Ta, którą nigdy nie byłam

Кругом так тихо. Я одна. Мир наконец-то стал надежным местом.

...всякому, кто вступает в свет прожекторов, положено отдать часть себя - что-то личное и интимное, что-то глубинное и сокровенное. Таковы условия, и, если ты не готов жить в соответствии с ними, то неизбежно будешь осужден за спесь и высокомерие.

Тому, кто не может говорить, нечего бояться.

Прощение есть [...], но оно не поддается ни определению, ни приказу. Это вне власти человека — взять и простить. Способность прощать — благодать, быть может, единственная сущая на свете. Однажды утром просыпаешься и понимаешь, что простил. Не забыл, но приговор отменен, все обвинения сделались неинтересны, и от жгучей обиды осталась лишь легкая горечь во рту. Ты помилован. Чтобы взять и простить — нужно, чтобы помиловали тебя самого.

Вздохни, мое сердечко, только не разбейся.

"Мы любили, повторила она. Просто нам не хватало умения показать нашу любовь. У нас обоих были свои рубцы и раны, и мы считали, что всякий, кто подступил к тебе слишком близко - захватчик, пришедший разорять и уничтожать. Потому-то мы и выбрали друг друга. Сверкер знал с самого начала, что я никогда не потребую себе его целиком, а я знала то же о нем. Мы даже не умели этого потребовать, были слишком малодушны - и потому так нуждались в этом малодушии друг дружки."

Она сама его выдумала и никогда не позволяла ему быть тем, кто он есть на самом деле. Может, она бы и не вынесла его таким, каков он на самом деле.

Как стыжусь того, что у меня всегда было два лица, и того, что всю жизнь разговаривала, но так и не выучилась говорить.

Чтобы взять и простить — нужно, чтобы помиловали тебя самого.