Святочные истории

Прочитала то, что мне не совсем понятно. Макар живет в тайге, ведет хозяйство, любит водку и махорку. Рад поругать татар и якутов. Обычная жизнь старика в тайге...
И вот он умер и попал аналог загробного мира чалганцев. По пути встречает множество людей, некоторые даже знакомы ему.
И вот главная встреча с создателем, где он обвинил во всем обстоятельства, что жизнь его была тяжела, а не он ленивый.
Рассказ короткий, но открывает всю сущность якутского народа. Плохого писать не хочется, но коренной якут, самый ленивый. Но Макар хоть и не коренной, но от них нахватался.

Николай Лесков был большим мастером слóва — нынче он, к сожалению, полузабыт, да и в прежние-то времена его подавали главным образом как обличителя самодержавия и крепостничества: «Левша», «Тупейный художник», всё такое. Хотя, конечно, его писательских достоинств эта однобокость подачи нисколько не умаляет…

Лично я лет в десять Лескова знал уже в несколько большем объёме, а потому когда наткнулся в недрах шкафов на тоненькую книжечку, ничего особенного не заподозрил. Меня даже название не насторожило. Из детской серии книжка, чего ж тут подозревать-то? И растянулся поудобнее на диване, предвкушая почитать хорошего и уже знакомого писателя.

Предвкусил, ага. Вкусил и выкусил, мало не показалось…

Шутки в сторону — это оказалась страшилка очень высокого класса! Меня проняло так, что… в общем, очень даже проняло.

Нет, бояться спать в темноте я после прочтения не стал, всё ж таки разным чтением был уже закалён изрядно. Но вот книжку сию, только что осиленную, немедленно убрал куда подальше. Чтобы она своим видом как-нибудь нечаянно не вызвала в памяти сюжет и эмоции от этого сюжета. До тех пор, пока сам не соберусь с духом перечитать, дабы наконец пересилить эту память.

За всю мою более чем сорокалетнюю читательскую жизнь я лишь дважды прибегал к этой крайней мере борьбы со Страхом-из-Книги. (Вторым разом, если кому интересно, была гоголевская «Страшная месть»). Согласитесь, это о чём-то говорит. Хотя, конечно, «Привидение» я прочитал пораньше возраста, на который оно было рассчитано автором.

Жуткая страшилка, да. История Михайловского замка, построенного горе-императором по «знаку свыше», и опять же по «знаку свыше» успевшему пожить в нём до своего убиения всего ничего, менее двух месяцев. Затем в замке разместился инженерный кадетский корпус (отсюда и название), один из воспитанников которого повадился ночами пугать прохожих из окна «призраком убитого императора». Однако в замке и впрямь было «что-то нечисто»: столь неумные шутки столь тонкими материями привели к печальным последствиям: шутник был разоблачён и запорот до смерти, после чего уже его призраком старшие кадеты повадились пугать младших — на свою, опять же, беду. Заканчивалось всё полным кошмаром, учинившимся через некоторое время на похоронах умершего начальника училища. Там-то тема призраков и привидений дошла до логического завершения (жуть конкретная!) и катарсиса.

Как я и говорил, рассказ (а по объёму «Привидение в Инженерном замке» — это именно рассказ) написан великолепным художественным языком, типичным для Лескова. И воспринимался до ужаса — в прямом смысле — достоверно.

Через пару месяцев я снова откопал эту книжку, перечитал её, и понял, что прежних страхов больше не испытываю. Ещё через некоторое время я зачитал лесковский креатив вслух в дворовой компании (просили страшилку — получили страшилку!), и сработало на ура: компания разошлась в непривычном молчании и бегая глазами, а назавтра меня попросили больше таких кошмаров не читать и не рассказывать, а то реально страшно же — можно всё-таки чего-нибудь попроще?

Ещё через три года мою семью занесло на лето в Ленинград. Там я, натурально, предъявил категорический ультиматум: побывать в этом Инженерном зáмке, и точка! Родители, кстати, знали, что книжку эту я читал, — но о её воздействии на меня, скорее всего, не догадывались…

Зáмок был открыт для посещений — побывал. И задал прямой вопрос экскурсоводу. Тот покивал и сказал, что легенду о зáмковом привидении во многом сам Лесков нечаянно и сформировал. Вроде как были прежде какие-то смутные слухи и сплетни, но после такого убедительного креатива… А что ж вы хотите — слово, сказанное мастером-рассказчиком, имеет огромную силу…

А уже в XXI веке я увидел на полках букинистического магазина двенадцатитомник Лескова (1989-го, если не ошибаюсь, года издания) и вспомнил эту историю детских времён. Нашёл том с рассказом (где-то в середине), раскрыл на примечаниях и комментариях, прочитал приведённую там информацию…

Ёрш твою меть!

Это ж был святочный рассказ. Опубликованный аккурат в последние дни 1882 года (как бы не ровно за сто лет до моего прочтения)!

У меня в голове будто со щелчком сложился какой-то пазл. Ну да, теперь-то я знал, что такое «святочный рассказ» — но в детстве и понятия не имел. А вот тогдашние дети и подростки, читатели рассказа конца XIX века, не могли не знать.

И это знание защищало их при чтении. Они-то чётко представляли себе соответствующий канон наперёд: должно быть некоторое количество сверхъестественного и пугающей чертовщины, но закончиться всё непременно должно катарсисом и изменением к лучшему.

Дети конца ХХ века, рождённые в СССР, такой защиты не имели. Они неизбежно должны были воспринимать рассказ как данность, чего и произошло со мной. А позднее — и с компанией, которой я это прочитал. Ну вот откуда нам было знать, скажите на милость?! И самое-то главное — какой урод пропустил это в печать в детской серии без соответствующего предисловия?!

Лесков-то, конечно, не виноват. Он писал для современного ему читателя и исходил из тогдашних реалий, только и всего. Не ставить же ему в вину его литературное мастерство?

А вот вы, ежели надумаете читать своим детям, имейте, пожалуйста, всё вышесказанное в виду. А то ведь мало может не показаться ни им, ни вам. Оно вам надо?

Развязка истории в самом конце. Она быстрая. Весь остальной рассказ, т.е. его начало, это описание увлеченного ученого. Рассказ его истории, чем он занимается, чего не замечает, какая у него дочь, как он по ней скучает.

И вот, когда отец с дочерью разминулись: отец побежал встречать дочь, а дочь приехала сама домой и решила прибрать чуть в доме, случается самое страшное.

Этот момент момент определенно вывел меня из монотонного чтения, сердце замерло и я думала, что случиться дальше. Представив себя в этой ситуации, я бы рвала и метала. А может даже подумала, что моя жизнь кончена.

Вот уж неожиданный рождественский рассказ! Может, конечно, он отнесен в категорию "святочных", потому что весьма поучительный, но такое детям под елочкой точно читать не будешь. А вот в приятной компании под глинтвейн в самый раз.
Однажды, кадеты, неся службу в Инженерном замке заскучали и захотели себя как-то развлечь. Трагичная история замка располагает к рассказу ужасных историй. А от историй о привидениях, которые слышали где-то до населения замка собственными полтергейстами один шаг. Я, в детстве любившая страшные рассказы, их полностью поняла и даже до определенного момента поддерживала. Кадеты, почти такие же дети, решили пошалить (иначе и не скажешь), выдумали ради собственной потехи и устрашения новичков серого человека. Скажем прямо, и без них вокруг дворца ходит много таинственных и загадочных историй, одной больше, одной меньше - никто и не заметит. Все бы шло тихо мирно, во всяком случаи не выходило бы за рамки, если бы не находились люди, которым всегда мало и чего то не хватает. Но все должно иметь свою черту и строго определенные границы.
Честно сказать в какой-то момент мне вспомнился Николай Гоголь - Вий и я начала за них (и за себя тоже) переживать. Хорошо, что в итоге до Вия не дошло, но атмосферность истории и ассоциации пощекотали нервы.
Заметила, что в каждой книге, написанной Лесковым я особенно выделяю язык и стиль автора. И этот рассказ не исключение - именно образность метафор, которыми он описывает героев, создают реалистичных привидений от которых мурашки бегают по коже.

Многоуважаемые пользователи и посетители сайта.

Вот даже не знал по началу, как бы озаглавить отзыв ? И решил вынести в заголовок посыл рассказа. Знаете, Я очень сильно расплакался, да что там говорить ком в горле стоял во время всего процесса чтения рассказа.

МОЖНО КОНЕЧНО, с очень умным и циничным видом называть произведение разнообразными терминами типа - ЕКСПЛОТЕЙШН. (и это конечно тоже мнение) потому что сколько людей столько и мнений. Но в отношении этого рассказа я считаю подобное мнение насквозь мудацким. Сравните этот рассказ и "Мятную сказку" и поймёте о чем я говорю.
Литература вообще призвана по-моему мнению(более чем скромному) эксплуатировать душу человеческую, если Вы в нее верите. Заставлять просыпаться чувства и эмоции. Подвигать человека на добродетельные порывы. Движения мыслей и сознания , к любви ближнему своему. Возможно тот кто прочитает этот рассказ не пройдет мимо голодного и поможет. В наш просвещенный век интернета , инстаграма и... Как зовут соведущую Дома 2 БУЗОВОЙ (вот она мне нравится по некоторым ее поступкам)? Вспомнил Бородина.Она не так давно заявила, что те кто зарабатывает 20 тысяч должны просто больше работать а не просить денег у государства или нечто подобное. Большая молодец. Действительно, зачем призывать людей совершать добрые поступки ведь ты являешься лидером мнений...
Пожалуйста, прочтите рассказ.
Здоровья и благополучия Вам и Вашим близким в это нелегкое время.

Достоевский – мастер погружения в повествование, и неважно, будь то многостраничный роман, или совсем короткий рассказ, как этот. Его описания так точны и атмосферны, что ты не просто всё видишь глазами героя, ты чувствуешь, как леденеют кончики твоих пальцев.

Маленький мальчик, только что осиротевший, замерзший и голодный бредет по широкому проспекту, заглядывая в огромные окна, где полным ходом идет подготовка к празднованию Рождества. В праздничной суете никто не замечает его, никому нет дела до ребенка, который пытается выжить.

Кто даст тепла, обнимет и согреет? Есть ли надежда?
Писатель предлагает каждому дать ответ самому себе на эти вопросы.

В эти предпраздничные дни хочется читать добрые рождественские истории со счастливым концом.
Эта история другая! Она точно не оставит Вас равнодушным и даже возможно заставит заплакать. Но очень хочется, чтобы ее прочитал каждый!

Очень короткий рассказ о том, как советский журналист пишет рождественский рассказ. Ну а поскольку журналист советский, то рождество и символы высмеиваются. Заодно достается на орехи и елке, и Новому Году. Осуждается все это через образ генерала, который скучает по своему антисоветскому прошлому. Но чем дальше движется рассказ, тем больше грусти сквозит сквозь строки. И воспоминания накатывают на журналиста. Воспоминания о том, как счастлив был он раньше. И вот уже не понятно, кто над кем смеется: журналист над генералом или строго наоборот