Горизонт

За окном сегодня очень пасмурно и льет дождь. Не включая свет, я села с чашкой кофе писать рецензию на книгу о зимнем Париже, о воспоминаниях, которые жизненно необходимо удержать - «Горизонт» Патрика Модиано.

Я не для пафоса выбрала французское издания Gallimard, серию Blanche. Я обожаю Gallimard! Больше я восхищаюсь только итальянским издательством Einaudi, в котором публиковался Чезаре Павезе. Галлимар Бланш - это не только оформление, передающее дух эпохи, но и мой ориентир в современной французской прозе. Оно само олицетворение литературы Франции XX - XI века.

«Горизонт» - это небольшой роман о прошлом. Каждая страничка, каждое слово соткано из ушедших времен. Не нужно быть специалистом, чтобы заметить совершенно прустовское восприятие времени. Жан Босманс и Маргарет Ле Коз - два персонажа уже теперь несуществующего Парижа 60-х. Эти герои многое скрывают не только друг от друга, но и от читателя, поэтому приблизиться к ним или сродниться с ними не получается - они всегда в перспективе, на бесконечно удаляющейся линии горизонта.

Внезапно пересекающиеся жизни Жана и Маргарет полны белых пятен, которые не были следствием удачи или счастья - истории у обоих молодых людей печальные и холодные. А их Париж - это пасмурный, зимний город бесконечных улиц и бульваров, старых, высокомерных домов и опасных людей - людей из прошлого.

Париж - еще один персонаж романа Модиано. Без него история немыслима. Как и многие, я не могу точно определить, как Патрик Модиано создают атмосферу этого города, потому что у него нет изобильных описаний - автор просто разжимает огромную ладонь и выпускает крохотного человечка-читателя в промозглые парижские улицы.

«Горизонт» - абсолютно французский роман в лучших традициях модернизма. Читая его, вы размышляете о личных ушедших эпохах, ощущаете бархатистость кашемирового пальто, хрусткость крафтовой бумаги, в котором зажимаете теплый круассан. Потом протягиваете руку к кнопке домофона одного из роскошных «османских» домов, чтобы встретиться с человеком из своего прошлого. А за спиной проезжающими по мокрому асфальту автомобилями шумит Париж.

Как далеки, казалось бы, события Парижа 60-х...Но у меня тоже была такая квартира, в которой я чувствовала себе неуязвимой, а впереди мерцали самые потрясающие перспективы: ажурная кованая дверь открывалась с мягким щелчком, я проходила по тихому коридору, в конце которого доверительно была открыта дверь. Из приоткрытой двери как обычно проливался теплый, оранжеватый свет. В той добротной квартире в центре города всегда ощущался аромат дерева и Chanel Égoïste, а в шкафу были развешаны дорогие рубашки. Эти стены хранили тайны некичливого успеха и надежности, а в их глубине своими печальными желтыми глазами смотрел в окно огромный черный кот. И все это также безвременно ушло, как и у героев романа «Горизонт».

Язык Модиано легкий и гладкий, не утяжеленный грузными сравнениями. Во многом «Горизонт» бессюжетен, но роман длится столько, сколько нужно, чтобы не утомлять. Полюбились ли мне персонажи? Не знаю. Они всегда на расстоянии, они отталкивают читателя, чтобы не дать ему к себе приблизиться. Сложно по-настоящему любить то, что остается чужим. Могу сказать лишь то, что любимый герой книги, пусть и второстепенный, для меня некто Мишель Багериан - загадочный тридцатипятилетний брюнет. О нем читателю тоже позволяется узнать немногое - он не беден, уважаем, у него есть дочь и живет он в Швейцарии. Месье Багериан не женат/разведен/вдовец, избегает разговоров о свое жене и ведет не совсем прозрачный бизнес. Он уверенный в себе и жёсткий, если кто-то попал в беду и нуждается в его помощи, что еще раз убеждает читателя в том, что мир, в котором он живет, при всей внешней благопристойности Багериана, опасен.

Я никак не могла определиться с оценкой. Мне не хватило раскрытия тайн персонажей, в этом плане читатель просто целует закрытую дверь. Патрик Модиано посчитал неважным и второстепенным какую-либо определенность. Я отчасти его понимаю, расставив все точки на i, он бы просто разрушил эфемерность экзистенциального текста. Но я все равно не могу поставить оценку ниже той, которую поставила. Столько всего неуловимого, близкого мне в волнениях и тревогах романа: ощущение города, когда каждое его изменение уносит с собой часть тебя, болезненность времени и ушедшей Belle Époque.

Сколько раз я так же шла мимо охристых домов тихого центра, мимо причудливых цветочных магазинов и миниатюрных кофеен, и неизменно казалось, что вот-вот вдалеке засеребрится море...

Париж.
Стоит только произнести это слово, как в голове проноситься вереница обрывочных смутных образов, а душу пронзает мимолетное ощущение счастья. Сколько искрящегося очарования в этой последовательности звуков.
Да и какой ещё город становился навязчивой манией такого числа писателей. Но среди авторов, в книгах которых Париж оживает, выходит на первый план, Модиано не самый популярный.
А между тем, его Париж, сотканный из сети бессчисленных улиц, присыпанных нежностью будто снегом, залитых спокойствием набережных и задыхающихся суетой площадей, прекрасен. В этом городе головокружительные повороты, доводящие до учащенного сердцебиения панорамы, увиденные сквозь дымку, сквозь тусклое стекло, будто действительность решила подражать картинам импрессионистов, и каждое здание, каждая вывеска рождают обрывочные мучительные воспоминания, а на каждом перекрестке призраки прошлого.
Героев этого романа Модиано призраки прошлого особенно настойчиво преследуют, застилают горизонт и цепляются за подолы пальто и не дают двигаться дальше. Она - француженка, уроженка Берлина с бретонской фамилией, сбежала в Париж из Швейцарии, куда, в свою очередь, сбежала из Аннеси от преследований отвергнутого поклонника, с маниакальными наклонностями (только представьте себе мужчину с изнеможденным лицом, странным взглядом, не расстающегося с ножом). Главного героя преследует его биологическая мать - демоническая женщина с огненно-рыжими волосами, и её спутник, похожий на священника-расстригу, которые вымогают у него деньги. Судьба свела их в метро: в давке после разгона демонстрации (ах, парижский конец 60-ых), а поводом стала её разбитая бровь. Могли встретиться и раньше, у Модиано жизнь - как город, где улицы - людские судьбы, то идут параллельно, то сближаются, то пересекаются, иногда и не раз.
Прекрасная история любви могла бы получиться, но была загублена вечным страхом, манией преследования и недомолвками. Мир наваливался всей тяжестью на каждое утро, все люди в городе были пугающие, обреченность нависала над каждым шагом. Никакое желание быть счастливыми не помогло, герои были молоды, но случайности не сплетались в стройную сеть, слова крошились на языке, а жизнь ломалась на кусочки, не трагично, а очень буднично - мелкими несостыковками, чужими неприятностями. Остается только надежда, что встреча спустя 40 лет, хоть что-то исправит.

…обратный отсчёт…

…престарелый писатель-француз (…причём, немолодой настолько, что себя же иронично-иносказательно именует в одном из эпизодов старейшим из приехавших в Берлин…) внезапно обнаруживает неумолимую скоротечность бытия и спешно (…аккурат укладываясь в полторы сотни страниц…) принимается восстанавливать стёртые из памяти по давности лет происходившие с ним события и случайных (…равно как и не таковых…) знакомцев. Воспоминания вызываются из памяти посредством чтения нескольких потёртых записников, два из которых оказывается к тому же черновиками недописанного романа. Блокноты передают сполохи минувшего в сознание в совершеннейшем три-дэ, с фоновым размытием, весьма реалистично, хотя и не всегда достоверно. Герой словно присутствует на просмотре оперативной съёмки сделанной скрытой камерой: некоторые моменты он помнит не совсем отчетливо, другие в памяти заведомо искажены. Каждый эпизод, как цифра на таймере: чем ближе к настоящему, тем ярче и требовательней они становятся. Основа интриги же в том, что не вполне понятно, что из описанного происходило в реальной жизни, а что — только в черновых набросках к той самой книге…

…привлекающе-немногословный (…не в пример всяким другим французам…) текст лауреата одновременно Гонкуровской (…1978-го…) и Нобелевской (…2014-го…) литературных регалий Патрика Модиано (…чей писательский типаж до забавного напоминает Селина, вычитая из последнего едкий сарказм и разбавляя одновременно обезжиренным Прустом…) предельно лаконичен, если не сказать скоротечен. Технически это, скорее, повесть, нежели роман. В «Горизонте» нет вообще ничего лишнего, проходного или отвлекающего. Так бы могла выглядеть тщательно препарированная и хорошо отжатая «Возможность острова» Уэльбека. Здесь оказывается вырезанной ещё доредакторским образом вся прозаическая «тёмная материя»: дополнительные диалоги, запасные отступления, прибавочные измышления. Всё, в общем, то, что составляет львиную долю современных гонораров, получаемых ныне больше в угоду объёму, нежели мысли. Единственный осязаемый минус — читатель заранее знает, чем всё кончится и как обернётся: ничем и никак. У романа-воспоминания, приправленного ароматными нотками лиричного вымысла и легчайшего, душистого оккультизма, финальной суммы составляющих быть не может, да и не должно. Читать, тем удивительней, от такого менее интересно отнюдь не становится…

…по прочтении, горизонт из названия выстраивается неким недостижимым грядущим, к которому герой таким образом — переосмысливая и прогоняя по кругу прошлое и настоящее — готовится. И к которому, как известно, ни одним из подобных способов приготовиться нельзя. В том и мораль…

В очередной раз Патрик Модиано порадовал меня хорошим романом, насквозь пропитанным ностальгическими воспоминаниями рассказчика о событиях давно минувших дней. Заметила, что я часто высоко оцениваю произведения, в которых присутствует легкая меланхоличная атмосфера, навеянная почти неуловимой грустью, сожалением об упущенных возможностях и не предпринятых шагах.

Герой (в настоящее время - писатель) бродит по тем местам, где когда-то жил сорок лет тому назад. Он, будучи молодым, работал в книжном магазине одного издательства и уже тогда пытался что-нибудь написать. Привычка вести дневник очень помогла Босмансу восстановить в памяти события, связанные с его знакомством с Маргарет и с тайной, витавшей вокруг ее прошлого.

Маргарет, очевидно, от кого-то скрывается, страх преследования довлеет над ее чувствами и мыслями. Она не сразу открывается Босмансу, позже выясняется что она многое недоговаривает, а, вот, что именно - можно только догадываться. С одной стороны, жаль что автор оставил читателя без некоторых подробностей из жизни героев, с другой - в этом есть своя прелесть, ибо нам предоставлено право придумать все что угодно вместо него.

Помимо Маргарет и Босманса в романе есть и другие, довольно интересные и, по своему, загадочные персонажи. Люди, с которыми герои встречались, работали, общались. Некоторых из них Босманс встретил спустя десятилетия, а с некоторыми даже поговорил. Как же меняет время наше отношение к каким-то вещам! Неразрешимые проблемы, с которыми столкнулся в молодости, с высоты прожитых лет кажутся смешными, а переживания из-за них - мягко говоря, надуманными.

„Cherchez la femme!“ когда-то написал Дюма, и фраза ушла в народ. Просто вечная истина, вековая аксиома. А еще тема, определяющая творчество Нобелевского лауреата по литературе Патрика Модиано.

„Cherchez la femme!“ у Модиано конкретизируется. Это не абстрактная женщина, таящаяся за нелогичными поступками мужчины. Его la femme вполне реальная особа, неуловимая и оттого особенно притягательная. По ее следу неизбежно бредут толпы героев Модиано. То это взрослая женщина, оставленная матерью в детстве, вечно ищущая в незнакомых лицах в метро сходство с давно растаявшим образом («Маленькое чудо»). То это несколько мужчин, находящих и постоянно теряющих ту самую, манящую, ищущую («Кафе утраченной молодости»). А теперь вот главный герой, вся жизнь которого закрутилась вокруг нескольких месяцев с Женщиной. И никуда ему не сдвинуться – ни вперед, ни назад. Он обречен на бесконечное существование в определенных десятках дней на маленьких улицах Парижа давно ушедших времен.

Что цепляет в небольших повестях Модиано? Их искренность и натуральность. Французский писатель не пытается выписать историю заново, восполняя пробелы памяти собственной фантазией, подменяя настоящее вымышленным. Как будто незнакомый дедушка в парке на скамейке вдруг захотел поделиться своими путаными рассказами. Но не от старости и одиночества, а от переполняющего его ощущения важности сюжета. Ведь это самое главное, что он испытал за всю свою немаленькую жизнь. Годы бытия съежились до размера оторванных друг от друга дней, обозначающих встречи с ТОЙ, ЕДИНСТВЕННОЙ. Трогательно, романтично и… безнадежно. Дедушка оказался истинным французом. А я потихоньку влюбляюсь если не во всю французскую литературу, то в прозу Модиано однозначно.

Лаконично и немногословно, без лишних сюжетных перипетий. Концентрированно о главном. Таков почерк Патрика Модиано. Читать его произведения все равно, что смотреть в бинокль – автор сосредотачивает внимание читателя только на главном герое, на его эмоциях, переживания и «внутреннем содержании». Тема человеческой памяти характерна для творчества Модиано, он обращается к ней многократно и в других своих произведениях. Так же и в этом случае. Только тут память не коллективная (это не тема увековечивания каких-то событий), а личная.

Главный герой романа «Горизонт» Жан Босманс социопат. Он сторонится людей, он сторонится самой жизни. Кажется, что жизнь проходит мимо него. Ну, как может проходить мимо тебя жизнь, если ты живешь в Париже? Но Жан именно такой. В один прекрасный день в его жизнь врывается такая же отстраненная от жизни Маргарет и Жан впервые подпускает к себе человека. Он идет на контакт, у них завязываются приятельские отношения. Но пути их разошлись. И сейчас, когда прошло уже сорок лет, Жан Босманс вспоминает этот период своей жизни как самый значимый, как самый важный. У каждого свои радостные моменты в жизни. Вот у Жана они такие. Все, что у него есть это воспоминания и совсем ничего на горизонте….

Как и в других своих книгах, Модиано в «Горизонте» обращается в прошлое. Главный герой Босманс вспоминает встречу с загадочной Маргарет Ле Коз, прогулки по Парижу, странных людей… Маргарет давно для него потеряна (прошло 40 лет), но тайны так и остались тайнами. В жизни обоих героев были страхи, для Босманса они были связаны с собственной матерью (и он по сути вычеркнул её из своей жизни, потому что ничего кроме жестокости и вымогательства денег он от неё не видел), для Маргарет – с преследующим её поклонником Бойавалем. Они бегут от абьюзеров, именно поэтому Маргарет исчезает из жизни героя.
Читатель не так уж много знает о героях. Обрывки воспоминаний складываются в некий клубок, который до конца не распутывается. В финале появляется возможность встречи героев, но повествование на этом останавливается. Модиано избегает ясности. Он ещё раз рассказал о памяти, дал возможность посмотреть в прошлое и остановился. Впереди – горизонт.

Сравнение Патрика Модиано с Марселем Прустом, ставшее с легкой руки Петера Энглунда общепринятым, основано, как мне кажется, на упрощенном, если не сказать ошибочном, представлении о романе «В поисках утраченного времени» как произведении о воспоминании, времени и прошлом. Впрочем, не исключено, что в данном случае Марсель Пруст просто выполняет функцию «паровоза», если воспользоваться терминологией политтехнологов. Как бы там ни было, ни по духу, ни по стилю, ни по степени солипсизма «Горизонт» не соответствует «Поискам». И, наверное, к счастью.

Отличие Пруста и Модиано – по крайней мере, если говорить о конкретном произведении – проявляется уже в том, что поиски героя Пруста обращены в будущее, а героя Модиано - в прошлое. «Горизонт» является в буквальном смысле повестью об утраченном времени. Когда-то давно молодой начинающий писатель Босманс познакомился с девушкой, Маргарет Ле Коз. Они дружили, ходили вместе в кино и кафе, но однажды, так сложились обстоятельства, девушке пришлось спешно уехать из Парижа… И связь прервалась… Прошло много лет. Целая жизнь, пожалуй. И вот, в последнее время Босманс начал размышлять о прошлом (с достижением определенного возраста подобные размышления неизбежны)...

Вопрос для Босманса заключается не в том, как найти Маргарет, а в том, стоит ли это делать. И чтобы дать на него ответ, он должен воскресить в памяти прошлое... Воспоминания Босманса, иногда выдуманные, иногда приукрашенные, и составляют содержание «Горизонта». Говорят, такой сюжет характерен для Модиано: в большинстве его книг герой с кем-то встречается в молодости, а потом, спустя десятки лет, пытается найти следы своих знакомых. При этом механизм воспоминания у Модиано довольно прост (и, опять же, принципиально отличается от «бессознательного воскрешения» у Пруста): кропотливый перебор деталей, восстановление в памяти отдельных «эпизодов», воображаемая реконструкция событий.

На протяжении всей повести герой полностью обращен в прошлое, но цель его воспоминаний остается недостижимой: история обрывается ровно на том месте, когда на смену прошлому наконец-то должно прийти настоящее. И получается, что сюжет повести вовсе не время, как кажется на первый взгляд, а всего лишь – пустота.

"Он никогда не забывал названия улиц и номера домов. Так он сопротивлялся безликости и равнодушию больших городов, противостоял ненадежности жизни." Горизонт

Патрик Модиано, в своем большинстве, по-прежнему остается темной лошадкой для нашего читателя. В свою очередь, не являясь особым почитателем таланта этого автора, впервые эту фамилию услышал, как и большинство, год назад, после того, как объявили нового нобелевского лауреата по литературе. Чтобы там ни было и чем бы там не являлось в настоящее время сие звание, оно заслуживает хотя бы какого-то к себе внимания. А потому, выбранное произвольно из довольно внушительного списка произведений автора - "Маленькое чудо" (Модиано, кстати, примерно на треть переведен на русский), не стало для меня ничем. Но даже это совсем непримечательное знакомство обратило на себя внимание тем, что мировосприятие автора довольно далеко от моего собственного. Потому лишь сделаю акцент на основных моментах, интересных читателю с чуждым мировоззрением, что может быть, в свете сложившегося отношения к Патрику Модиано, особенно полезно.

"Горизонт" четко и ясно определяет, что всему свое время. Изучение этого произведения застало меня за интересным и маразматическим занятием - мне на глаза попалась подшивка старых региональных газет от начала 80-х. Иногда бывает забавно увидеть заглавную станицу подобных печатных изданий - посмотреть на отмороженное лицо Брежнева, поздравления каких-то очередных работников-колхозников или узнать о нашем новом ответе Америке. В то время ничего другого в прессе и не было. Впрочем, и сейчас тоже. Посмотрели на старую газетку, посмеялись и забыли о ней. На свою беду (вариант - радость) я долистал ее до конца и на последней странице обнаружил телевизионную программу за август 1981 года. Здесь меня и накрыли ужасающие светлые воспоминания детства. 21.35. Вторая программа. "Безымянная звезда". Перед глазами сразу возник образ старенького черно-белого телевизора "Темп", где Вертинская высаживается из поезда в какой-то степи, а мама мне заявляет, что уже 22.00 и марш спать. И вообще, взрослые фильмы не для мальчиков. Бунт продолжался 50 минут, до самого окончания первой серии, попугаи требовали свободы почти час и хорошо помню, что спать я отправился вместе с последним криком Костолевского "Ну, куда же вы!" Боже, а ведь прошло более тридцати лет! А все этот серый полуистлевший кусок старой газеты.

Это затянувшееся лирическое отступление очень хорошо отображает именно то, о чем в основном и пишет Патрик Модиано. В "Горизонте" в частности, но, думаю, что не ошибусь, если обобщу. Основная тема всех произведений автора - ВРЕМЯ. Мои эмоции распространяются лишь на период становления, у Модиано, как я понял, вся жизнь - сплошные эмоции. Вернее, это он сам такой. Мысль о Марселе Прусте пришла не сразу, а примерно к середине повествования и, в кои-то веки, за подтверждениям я полез в интернет. Он мне и сообщил, что сравнения МП и ПМ (Марселя Пруста и Патрика Модиано) уже были. Впрочем, сие предсказуемо. Речь, конечно, всего лишь о форме. Содержание у каждого человека свое, единственное и неповторимое. Но здесь мы постоянно находимся в поисках утраченного времени, с помощью воспоминаний мы моделируем нашими ощущениями. Нас отличает некая отрешенность, отсутствие чего-то земного. Мы, подобно мечтательным эльфам, взираем на происходящее, витаем в современном мире собственными грезами. Но мир у нас всегда нынешний, ибо только он дает простор для воспоминаний.

Но подобная проза совсем не однобока и предсказуема, ибо тема отрешенности наяву и глубоких переживаний неисчерпаема. В "Горизонте" Модиано расширил эти самые горизонты, ибо они у него не только прошлое, но и будущее. Наши фантазии, ваше восприятие, наши глаза-уши, ваши чувства. Наше все. Ваше ничто. Воспоминания, в свою очередь, в "Горизонте" тоже приобрели некую осязаемую форму и у главного героя, и у девушки, о которой он ведет речь. По сути, их воспоминания есть страх. Символ страха всего человечества. Он у них разный - у главного героя практически еще детский, у девушки - благоприобретенный, являющийся результатом ее собственной деятельности. Ну, так форм страха превеликое множество. В каждом из нас сидит и дремлет, до поры до времени, нечто подобное, уходящее корнями куда-то далеко в небытие. Подобный страх в совокупности с некоторыми насильственными ограничениями, навязанными нам обществом, ничто иное, как дьявольское начало. То, от чего мы бежим, безуспешно пытаясь умчаться от самих себя. В "Горизонте" прекрасно показана бессмысленность этой бесконечной гонки. Гонки в одиночестве. Подобные проблемы не решаются самолично, но одиночество - основная проблема современного общества. И, даже если от страха мы прячемся в отношениях (которые часто и отношениями-то не назовешь). Просто кто-то тебя встречает после работы. Мы могли бы этого "кто-то" и нанять, если бы могли. В итоге же этот "кто-то" становится для нас образом женщины, куда-то толкающей пустую детскую коляску.

"Горизонт" - это общество с его бездеятельностью, одиночеством, неспособностью двигаться, даже по прошествии времени, когда воспоминания - единственное, что осталось в этой жизни. Но, может именно в них и кроется тот самый сакральный смысл.

p.s. От себя лично. Страх - это редкий друг в деятельное время и его нужно ценить. Особенно, если он качественный. Он заставляет шевелиться, совершать подвиги, дает неспокойствие ума. Только дуракам нечего бояться. Хотите всегда быть активными? Бойтесь. Или любите, но это у кого как получается.

Патрик Модиано был моим любимейшим автором еще до того, как к нему пришла широкая известность (то есть до вручения ему Нобелевки). Приятно чувствовать себя первооткрывателем... хотя и в его теперешней славе есть, по крайней мере, один несомненный плюс: выпускаются новые переводы его книг на русский. И так как достать их проще, чем издания в оригинале, буду радоваться.

"Горизонт" - очередной прекрасный роман писателя, продолжающего в своем творчестве традиции Марселя Пруста. Казалось бы, произведения Модиано, короткие по объему, с ясными, точными фразами и не перегруженным синтаксисом не имеют ничего общего с прустовскими длиннотами. Модиано, однако, так же, как и его знаменитый предшественник, одержим прошлым, памятью, забвением. И эти истории, которыми он насыщает свои романы, сотканы из той ткани прошлого и памяти, которая столь эфемерна, что буквально рассыпается в руках, превращаясь в ничто. Настичь прошлое, упереться в горизонт - такую сверхзадачу ставит себе герой "Горизонта" Босманс. Когда-то он знал женщину по имени Маргарет, с которой они встречались на протяжении года. Оба были нерешительны и почему-то медлили, рассчитывая на реализацию желаний в будущем. Обоих роднило одно: у них будто не было корней, Босманс не чувствовал себя частью собственной семьи, которую ненавидел, Маргарет никогда не знала отца и уехав от матери, не вспоминала о ней...

Это странная и прекрасная история "с пылинкой" (как писала Алла Драбкина совсем по другому поводу). Она вся в нюансах, в атмосфере самых нелюдных и заброшенных мест Парижа цвета сепии, того города, который давно изменил внешность и существует только в памяти героя. Пруст писал о феномене памяти так:

Ничто лучше чем эта цитата не выразит светлой печали, остающейся после прочтения этой книги.