Записки из Мертвого дома

Ох, если -бы все произведения когда-то особо любимого мною, но всегда уважаемого и почитаемого Ф.М. Достоевского читались также, как данное, было-бы несказанно легче и проще.

Хотя казалось-бы: как так ? Сама тема осужденных и каторги, освещаемая в повести совершенно не предполагает какой-бы то ни было легкости, но тем не менее это факт. Прочитана буквально на одном дыхании, когда вся жизнь заключена и спрессована в объеме повести: небольшие зарисовки о том, как тот или иной каторжник стал убийцей, совершил грех, который возможно ли искупить ? отмолить ? и как человек, преступивший закон идет дальше по собственному жизненному пути ?

Вроде-бы тут фрагмент, там, а складывается целая картина жизни в то время, людской психологии, их миропонимания и отношения к окружающим и окружающему внешнему миру. Произведение напомнило мне другое, любимое у автора: Преступление и наказание . Также исследуется природа зла, совершенного греха и возможности/невозможности искупления.

Несмотря на страшащее многих название, а также тему, содержание совершенно не отпугивает ввиду мрачной наполненности, так как сюжет разбавлен бытовыми зарисовками, желанием каторжан хоть чуть -чуть внести в свою жизнь простых земных радостей, что бы напомнило им о другой жизни, дало возможность на миг перенестись в былое и ,возможно, еще раз проанализировать свои преступления против человека и человечности, что характерно для всего творчества автора, и не вызывает тягостного ощущения бессилия, кровожадности, чем, например, часто грешит современная литература.

Тут во всей полноте отобразилось мастерство писателя проникать в душу человека, рисовать достоверные психологические портреты, в малом рассказать о большом, что волновало его и нашло отображение в дальнейшем творчестве, не судить, а попытаться понять и принять человеческую природу, грешную, подлую, но способную к покаянию порой, которое и возможно в вере человека и вере в него, может быть...Безусловно, одно из самых интересных произведений автора, без удушающей атмосферы неуёмных страстей, плещущих через край эмоций и чувств, но пробуждающие их у читателя...

Приближается время, когда человек не родит больше звезды. Горе! Приближается время самого презренного человека, который уже не может презирать самого себя.
Смотрите! Я показываю вам последнего человека. (с)

Потрясающая вещь. Изящная, тонкая, проникновенная, отвратительная... Очень неоднозначная. Заставляющая под другим углом взглянуть на все ранее читанные книги Достоевского. Пожалуй, эту повесть можно назвать ключом ко всему творчеству великого писателя. Великого - не то слово. Космической величины писатель.

Считается, что именно с Записок начинается экзистенциализм. Да, несомненно. Кафка, Сартр, Камю, даже Горький - они вот отсюда. Из этой "шинели". И даже легко узнаются. Кстати, Достоевский обозначает и свои источники, откуда вырос его экзистенциализм. Гоголь и Лермонтов. Очень откровенные отсылки. Не ошибетесь.
Да, вначале были: Лермонтов и Гоголь. Потом - Достоевский. А уж от него...
Вернусь к Горькому, так как он немного выбивается из ряда экзистенциалистов. А он и не был им никогда. И не любил самокопания героев Достоевского. Только вот пьеса "На дне" очень сильно перекликается с Записками из подполья. Да-да. Там сплошная достоевщина же, в пьесе. Помните, Актер (несколько пафосно, даже с гордостью): "Посторонись. Больные люди идут!" Очень яркий и запоминающийся эпизод. Чем гордиться-то? Почему Горький будто насмешничает над этими убогими? - Так вот же ответ, в самой первой строчке и до последней в том же духе: "Я человек больной... <...> Я думаю, что у меня болит печень." - и будьте любезны принимать героя Достоевского как человека. Как жалкого и ничтожного, но имеющего свою гордость, несчастного маленького человека, над которым грех смеяться. И будьте любезны вглядываться в человека: а что с ним? А почему он таков? болен? несчастен? А может жизнь такая, не он таков? И имеет ли он право на свою гордость? - Имеет или не имеет (на взгляд постороннего), но она (гордость) в нем есть.

И разве только в нем? Поищите у себя. Наверняка найдется. И разве каждому из людей не дороже свои собственные капризы?
Разумеется, под капризами имеется в виду не звезда с неба (хотя, почему нет?), а только то, что тешит человека. В том числе - отказ от выгоды для себя, в том числе - собственные страдания.
Какой ты есть, человек?

Но вот при всей моей любви к экзистенциалистам, "Записки" слишком насыщенная вещь, я не смогла читать их, как говорят: "на одном дыхании". Не хватило этого дыхания. За свежим воздухом пришлось идти на улицу. Там люди. Посторонние. Чужие. Без всякого внутреннего дерьма (простите) напоказ. Их не надо жалеть, им не надо сочувствовать.
Так-так. А ведь это из той же истории: всякого человека прежде всего заботит он сам. Его собственные ощущения. И меня тоже. Не исключение. "Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить?".

"Записки из подполья" - слишком сильная вещь и по воздействию на читателя (не думаю, что это только мое восприятие), и по масштабу в целом, то есть настолько огромны затрагиваемые темы, что бесполезно даже пытаться в одной рецензии отразить все впечатления о прочитанном.

Поделюсь еще одной мыслью, вернее - сомнением. А любит ли сам Достоевский своих героев? То есть, жалость, сострадание, понимание - это есть, безусловно. Но ведь проскальзывает и брезгливость. И какая-то насмешка даже. Абсолютное и безжалостное понимание отвратительности своего героя.
Именно эту насмешку и безжалостность потом использует Горький в своих пьесах "На дне" и "Дети солнца" по отношению к персонажам и идеям, позаимствованным из этой повести.

Еще одно открытие, кстати, обыгранное Горьким. Человек - вот основное, что волнует человека. Вернее - собственная персона. Как объект изучения и трепетного отношения.
"Посторонись... видишь — больные идут?.." (с) - можно считать обращением к обществу. Посторонитесь, вот эти: униженные, оскорбленные, больные, ничтожные - у них своя гордость. Они право имеют.

P.S. О моей прогулке среди людей. О том, что мне приятно думать, что не надо вникать в проблемы прохожих, знать их внутренний мир. Мне достаточно внешнего и ненавязчивого. И это здорово. Прохожу мимо церкви. Там группка бомжей. Реальных, обитателей не ночлежки даже, а придорожных кустов. Разговор довольно громкий, не вслушиваюсь, но долетают слова: " "Офице-ер!" Что такое офицер? - звание. Человеком надо быть!". Однако.

Абсолютно не типичная для меня литература. Это видно даже по моим постам. Начал я эту книгу еще в прошлом году и благополучно отложил, чтобы дочитать сейчас. Не потому, что она скучная, просто она непростая, лично для меня.

История о каторжниках. Заключенные от мала до велика. Каждый из них очень необычный персонаж. История о преодолении и смирении. Местами бунт, а местами покаяние.

Здесь можно увидеть всю черноту души загнанного человека и увидеть свет там, где кромешная тьма. Интересно наблюдать за восприятием главного героя его окружения. Могут украсть последнее, а утром продолжать общение, как и не было ничего.

В общем книга одновременно и сложная и нет. Она идет 'порционно'. Нужно осмыслить прошлую главу прежде чтения новой. Неплохой опыт для меня!)

P.S. Иногда очень полезно и нужно выходить из зоны книжного комфорта и пробовать читать новые жанры. А вдруг случайно окажется, что это Ваше?

"Душное", тяжелое произведение. Небольшая повесть - а сколько в ней горечи, озлобленности и обиды на мир, людей, себя...Не смог, не получилось, упиваться жалостью к себе и в то же время считать себя выше других (мол, все умные люди не знают, куда себя деть, а все тупые и ограниченные люди очень деятельны и смышлены), наслаждаться собственным страданием и строить честолюбивые мечты (напомнило мне это немного "Поединок" Куприна), и ни шагу не сделать для их осуществления.

Всю жизнь терпеть унижения от других, стучаться в закрытые двери, напрашиваться в гости к тем, кто тебя терпеть не может - по-моему, больше чем автор сам себя, его никто унизить и не может, совсем никакой гордости, никакого чувства собственного достоинства, одни слова, слова...

Но был в этой странной жизни (рассказчику - главному герою - 40 лет, и он это считает какой-то крайне старостью, хотя... всю книгу непонятно, говорит он всерьез или так неудачно шути, сарказм, ирония, насмешка над собой и над другими, поздние раскаяния и ненужные теперь уж сожаления - все перемешалось и слилось в его "мемуарах") и один счастливый миг, миг встречи с юной, двадцатилетней Лизой, девушкой непростой судьбы, которая чуть ли не единственная в кои-то веки обошлась с им по-доброму и хотела принять в его судьбе живое участие. Но...бессмысленная и ненужная гордость (вкупе с отрицанием любви как таковой: "В любви он всегда признавал превосходство...") взяла в герое верх. Вот так порой нелепо и рушатся жизни, а потом начинается его "подполье", отчуждение от общества, прозябание в одиночестве...

Покинутый всеми, неплохой в общем-то человек, а порой и нужно-то просто открыться другому человеку, проявить искреннее сочувствие к кому-нибудь, чтобы жизнь заиграла новыми красками. Вначале своих записок автор замечает, что с любовью-то и счастья не надо, так ведь любовь и есть счастье, вот, наверное, в чем его просчет...

4/5, размазанный конец и некоторая недосказанность немного испортили впечатление от книги, но сколько здесь рефлексии (обожаю это в литературе) и, конечно, замечательная атмосфера, как всегда у Достоевского, мрачного Петербурга.

На основе впечатлений от заключения в Омском остроге, Федор Михайлович создал это произведение. Рассказ носит документальный характер, здесь нет прямого сюжета и все действия происходят в хаотичном порядке. Из-за этого очень сложно мне далась эта книга.

Я привыкла идти за героями и переживать их разные ситуации, но здесь все иначе. Я познакомилась с бытом и устоями каторжников. Некоторые рассказали о своей жизни, как стали преступниками. Здесь я увидела безжалостных убийц и тех, кто отбывает срок без вины. Люди разных наций, веры и со своими "тараканами" теперь вынуждены жить под одной крышей. А это самое сложное. Каторга выматывает, наказания причиняют боль, но самое сложное - научиться жить друг с другом, почти не имея личного пространства.

На каторге нельзя выделяться личностью, приходится усмирять характер, уважать, почитать и забыть обо всем, что было ДО. Там у людей была другая жизнь. Свой распорядок дня, бессмысленный труд не для себя, капля вина для поднятия духа и развлечения чтоб не сойти с ума. Понравилась затея с театральной постановкой)

Читать было сложновато, потому что это не роман, а скорей дневники заключенного, он пишет о своих впечатлениях, чувствах и наблюдает за другими. С точки зрения исторических документов - бесценная вещь, документальная справка. Но тем, кто хочет почитать сюжетное развитие, то лучше не начинать!

«Записки из Мертвого дома» – попытка сделать зарисовку типичных обитателей острога и особенностей проводимых там будней.

Все события рассказываются от лица дворянина и помещика Александра Петровича Горянчикова, которого сослали на каторгу за убийство жены. Такое социальное положение главного героя определило и ход повествования: здесь нет смешливого панибратства, с помощью которого многие другие авторы (особенно современные) пытаются раскрыть эту тему, что стало для меня очевидным плюсом. Мы видим две разные среды, смешанные по воле случая, но существующие раздельно – взгляд с двух противоположных полюсов.

Ссыльный в своих заметках сравнивает своё первое впечатление о вещах с тем, которое сформировалось у него в дальнейшем. Внутренняя и внешняя стороны характера окружающих его людей, отношение к работе, товариществу, самому факту заключения и освобождения. Из-за этого приема становится сложно проследить динамику сюжета: есть первый месяц (к нему писатель возвращается вплоть до последних глав) и есть "дальнейшие события". Что происходит с самим героем в остальное время, что в нем изменилось, сломалось, возможно; как он, в конце концов, пришел к той жизни, последние месяцы которой застал человек, впоследствии опубликовавший его письма (из записок всё же формируется несколько другой образ) – всё это остается в тени.

Может быть, когда прошел начальный шок и любопытство, осталась одна серость всех последующих одинаковых дней, описание которых только смазало бы получившуюся довольно яркой зарисовку. Внутренняя борьба идет всегда, но, бывает, возможно, очевидными становятся только последствия, а сам процесс за всем однообразием – постепенен и незаметен. Несмотря на недосказанность, книга мне понравилась. Ничего лишнего, и всё очень просто, искренне и честно, без попыток поразить чем-то эдаким.

Все же Достоевский мой автор, с каждой прочитанной книгой только убеждаюсь в этом. Вот когда, например, тот же Толстой начинает растекаться мыслью по древу, уходя в какую-то дальнюю даль от сюжета и в принципе просто делясь своими думами о мире, людях, их проблемах и прочем, я, каюсь, начинаю потихоньку дремать и упорно дремлю пока мы к тому самому сюжету не вернемся. Когда то же самое проделывает Достоевский, причем частенько в достаточно эмоциональной (если не сказать истеричной) форме, я оказываюсь полностью поглощена тем, что он мне рассказывает, пусть даже и далеко не всегда могу с ним согласиться, но сами рассуждения меня сильно увлекают, заставляют напрягать мозги и думать, думать, думать. За это его и люблю, но поэтому же редко его читаю, как это ни парадоксально звучит. Слишком много хорошего рано или поздно перестанет быть хорошим, свято в этом убеждена, а потому изучаю его творчество потихоньку, вдумчиво и неспеша.

А вот эту его повесть, несмотря на совсем крохотный объем, рискну рекомендовать только тем, кто уже прочел хотя бы пару его романов и понял, что Достоевский его не утомляет. Так как сюжета тут практически нет, а есть как раз эти самые растекания по древу. Подпольщик, главный герой, от лица которого и ведется рассказ, решил записать то ли дневник, то ли биографию, то ли еще что-то, говоря проще, пографоманить его потянуло, но не для читателей он пишет. В чем он сам этих читателей не раз убеждает, а токмо для себя одного, чтобы привести мысли в порядок, чтобы вспомнить важные моменты жизни, чтобы поразмышлять, чтобы развеять скуку... Этих чтобы можно и еще откопать не одно и не два. Суть же в том, что обращается он к читателю лишь потому, что такая форма ему удобна, но публиковать он этого никогда не станет (наверное, все графоманы поначалу в этом убеждены)), а потому может быть предельно честным и не стараться изобразить себя лучше чем он есть. И у него это отлично получилось, несмотря на то, что некоторые его мысли и рассуждения находили во мне отклик, сам герой был крайне неприятен, да и вообще у меня сложилось впечатление, что помощь опытного психоаналитика, а то и психиатра, ему бы не помешала (задумалась, а у Достоевского вообще есть такие герои, которым этот доктор точно не нужен?)).

Так вот, наш безымянный ГГ, нынче он подпольщик, что именно он под этим подразумевает не особо понятно, по сути его подполье это уход от внешнего мира, от людей, от общества, в которое он так и не вписался, хотя порой хотел. Он всегда чего-то искал, искал неустанно и напряженно, но не зная что именно он ищет, найти так и не смог, вот и ушел в подполье, в котором пишет свои записки. Первая часть представляет собой исключительно его мысли обо всем, о жизни, о людях, о мироустройстве, обществе и прочем, ну и о себе любимом, конечно же, тоже. Вторая часть чуть поактивнее, многочисленные монологи и рассуждения несколько разбавлены событиями: воспоминаниями о встрече с бывшими однокашниками и последовавшей за ней поездкой по дамам облегченного поведения.

И вот собственно ключевой эпизод повести это именно короткая встреча с молоденькой проституткой Лизой. Весь в растрепанных чувствах после абсолютно провалившейся встречи он пытается самоутвердиться, наставляя ее на путь истинный, чем доводит девушку до истерики. Но неожиданно его книжная правильная нотация возымела на нее действие и вот уже, воображая себя спасителем и героем, ГГ дает ей свой адрес. О чем начинает раскаиваться едва выйдя за порог. Ну какой с него герой? Какой с него спаситель? Ничтожный человечек, нищий, убогий, без друзей и приятелей, без женщин и карьеры, даже слуга и тот его не уважает, классический образ русской литературы, очередной маленький человечек, чья жизнь пройдет незаметно и для него и для окружающих. И повторная встреча с Лизой только усугубляет его душевное (и имхо психическое) расстройство. Чем дальше, тем больше его надрыв, его ненависть к себе и превозношение других, его ненависть к обществу и восхваление себя, кидаясь из стороны в сторону, из крайности в крайность он в итоге обречен на свое мнимое или реальное подполье, человек, отвергнутый всеми и в первую очередь собой.

В книге, которую я читала, помимо самой повести есть еще две статьи, одна из них нашей современницы и относится к данному произведению, вторая же написана сразу после смерти Достоевского и говорит уже обо всем его творчестве. Обе они затрагивают тему религии, так как говорить о творчестве Достоевского и не упоминать религию нереально, так вот есть и там, и там моменты касающиеся душевных терзаний и поисков человеком самого себя. Было там про то, что поиски Подпольщика обречены на провал, именно потому что он отвергает духовный поиск, не ищет в нужном направлении. Мысль интересная, и вполне допускаю, что автор это вкладывал в свой текст, но вот насчет того, согласна ли я с автором, это уже другой разговор.

Мне бы надо перечитать эту книгу еще много раз. Трудно сразу все осознать и понять, тем более прочла я ее залпом, пропустив развернутое предисловие для "чистоты эксперимента". Так вот, не могу сказать, что все-все поняла и осознала. Несомненно, это - экзистенциализм, свойственный Достоевскому вообще, а здесь он подан в так называемом "концентрированном" виде. Герой - в нем есть что-то от Макара Девушкина, что-то от Раскольникова, что-то от Ипполита, да наверное в каждом из романов Достоевского, которые мне еще предстоит открыть, встретятся персонажи со сходными чертами. И в каждом из нас, порой глубоко, порой на поверхности, не всплывают ли такие вот личности? Зацикленность на себе, самокопание, самоуничижение, обиды, и даже - противоестественное наслаждение собственными муками. И разве герой страдает не искренне? Искренне, хотя и сам себя без конца подозревает в рисовке, в "книжности". И эта язвительность, желчность, жестокость, направлена ли она на окружающих? Да, но прежде всего на себя! Он ненавидит себя такого - злого, завистливого, мелочного, никого не любящего, не умеющего прощать.

Он умен, он способен рассуждать и видеть себя со стороны - да, самосознания тут не занимать. Единственное, что для героя невозможно - измениться, полюбить, поверить... Когда он описывает Лизе идеальное с его точки зрения семейство, взаимную любовь и радостное сосуществование - вот тут почти веришь, что наконец-то то он искренен, наконец проснулось что-то человеческое! Но уже на следующую встречу он утверждает, что всего лишь насмехался! И все-таки, есть сомнение, что герой, ненавидящий себя, нарочно старается казаться хуже, чем есть, лишь бы его не обвинили в слабости, сентиментальности, лишь бы не увидели в нем человека! И настоящую жизнь, прикоснувшуюся к нему в образе Лизы он отталкивает из всех сил, ибо закрыт для всего, что не входит в его судорожное истерическое самокопание... Вряд ли такой человек сможет выйти из подполья.

Книга очень сложная, это такой "слишком"... Достоевский. Обязательно буду перечитывать.

Есть такие люди, которые своим внешним видом и поведением вызывают у окружающих устойчивое недоумение и неприязнь не меньшую, чем дождевые черви. Внешность тут тоже имеет значение, потому что даже при наличии определённых нам всем природой внешних данных оформление их - дело только наших рук. Вот о таком человеке эта повесть. Я поначалу испытывала жалость к нему - это неприятное унизительно чувство. Вспоминала Карандышева пьяного в 'Жестоком романсе". Да и трезвый он там не лучше, если уж на чистоту говорить... Вот и наш герой такой же. Все эти нелепые ужимки, попытки впечатлить всех своей особенностью, которая на самом деле - сплошные дебильные выходки или неуместные выступления. Всё это убого до боли в мозгу невольных зрителей. А уж когда он пустился в нравоучения перед только что использованной им по прямому назначению проституткой, так это и совсем было мерзко. И дальнейшее его раскаяние мнимое, потому как после него ещё раз в ту же реку, и страх нести ответственность за свои слова, если девушка решит воспользоваться так опрометчиво предложенной им помощью... это уж и совсем подлость. Но самое в итоге ужасное, что вот такой-то человек считает себя выше всех нас!!! потому именно, что он способен опуститься на самое дно собственной ничтожности и гнили, а мы якобы ТРУСИМ.

Поэтому если однажды в социума вы встретили такого убогого, нелепого и жалкого человека (а они реально встречаются там) и в порыве великодушия и человеколюбия вы захотите протянуть ему руку приятельства и доброго отношения, то ударьте себя по этой руке другой, свободной. Потому что в глубине души и при всей своей убогости этот человек смеется над вами и уверен, что червяк именно вы, а не он.

Записки из острога (Мёртвого дома) повествуются от лица Александра Петровича Горянчикова, но читая их, чувствуешь слишком яркую эмоциональную окраску и понимаешь, что Достоевский делится личными наблюдениями и впечатлениями. 1850-1854 - годы, проведённые Фёдором Михайловичем на каторге в Омске. Быт и нравы каторжан - основная составляющая книги. Хоть идёт повествование в сравнительно хронологическом порядке, сюжета, как такового нет.
Записки представляют собой зарисовки по темам.
Тема каторжных разговоров, когда ругаются в удовольствие и для развлечения, делятся собственными или услышанными историями - основное занятие в остроге. Достоевский приводит в книге некоторые житейские случаи (особенно грустной показалась доля Акулины в рассказе "Акулькин муж", а сколько подобных угнетённых и бесправных женщин терпело и страдало на Руси!)
Другие удовольствия: напиться водкой (подвизаются контрабандисты - проносители вина), заработанные деньги сразу пропиваются; майдан - игра в азартные игры (в три листа, в горку и проч.); праздники (описывается Рождество и Пасха), когда каторжники получают особенно щедрое подаяние; рассказывается и о культурном развлечении - театре...

О доносчиках и шпионах, которых не укоряли и не обвиняли за их нелицеприятную деятельность; о хозяйственном дворе с курами-утками, а также козлом, конём и собаками; о банных днях и сложной процедуре раздевания и омовения; о работах и наказаниях - Достоевский не оставляет нераскрытых тем, подробно и даже страстно (благодарность за эмоциональное исполнение Борису Плотникову) объясняет все тонкости быта и нравов а арестантском обществе.

Писатель не раз подчёркивает, что в остроге дворян не любят – особенно политических, съесть рады. Потому-то Александр Петрович часто напрашивался в госпиталь. В этой больничной зарисовке поразила тема питания, когда порции распределенные по болезням лежавших: "Лучше была порция цинготная, – говядина с луком, с хреном и с проч., а иногда и с крышкой водки. Хлеб был, тоже смотря по болезням, черный или полубелый, порядочно выпеченный"... Неплохо кормили).
Дворяне были на особых условиях в плане работ, а ещё им разрешалось иметь прислужников из арестантов, заказывать за деньги особое кушанье или любые другие услуги. "Им везде рай!" - кричат на Горянчикова, ругая и возмущаясь. Наверное, подобное отношение было особенно обидным, так как тема неравенства между сословиями поднимается в "Записках..." много раз.

Мне было интересно познакомится с данным произведением, чтобы сравнить каторгу 19 века с советскими лагерями, почувствовать, какое чудовищное давление испытал Фёдор Михайлович в остроге.
Известно, что "Записки из Мертвого дома" значительно повлияли на дальнейшее творчество писателя и были не единожды использованы в более поздних произведениях автора.

Книгу слушала в исполнении Галины Самойловой. Очень своеобразном! Читала, как будто из пулемёта строчила, если нужно было остановить запись, то приходилось делать это посреди слова, так пауз в чтении не наблюдалось, зато чувствовалась какая-то непонятная злость.
Спасибо знающим людям, подсказали о существовании других начиток, и я изменила выбор, остановившись на исполнении Бориса Плотникова. Время прослушивания увеличилось на 4 часа, но оно того стоило.