Никогда не имел привычки описывать свою жизнь, ибо казалось мне, мое существование не тот предмет, что может вызвать живой интерес у стороннего наблюдателя. Но тут произошли некоторые события, которые спешу изложить на бумаге, пока память о них еще не померкла.
Недели две назад меня начала беспокоить бессонница, а если и засыпал я в смятой постели, то остаток ночи мучался кошмарами, образами поистине таинственными и зловещими. Когда же я поделился этой проблемой со своими верными друзьями, они, всецело преданные мне, предложили провести ночь в моей спальне, дабы отыскать причину недуга. Признаться, я был настолько измучен и утомлен беспокойными ночами, что тут же согласился. Вечер мы провели лихо, в щедрых возлияниях славя добрейшего из всех богов — Диониса. Представьте мое удивление, когда утром, я, хоть и выспавшийся впервые за долгое время, услышал от своих соглядатаев, что всю ночь я без конца ворочался и жалобно напевал песни на незнакомом языке:
«Тлали но накайо
Атл но эстли
Эхека но и-и-йо
Иуан тлет но тонал»
Долго я пытался раскрыть тайну ночной песни, ответ же нашел неожиданно… Хотя, где еще мне могли помочь, если не в «Чертогах»? Поистине, каждый там сможет найти все, чего жаждет его ум и тело.
Одним тоскливым пьяным вечером за наш стол уселся старик, седые косы и огромный нос которого сразу внушали почтение и необъяснимое смущение. Как будто вам становится стыдно за то, что вы живой, молодой и пьяный. Старик был увешан какими-то косточками, перышками и клочками шерсти. Он поставил на стол бутылку текилы, чем сразу свел к минимуму смущение, однако уважение наше подскочило до небес. Старик тихо рассмеялся, как будто знал какую-то нашу тайну. Честно говоря, мне показалось, что он знал ВСЕ наши тайны. А потом он запел:
«Тлали но накайо
Атл но эстли
Эхека но и-и-йо
Иуан тлет но тонал»
Я испытал боль, печаль, радость, гордость, силу, страх, благоговение, желание, эйфорию и бескрайнюю, не поддающуюся описанию скорбь. Сквозь слезы я спросил у него: «Вы знаете, кто я? Вы знаете, что со мной?»
Старик опять рассмеялся, потом запустил узловатую кисть в один из своих многочисленных карманов и извлек длинную трубку, постучал ею о край стола, вытряхивая пыль и золу, набил чем-то серым, поджег, затянулся и передал мне. Я, не задавая вопросов, принял ее и начал курить. У меня закружилась голова, я закашлялся, закрыл глаза, и когда открыл их…
Я — охотник, я вооружен луком. На моем лице татуировка ягуара. На моей шее нефритовая фигурка пузатого младенца-ягуара, это вместилище его духа. Это вместилище моего духа. Нефритовый ягуар охраняет меня, дает мне силы. Я быстрый. Я сильный. Я неуязвимый. Чье-то мощное тело напрыгивает на меня сзади, придавливает к земле и впивается зубами в мою шею…
Я — тольтек, житель славного города Толлана. Я не ел уже несколько дней. Наш город впал в немилость у богов. Наш правитель Секоатль женился на женщине с чужих земель, чем прогневал свой народ, ему ничего не оставалось, кроме как умерщвить себя, но это не спасло наш народ. За смертью правителя последовала страшная эпидемия, вслед за которой нас постигла более ужасная кара — голод. Все те, кто выжил в борьбе с болезнью, были быстро сломлены отсутствием еды. Это тяжело вначале. Но я уже привык к легкости, к слабости и пустоте. Я готов встретить свою смерть…
Я — воин. Я пленен в бою с могущественными тарасками. Я знаю, что меня ждет смерть, и я готов к ней. Часть моих товарищей брошены в огонь во славу Курикаури, их крики и запах горелой плоти преследовали меня много дней, потому я молю своих богов о скорейшей смерти. И вот час настал. Меня опоили горьким напитком, от которого все мысли потонули в мутном болоте смирения и усталости. Меня и десятки других пленных отвели к жертвенному камню у берегов горного озера Куицео, одним простым движением жрецы рассекали наши груди, вырывали и бросали наши сердца в бурлящие источники Синапекуаро. Лето будет дождливым и плодородным…
Я — старый ацтек, житель славного города Теночтитлана. Я на закате своей жизни. Я достойный муж, сиуакоатль. У меня множество земель, возделываемых сотнями тлалмаитлей и тлатлакотинов. В моем доме не переводятся маис, чоколатль и томатль, а в праздники льются неиссякаемые потоки октли, пьяня и веселя гостей. Я знаю, что я стар, что прожил достойную жизнь, преданно служа нашему тлакатекухтли, будучи ему советником и опорой. Я оглядываюсь на свою жизнь и готов встретить смерть, с гордо поднятой головой, без малейшего страха. Приди! О, мой конец…
Я — аймарская женщина, жительница славного города Уармицукара. Я сражалась плечом к плечу со своими подругами в битве с войском могучих инков, мы разбили их отряд и отразили нападение. Я видела, как пали мои подруги, слышала их плачь и крики. И сама я ранена, скоро настанет мое время покинуть этот мир. Инки сильны и мы неспособны противостоять им. Они уже подчинили себе множество окрестных земель, все больше и больше племен забывают свой родной язык и начинают говорить на языке завоевателей, кечуа…
Я – инкский мужчина, житель славного государства Тауантинсуйу. Я, подобно Ольянтаю, полюбил сестру нашего великого правителя инков Уайна Капака. В страсти своей и желании, позабыл я свое место, а также то, что сестра правителя — она же жена его и принадлежит только ему. В 25 лет я, как и остальные неженатые мужчины, отправился в городской центр, где мне должны были определить супругу. Но не смог я и в мыслях допустить измену своей возлюбленной и сознался во всем повелителю. В гневе тот повелел казнить меня, с облегчением я принимаю свою смерть…
Я — будущий сипа, правитель муисков. Предыдущий правитель умер, но перед смертью своей провел для нас, претендентов на престол, нелегкое испытание — раздевшись донага мы должны были сохранить невозмутимость и спокойствие даже в присутствии обнаженной красавицы. Я гордо выдержал это испытание и вот, уже завтра, я прибуду в Гуатавиту, где тело мое покроют золотом и я принесу жертву богам, а затем омою себя в водах озера и вернусь к своим подданным обновленным и очищенным от всех грехов. И буду править своим народом мудро, до тех пор, пока не придет моя очередь умереть и мое место займет следующий сипа…
1492 год от Рождества Христова.
Я — Монтесума, побежденный Кортесом.
Я — тысячи ацтеков, инков, майя, убиваемых мечом, попираемых крестом. Попавших в мясорубку конкисты, ведомой алчностью и слепой верой. Я — тысячи насилуемых индейских женщин. Я — тысячи проданных в рабство детей. Я — индейцы, у которых отняли землю. Я — апачи, атапаски, помо, делавары, чироки, ирокезы… В мое поселение привозят зараженные одеяла и вся моя деревня умирает от оспы. Белые люди убивают всех бизонов в округе, и моя деревня умирает от голода. Меня посылают в резервации, и я умираю от пьянства, болезней и голода. Я восстаю против захватчиков, меня предают, побеждают, убивают, казнят. Меня лишают права жить на земле, которая веками принадлежала моим предкам. У меня отбирают страну, в которой я родился. Я…
Я очнулся, взмокший, трясущийся, кричащий. Я осознал, что меня беспокоило все это время. Словно бы в подтверждение моих слов, старик сказал:
— В тебе воплотилась вся скорбь исконного народа Америк.
— Что мне с этим делать?
— Перевари.
Я не мог отделаться от кошмара увиденного: сотни племен, тысячи городов, миллионы человек. Ничего не стало. Все, что можно было переплавить на монеты, – украдено. Все, что нельзя, — разрушено. Люди, называвшие индейцев дикарями и ужасавшиеся их человеческим жертвоприношениям, с легкостью лишали их жизни во имя богов: Золота и Того Самого, Которому Пристало Быть Милосердным. Жадные и совершенно ослепшие в своем желании нажить богатства. Геноцид, не поддающийся осмыслению. Переварить… Но как? Я видел великие народы в пору их расцвета. Я видел мощь непобедимых армий, чудесный ум врачей и астрономов. Первобытные общества во всей своей чистоте, цивилизации, более цивилизованные, чем их захватчики.
Мне, душе скорее поэтического, нежели военного склада, было тяжело вспоминать открывшиеся ужасы. Но я осознал всю важность данного события, я понял, что в моих силах изложить историю. Да, конечно, я мог бы написать книгу страниц этак в 510, но я буду краток и лишь в четырех строках попробую передать величие и упадок коренных народов Америк:
вождь краснокожих зоркий окунь
могучий лидер как ни глянь
но продал земли за пять баксов
и пропил новый томагавк
11 понравилось
