Собрание сочинений. Том 15. Причуда

Убийство – дело грязное, газеты на весь свет ославят.

• Да, уж это так! Она меня до смерти запугала, настолько она чудовищно умна. Ни одни мужчина не осмелится жениться на ней.

Так позвоните! Звоните ей каждый день. У старого человека совсем другая жизнь, когда с ним делятся новостями.

На плохом фундаменте хорошего дома не построишь.

— "Мир очень грешен, месье Пуаро, в нём очень много злых людей. Вы это, вероятно, знаете не хуже меня. Я не говорю это молодым, не хочу их разочаровывать, но это правда..."

Впрочем, разве может человек знать, что чувствуют на самом деле другие люди, правда? Я имею ввиду то, что происходит за масками их лиц, под покровом вежливых повседневных слов?

– Беда в том, – сказала мисс Марпл, – что люди жадные. Некоторые люди. Знаете, многое с этого начинается. Не с убийства, с желания убить и даже не с мыслей об этом. Начинается просто с жадности, с желания получить больше, чем ты получаешь по праву.

– Значит, он не так уж серьезно болен?
– Ему семьдесят два года, – ответил доктор. – Вот и все, чем он болен. Его иногда мучают ревматические боли – а кого они не мучают? Он называет это артритом. После еды у него бывает учащенный пульс – как у всех нас, – но он приписывает это «больному сердцу». Однако старик вполне способен делать все, что ему захочется! У меня полно таких пациентов. Те же, кто действительно болен, отчаянно настаивают, что они совершенно здоровы…

Юрист откашлялся:
– Забавная точка зрения, доктор Калгари.
– Я так не считаю. Нужно отвечать за свои действия, и не только за действия, но и за их результаты. Прошло два года, как я подобрал на дороге юного путешественника. И оказался звеном в определенной цепочке событий. Чувствую, что не могу из нее вырваться.

– Вы разве не знаете? Мы все приемыши. Все до единого. Мэри, старшую «сестру», удочерили в Нью-Йорке, а остальных нас – во время войны. Моя «мать», как вы ее называете, не могла иметь собственных детей. Вот она и создала себе милую семейку из приемышей. Мэри, я сам, Тина, Хестер, Джако. Уют, роскошь, изобилие материнской любви! Кажется, под конец она сама забыла, что мы ей не родные дети. Несчастья начались, когда она приютила Джако – своего дорогого маленького мальчика.

Возможно, классному летчику-истребителю так и не суждено до конца жизни по-настоящему спуститься на землю.

В экстремальных условиях всякие мелочи вдруг обретают особое значение.

Истина часто выглядит неправдоподобно.

Психология хороша, когда ею занимается психолог. Вся беда в том, что теперь каждый считает себя психологом.

Старели бок о бок, уже почти ничего не могли сказать друг другу и не получали особого удовольствия от совместного общества.
Жена подолгу жила у родных и обычно зимой уезжала на Ривьеру. Ее это устраивало, а его не волновало.

Теперь важно, не кто виноват, а кто не виноват.

Люди — необычная смесь героизма и свинства.