Похищение чародея

И в истории Земли бывали периоды, когда миллионы людей находились в условиях никак не лучших, чем жители подземного города

– Мы с инженером, – повторил он упрямо, – не верим в то, что этот Порядок – правильный и хороший, потому что он сделан только для вас.

Он и так слишком ученый. Когда все трубари станут такими, нам с тобой придется вместо них чистить нужники.

Женщины внизу не бывают молодыми и красивыми. Грань, отделяющая детство, голенастое, крикливое, вечно голодное, от старости – узловатых рук, обтянутых дряблой кожей, пронзительных голосов, корявых, изъеденных стиркой или работой пальцев, шрамов от жестоких побоев мужа – эта грань внизу незаметна.

– Все вы драться мастера.

– А ты разве человек? Тебя только и колотить. Знаем мы, как вас, клопов, на Чтение заманивают. «Ах, все люди равны, и трубарь не виноват, что он трубарь. Это директора виноваты». А вам лестно. И на ваших вонючих спинах кое-кто из инженеров хочет наверх забраться. Так что особенно не надейся. Был ты трубарем вонючим, им и останешься.

– Плевал я на твои слова, – сказал Крони. – Кому я верю, во что верю, кому спину подставляю – мое дело.

Крони ничего не ответил, он боялся, что стражник услышит. Те, кто стояли рядом и слышали, тоже молчали.

Правду? Разве она бывает? Она умирает с людьми. Сколько людей, столько и правд.

И решил, что сбил человека. Когда остановил машину и увидел, что это обезьяна, он почувствовал такое облегчение, что ноги отказали, и он сел прямо на асфальт.

Ты, отец, ошибаешься, потому что участвовал. Я вижу больше, потому что наблюдаю.

Крони был другим человеком, потому что вел себя как другой человек.

А в старике было что-то окончательное. То, что он скажет, окажется правдой. И в неё надо будет поверить, хочешь ты или нет.

Я вдруг подумала: сейчас по всей Земле люди куда-то идут, только не сидеть дома. Одни – в церковь, другие в мечеть, третьи – в райком, потому что хочется найти защитника.

Она иногда пыталась призвать себе на помощь образ рассудительного и язвительного Леменя, которого она не заметила бы, если бы он был знатным, и не полюбила бы, если бы ему не грозила смерть.

– Одни собирают марки, – сказал Такаси, – другие бабочек. А третьи изобретают вечный двигатель. Мне интересно поглядеть, что я могу изобрести из себя самого.

– Я подожду, – сказал Такаси.
– Зачем? Тебе нечего делать?
– Человеку всегда есть чего делать, – возразил Такаси.
– Тогда почему ты здесь?
– Я пришел любоваться тобой, – сказал Такаси.

все на свете несет в себе одновременно добро и зло

Я в тебе разочаруюсь, Така, – сказала Наташа. – Лучше сейчас, чем потом, когда мы проживем вместе десять лет и у нас будет десяток детишек.

Уверенный в победе , он предусмотрел поражение .

Война будущего — дело минутное.

Чувство юмора, пожалуй, самое сложное из чувств. Я глубоко убежден, что существует множество людей, которым оно не свойственно. Невеликое утешение для меня. Как-нибудь проживу без чувства юмора. Достаточно, что я знаю о его существовании.