Собрание сочинений. Том 15. Причуда

Ей вновь представилась сцена, которую она невольно подглядела. Кошмар, сущий кошмар! Никто не назвал бы миссис Магликадди слабонервной, и все же она передернулась. Как странно, как непостижимо, что с ней, Элспет Магликадди, должно было случиться такое. Ведь не взлети кверху шторка вагонного окна… Определенно то была рука судьбы.

Если внешний вид говорит об успехе, люди думают, что ты преуспеваешь.

Если вы помните меня, почему я не должен помнить вас?

Бедная Рэчел, подумал Лео, бедная Рэчел! Она накупила столько вещей… Не для себя, не для того, чтобы наслаждаться самой. Не желанных кем-то детей она одарила любовью, заботой, купила им дом. Она могла купить для них все, что угодно, и только одного не могла приобрести – их любви и расположения.

Это так полезно, всегда казалось мне, когда люди напоминают тебе других людей, потому что человеческие типы везде одинаковы, и это ценное руководство.

Пионы - очень странные цветы. Зацветут они или нет, никогда наперед не угадаешь. Но уже есть ли они прижились остаются с нами на всю жизнь. А вообще-то говоря они действительно самое прекрасное создание на земле.

Какие уж у меня особые таланты - просто разве что некоторое знание человеческой натуры, что неудивительно, когда живешь в деревне.

Где я был в день Рождества, мне известно. Мы провели его у отца в Бракемптоне. Зачем - для меня загадка. Ворчит, что наше присутствие дорого ему обходится, а не приезжали бы - тогда бы ворчал, что глаз к нему не кажем.

Врачу полагать не полагается — врач должен быть уверен.

– День рождения? – фыркнул старик. – Какой такой день рождения? День рождения бывает у детей. Я никогда не отмечаю свой день рождения и никому другому не позволю.

- Я думаю, когда человек стар, его всегда волнует смерть молодых. Нам, пожилым людям, наша смерть представляется закономерной, а у этой девочки ещё вся жизнь была впереди.

Кто не в состоянии достойно держать себя в мирное время, героем погибает на войне.

"В этой жизни нам со многим приходится мириться."

Если фундамент плох, то и дому конец.

Эркюль Пуаро сидел в квадратном кресле перед квадратным камином в квадратной комнате своей лондонской квартиры. Перед ним было множество мелких предметов, которые не были квадратными, напротив, они были самых причудливых и разнообразных форм. Каждый из них, если рассматривать его в отдельности, выглядел так, словно бы не было у него никакого практического применения. Казалось, они совершенно случайны, невероятны. Но на самом деле это было не так.

Невинным не положено страдать, они не должны страдать, и чтобы положить конец страданиям невинных, я пришел сюда – сказать то, что обязан сказать.