвать иначе как нормальными : не плохими и не хорошими, не паршивыми и не замечательными, не интересными – никакими.

Смотреть как она увядает, видеть, как исчезает ее красота, наблюдать за тем, как ужасно меняются ее лицо и тело, - это было для Джерри чересчур тяжелым испытанием, и он иногда ускользал из ее спальни, стыдясь своей слабости, избегая отца.

Говорят, что водородная бомба не производит шума - она дает только ослепительную белую вспышку, умертвляющую целые города. А шум начинается после вспышки, после тишины. Именно такая тишина сверкнула в классе.

- Знаешь что, Арчи?

• Что?
• Жизнь - грустная штука. Местами.

• Жизнь - говно, - сказал Арчи.

- Задание должно подходить исполнителю, Оби. В этом вся прелесть.

- Помощи от тебя немного, Оби.

• Мне всегда казалось, что ты не нуждаешься в помощи.
• По-твоему, я не человек?

«Чудно: ты становишься жертвой насилия и сам же потом прячешься, точно преступник - это ты и есть.»

Арчи поднял фотоаппарат и притворился, что делает снимок, крикнув "Улыбочку!"
-Прелестно, - добавил он через секунду.