Цитаты из книги La délicatesse

Натали, казалось, тоже была счастлива. Но в театре никогда не поймешь: бывает, люди выглядят счастливыми по той простой причине, что крестная мука наконец кончилась.

— Ах нет, мне очень жаль, но я не могу. Я иду в театр, — ответила Натали таким тоном, словно сообщала, что родила зеленого человечка.

Ему хотелось сойти с ума: лучшее доказательство того, что он был в своем уме.

Тогда как другие прилагали усилия. Натали не понимала выражения: «Жизнь вдвоем — это труд». Она считала, что либо все просто, либо вообще никак.

Он пролепетал первые слова, и внезапно все стало просто и ясно. Им двигала несколько пафосная, но бесконечно трогательная энергия — энергия отчаяния. Такая вот магия парадоксов: он чувствовал себя настолько неудобно, что вышел из положения с немалым изяществом. Не прошло и тридцати секунд, как она уже улыбнулась. Первая брешь в броне безымянности. Она согласилась выпить чашечку кофе, и он понял, что никуда она не торопится.

Натали не понимала выражения: «Жизнь вдвоем — это труд». Она считала, что либо все просто, либо вообще никак. Легко так думать, когда все гладко и безоблачно. Нет, вообще-то иногда тучки бывали. Но невольно возникал вопрос, а не ссорятся ли они только ради удовольствия помириться.

- Но ведь ты женат.... Шарль удивился: с чего это она вдруг упомянула его жену? Это могло показаться ненормальным, но он про неё забыл.

В царстве чёрствых сердец вы пошли бы под суд.

Мужественность обживалась в нем, слегка удивляясь, куда она попала.

Дурь — штука заразная.

Некоторые называют это состояние космической пустотой постфактум.

В Швеции быть нудным - это призвание.

В первый раз она жила в неповторимой, всепоглощающей плотности жизни - в плотности настоящего.

Она любила смеяться, любила читать. Два этих занятия совмещались редко: она предпочитала грустные книжки.

Отрочество она пересекла без аварий, по пешеходным переходам и на зеленый свет.

- Что ты делаешь? - Смотрю на твой затылок. - Но зачем? - Потому что чувствую, что у тебя есть задняя мысль.

Я теперь понимаю, что слишком редко одалживал пиджаки. Я всю жизнь был немыслимым эгоистом по части пиджаков.

… он только боялся, что стук его сердца наделает слишком много шума.

Время проходит очень мило (иногда годами).

Она ампутировала ему сон.