Ta, którą nigdy nie byłam

— Вздохни, мое сердечко, только не разбейся, — откликнулась Дженнифер. — Того, кого любишь, вернуть не надейся.

Все мечты сменились в высшей степени конкретными воспоминаниями.

Что такое прощение, не знает никто, вообще никто на свете.

Все, что однажды произошло и что могло произойти, происходит ныне — одновременно и на веки веков.

У нас обоих были свои рубцы и раны, и мы считали, что всякий, кто подступил к тебе слишком близко — захватчик, пришедший разорять и уничтожать. Потому-то мы и выбрали друг друга. Сверкер знал с самого начала, что я никогда не потребую себе его целиком, а я знала то же о нем.

— Почему ты оставила меня в живых?
На этот вопрос есть множество ответов, и все они проносятся сейчас в ее голове. Потому что струсила. Потому что испугалась стыда и наказания. Потому что каждая клеточка ее тела знала, что у нее столько же прав убить его, как у него — купить человека. Потому что любила его и знала, что будет любить всегда. Но ничего из этого она не говорит, ничего из этого она не в силах сказать.

— Так ты, стало быть, наказан?
Его голос опять делается пронзительным и жалобным.
— Еще бы!
— А раз ты наказан, значит, я должна тебя простить? Все квиты и в расчете?

Секундой позже она наносит тональный крем на подбородок, щеки и лоб, потом размазывает его пальцами круговыми массирующими движениями, как показывала та хорошенькая визажистка по телевизору. Чуть-чуть румян на скулы. Теперь припудрить все это великолепие. Пара штрихов тушью и помадой — и хоп! — чур, я в домике. За таким лицом ее ни один журналист не найдет.

- Знаешь, что мне кажется?

• Нет.
• Что бывают тихие несчастья, про которые никому нельзя рассказать.

Любой бабе в определенном возрасте приходится выбирать между лицом и задницей.