Семейная кухня

“– Здравствуй, доченька. – И, обратившись к будущему зятю: – Очень приятно, Ольга Ивановна.
Я тогда чуть в прихожей не рухнула. Видимо, мама тоже хотела поскорее отдать меня замуж, очень хотела, потому что обычно она встречает меня фразой: «Маргарита, твою мать…» или в лучшем случае: «Маня, у меня уже все остыло…»”

“меня встречала цокающая языком бабушка или мама.
– Ой, какая дэвочка, – качали головой женщины, – замуж не выйдешь, муж о твои кости колоца будет, и ему будет нэприятно. А будешь толстой, будет приятно.”

“У каждого своя кухня и своя память. Но манная каша была у всех. Как и колбаса по праздникам, холодец на свадьбе и бутерброд на завтрак.”

Только когда умирают родители, понимаешь, как о многом не спросил, хотя тысячу раз мог.

Есть такой тип женщин, которые кажутся очень умными, даже когда говорят полную ерунду

Вкусовые ощущения сильны так же, как первое чувство, первое горе, первая потеря или приобретение

Знаешь, я совсем не понимаю женщин, матерей, которые говорят, что если ребёнок проголодается, то придёт и съест. Тех, кто воспитывает едой. Мол не хочешь этого - вообще ничего не получишь. Дети должны есть вкусно и много, и всё, что захотят и когда захотят. И ты встанешь к плите и приготовишь. Заработаешь, достанешь, приволочёшь, надрывая спину. Себя куска лишишь, но они будут сыты.

Любимые блюда как любимые люди – ты их помнишь всегда, пытаешься найти им замену, и не получается.

“Не накормить ребенка – это самое страшное преступление. Карается проклятием. Родовым. И ничем его не искупишь.”

“Не дай бог тебе пережить то, что пережила я – когда не могла тебе суп сварить. Не из чего было. Не дай бог твоим детям терпеть голод. Ни секунды. А тебе – продаваться за кусок мяса. Продаваться с потрохами.”

“Ты знаешь, я ведь очень долго в это верил, – рассказывал он, – мне казалось, что если мама специально для меня с утра печет пирог, значит, она меня любит. И так проявляет свою любовь. И ее слова ничего не значат, а вся ее любовь – в этом самом куске домашней выпечки.”

“– Мам, а завтра мы что будем есть? – спросил Гришка.
– Завтра и разберемся. Жри давай, – ответила тетя Алла.
Так я узнала вкус вареников с вишней. И когда мне совсем плохо, я леплю именно их.”

“– Какие бабы? – опять вспыхнул дядя Аслан. – Ты, понимаешь, женщина, что они поют? Мне завтра все двоюродные родственники звонить будут. Ты кого мне воспитала? Дочь или так себе, эту бабу?
– При чем тут я? – защищалась Фатимкина мама, тетя Роза. – Это по программе.
– Какой программе? Ее программа – выйти замуж!
– Какой замуж? Она ребенок!
– Ребенок – это сын! А это, – дядя Аслан ткнул пальцем на сцену, – не дочь, а позор на мою голову!”

“– А ты думаешь, сколько ей лет? – спрашивала меня свистящим шепотом Фатимка.
– Не знаю, столько же, сколько моей бабушке, – отвечала я.
– Нет! Ей лет двести! Или сто пятьдесят! – шептала Фатимка. – Она яблоко съест и помолодеет.
– Не очень-то она молодеет, – сомневалась я.
– Это она специально. Чтобы внимания не привлекать.”

“– Яблок хочется, – проговорила Фатимка.
– Ага. Только они еще зеленые.
– Вот их и хочется. С солью!
Я раскрыла рот, чтобы ответить, но ответить было нечего. Я – столичная штучка – не знала, что можно есть зеленые яблоки, и тем более с солью.”

“Когда они проходили через строй родственников, на них посыпали рис и конфеты.
– А зачем рис? – спросила моя мама, которая привыкла, что на Кавказе бросают не еду, а деньги.
– Чтобы деньги были, – объяснила Лариска.
– Тогда бы деньги и бросали, – удивилась мама.”

“– А мама сказала, что у меня лицо как блин, – пожаловалась я им. – Только я не знаю, хорошо это или плохо.
Соседки задумались.
– А что такое – «какблин»? – спросила тетя Роза.
– Это как лепешка, только яйца надо добавлять и молоко, – блеснула кулинарными познаниями Варжетхан.
– Молоко пить надо, зачем его в тесто? – удивилась тетя Роза. – Если как лепешка, то это хорошо, – успокоила она меня. – Значит, красивая.”

“Это еще одно блюдо моего детства, за которое я готова отдать жизнь: курица, сваренная целиком в соленом бульоне. Ничего вкуснее в мире нет. А если взять кусок пирога, кусок курицы, посыпать солью огурчик и положить сверху перо зеленого лука. А-а-а-а! Слюни текут.”