Сравнительные жизнеописания. Трактаты и диалоги

Одна­ко, скло­нив­шись перед счаст­ли­вой судь­бой это­го чело­ве­ка [Цеза­ря] и поз­во­лив надеть на себя узду, рим­ляне счи­та­ли, что еди­но­лич­ная власть есть отдых от граж­дан­ских войн и про­чих бед­ст­вий. Они выбра­ли его дик­та­то­ром пожиз­нен­но. Эта несме­ня­е­мость в соеди­не­нии с неогра­ни­чен­ным еди­но­вла­сти­ем была откры­той тиран­ни­ей.

Узнав о само­убий­стве Като­на, Цезарь явно опе­ча­лил­ся, но никто не знал, чем имен­но. Он ска­зал толь­ко: «О, Катон, мне нена­вист­на твоя смерть, ибо тебе было нена­вист­но при­нять от меня спа­се­ние». Но сочи­не­ние, впо­след­ст­вии напи­сан­ное Цеза­рем про­тив Като­на, не содер­жит при­зна­ков мяг­ко­го, при­ми­ри­тель­но­го настро­е­ния. Как же он мог поща­дить Като­на живым, если на мерт­во­го излил так мно­го гне­ва?

Государ­ство погру­жа­лось в пучи­ну анар­хии, подоб­но суд­ну, несу­ще­му­ся без управ­ле­ния, так что здра­во­мыс­ля­щие люди счи­та­ли счаст­ли­вым исхо­дом, если после таких безумств и бед­ст­вий тече­ние собы­тий при­ведет к еди­но­вла­стию, а не к чему-либо еще худ­ше­му.

В галль­ских вой­нах он [Цезарь] упраж­нял и себя и вой­ско и подви­га­ми сво­и­ми настоль­ко уве­ли­чил свою сла­ву, что она срав­ня­лась со сла­вой побед Пом­пея.

Борь­ба под Але­зи­ей поль­зу­ет­ся заслу­жен­ной сла­вой, так как ни одна дру­гая вой­на не дает при­ме­ров таких сме­лых и искус­ных подви­гов.

Поход про­тив бри­тан­цев дока­зал исклю­чи­тель­ную сме­лость Цеза­ря. Ибо он был пер­вым, кто вышел в Запад­ный оке­ан и пере­пра­вил­ся с вой­ском через Атлан­ти­че­ское море, кто рас­ши­рил рим­ское гос­под­ство за пре­де­лы извест­но­го кру­га земель, попы­тав­шись овла­деть ост­ро­вом [Британии] столь неве­ро­ят­ных раз­ме­ров, что мно­гие писа­те­ли утвер­жда­ют, буд­то его и не суще­ст­ву­ет, а рас­ска­зы о нем и самое его назва­ние — одна лишь выдум­ка.

...Гра­ни­цей меж­ду Пре­даль­пий­ской Гал­ли­ей и соб­ст­вен­но Ита­ли­ей служит река Руби­кон.

... [Подали] спар­жу, при­прав­лен­ную не обык­но­вен­ным олив­ко­вым мас­лом, а миррой. Цезарь спо­кой­но съел это блюдо, а к сво­им дру­зьям, выра­зив­шим недо­воль­ство, обра­тил­ся с пори­ца­ни­ем: «Если вам что-либо не нра­вит­ся, то вполне доста­точ­но, если вы отка­же­тесь есть. Но если кто берет­ся пори­цать подоб­но­го рода неве­же­ство, тот сам неве­жа».