Собрание сочинений. Том 15. Причуда

- Психология хороша, если её оставить психологам. Беда в том, что сегодня все стали психологами-любителями.

Я хотела оказаться в безопасности. Я хотела - но никто не может добиться своей безопасности!

Впрочем, - она опять уснула руками, - разве может человек знать, что чувствует на самом деле другие люди, правда? Я имею в виду то,

- Ну да, между четырнадцатью и девятнадцатью годами люди пачками расстаются с жизнью. В этом возрасте жизни воспринимается непропорционально. Школьники убивают себя потому, что боятся не сдать экзамены, а девчонки лишают себя жизни от того, что матери не пускают их в кино с неподходящими, на их взгляд, юными приятелями.

Какой это, должно быть, ад: родиться женщиной, причём простой и непривлекательной, особенно если это не компенсируется умом или какого-нибудь рода талантом.

И никто... никто не мог доказать как их вину, так и невинность.

Они были её детьми - и она всегда видела их принадлежащим ей.

- Разве ты не хочешь помочь невинным, Мэри?
- Нет, - с горячностью проговорила женщина и, подойдя к мужу, опустилась на колени возле его кресла. - Я не хочу, чтобы ты, Фил, вмешивался в это дело. <...>

Убийство же - вещи отвратительная, тем более в сопровождении всех этих крикливых газетных заголовков.

Как трудно, почти невозможно всегда было для Мэри изобразить чувство, обнаружить его…
И все же в данном случае… мысль его замерла. Или вопрос решается достаточно просто? Не чувство… нет, простой расчет. Средство для достижения какой-то цели. A демонстрация чувств – всего лишь вынужденное приложение.

..разве может человек знать, что чувствуют на самом деле другие люди, правда? Я имею в виду то, что происходит за масками их лиц, под покровом вежливых повседневных слов? Человека может раздирать ненависть, мучить любовь или отчаяние, и никто не будет знать об этом! Это страшно…

Я … боюсь всех. Ну, как будто за каждым знакомым лицом может обнаружиться совершенно другое… зловещее и незнакомое мне. Я не уверена даже в отце, и Кирстен все твердит мне, что я не должна никому верить – в том числе ей самой ... Я больше не знаю, что представляют собой все остальные.

– Моя интимная жизнь, как вы изволили выразиться, мое личное дело.

- Это означает, - продолжил Артур, - что страдать будут невинные... А они не должны страдать. Страдать должны виновные.

- Теперь важно не кто виноват. А кто не виноват.

Человек должен нести ответственность за свои действия, и не только за действия, но и за результаты их следствий.

Преданность хороша, если можно ежедневно расставаться с ней на девять-десять часов. К ней хорошо возвращаться домой

Молодыми бывают только раз.

... истинную леди ничто не может ни шокировать, ни удивить.

Кто хочет построить что-нибудь приличное, у того нет средств, а кто имеет деньги, тот, чёрт побери, выдумывает что-нибудь ужасное.