Святочные истории

Как же я люблю истории и рассказы о привидениях! Сразу попадаешь в детство, вспоминая истории, рассказанные в ночи у лагерного костра. А когда действие происходит в замках, дворцах или в деревеньках картинка еще краше и загадочней. Так и Николай Семенович переносит нас "в здание бывшего Павловского дворца, известное нынче под названием Инженерного замка", нах-ся в Петербурге. Что сам город, что замок, славятся своими легендами о привидениях, тенях, звуках, голосах, слышащихся в ночи.

В дворце размещаются инженерные кадеты, которые в силу своей молодости, озорства и любопытства, устраивают шалости с надеванием простыней на голову, изображая привидений, пугают новичков рассказами о духе императора, который каждую ночь выходит из своей комнаты и осматривает свой замок, устраивали шуточные «похороны» начальника заведения, которого невзлюбили за дурной характер.
Но главной изюминкой рассказа послужили события, произошедшие после смерти генерала. У гроба было учреждено кадетское дежурство, по 4 человека. И одной темной темной ночью, в темой темной комнате шутники забыли чувство юмора, и испытали чувство страха перед привидением, о котором так много сочиняли.
Очень понравился финал, в котором мы узнаем логическую развязку. Рассказ жутко интересный. Он не большой, читается легко, провела с ним время с большим удовольствием. Наверно если б не Флэшмоб, не добралась до него своими путями

Слушать русскую классику, пронзительную, трогательную, такую добрую, написанную великолепным слогом, куда приятнее, чем очередные сводки о коронавирусе...

Я не особый любитель аудиокниг (мало их слушала), но как было пройти мимо этой замечательной радиопостановки по произведению одного из моих любимых писателей, Александра Ивановича Куприна)

Чудесный аудиоспектакль раскрывает нам рассказ с совершенно новой стороны. Не только как описание удивительного стечения обстоятельств, когда юный, но бедный, 14-летний пианист, Юра Азагаров получает шанс продемонстрировать свой талант, и не кому-нибудь, а самому Рубинштейну, не только как описание упорства и веры в себя и следования своему призванию несмотря ни на что.

Это еще и посвящение Музыке. Аудиоформа позволяет нам, читателям, перенестись в место действия рассказа и стать на минутку его участниками. Ведь мы слышим эти волшебные мелодии, мы наслаждаемся этой музыкой, как и остальные герои рассказа. И мы верим в этого юного мальчика-музыканта, верим, что все у него получится. Удача любит сильных, самоотверженных и терпеливых)

Очень душевная радиопостановка (слушаешь и забываешь обо всем:) И очень тонкий и одновременно мудрый рассказ. 5/5

В праздничные дни очень хочется поверить в эту новогоднюю сказочную историю о чуде взаимной любви рано повзрослевшей дочери и оставшегося ребёнком отца.

Итак, учёный Эгмонд Дрэп ради тишины и покоя поселился в маленьком и грязноватом городке. И так уж сложилось, что начало его семейной жизни практически совпало с началом написания двухтомного исследовательского труда, о котором герой мечтал со студенческих лет. Таким образом, в полунищенской обстановке подрастали одновременно два его любимых детища: научное сочинение и дочь Тавиния. Но когда девочке было шесть лет, умерла её мама. И безответственный отец, будучи не в состоянии тянуть двоих (дочь и научный труд), отдал своего ребёнка на воспитание каким-то дальним родственникам, сделав выбор в пользу будущего двухтомника, а не единственной дочери.

А вот и его мысли о своей избраннице – очеловеченной научной работе:

Вот жаль только, что рядом с этим сеятелем истины не хватило места живому и чувствующему маленькому человеку - собственной дочери, потерявшей маму. А ведь любящий родитель необходим ребёнку на постоянной основе, а не пунктирно. Особенно в такой тяжёлый период горевания.

Прошло 8 лет. Никакого финансового или деятельного участия в жизни Тави отец, судя по всему, не принимал. И даже ни разу не съездил её проведать. «Раз или два в год её привозила к нему старуха с орлиным носом, смотревшая так, как будто хотела повесить Дрэпа за его нищету и рассеянность, за все те внешние проявления пылающего внутреннего мира, которые видела в образе трубочного пепла и беспорядка, смахивающего на разрушение».

Вместе с ростом стопки рукописей заметно подрастало и количество хлама в тесной квартирке Эгмонда Дрэпа. И у окружающих, тщетно пытавшихся помочь герою в борьбе с нарастающим беспорядком, даже зародились сомнения в благополучном состоянии его умственных способностей.

А что же его дочь? 14-летняя Тави предупредила отца телеграммой об очередном своём приезде под Новый год. Но в назначенный день рассеянный учёный вспомнил об этом с трудом и с опозданием. «Теперь все его мысли были о ней. С судорожным нетерпением бросился он искать деньги, погрузив руки во внутренности третьей полки, куда складывал всё исписанное». И в спешных поисках единственной мелкой ассигнации, заранее им куда-то припрятанной, Дрэп временно переложил свои рукописи в подвернувшуюся мусорную корзину.

Отец с дочерью всё же разминулись… И Тави была впущена в сырую и холодную квартиру отца мрачным швейцаром. Она впервые приехала одна, без сопровождения. Находясь в горестном изумлении от увиденного, девочка мысленно сравнила такое жильё с конюшней и невыметенным амбаром. Дочь любила и жалела своего папу и решила сделать ему приятный сюрприз. Она в спешке перемыла посуду, выложила на стол привезенные с собой продукты и затопила камин, плотно набив его бумагой, взятой из мусорной корзины.

Встреча отца и дочки была нежной и трогательной. Однако чуть позже, догадавшись, чем был растоплен камин, учёный пришёл в ужас:

Прижав сложенные руки к щеке, дочь смотрела на отца с улыбкой и заботой. «Её светлый внутренний мир был защищён любовью». И вдруг произошло чудо: чаша весов с любовью дочери перевесила чашу с многолетним научным трудом. Приоритеты внезапно изменились, и на этот раз Тави оказалась для Дрэпа важнее двухтомника, то есть той самой «радуги, скрытой пока туманом напряжённого творчества».

Сама же девочка так и не узнала, что за бумаги она сожгла в камине и какой переворот произошёл в душе её мгновенно поседевшего отца. Тави только поинтересовалась, где он так припылил волосы. Но, несмотря ни на что, жить вместе с дочерью или хотя бы поближе к ней, чтобы больше общаться и участвовать в её судьбе, герой так и не надумал. Его учёную голову эта простая мысль даже не посетила. И отец, восстанавливая сгоревшие рукописи, будет лишь вспоминать свою единственную дочь Тави...

То есть, с точки зрения инфантильного героя рассказа, если уж у девочки умерла мама, то надо тут же попытаться её окончательно добить, фактически превратив ребёнка в круглую сироту при живом родном отце. И пусть маленькой дочерью, переживающей горе утраты самого близкого человека, добровольно и безвозмездно занимаются другие люди, но ни в коем случае не родитель, увлечённый плетением «золотой цепи, связывающей берега бездны». Так что ли получается?!

Но сама Тави настолько чиста и прекрасна душой (где, вне всякого сомнения, живёт истинная Любовь), что даже не очень хочется продолжать катить бочку на её безалаберного папашу, который в своём психологическом развитии задержался где-то в детстве. Ведь рано повзрослевшая дочь и сама всё понимает, но при этом принимает и любит отца таким, какой он есть. И, относясь как к ребёнку, называет его – «детка мой», а ещё - «глупый, рассеянный, учёный дикарь». Рядом с этой доброй и лучезарной героиней, словно по мановению волшебной палочки, отогревается и преображается в лучшую сторону всё вокруг: и случайные попутчики в дороге, и запущенная квартира, и давно остывший камин, и одинокое сердце её отца. Может, это новогоднее волшебство или рождественское чудо?

Кстати, при попадании в захламлённую квартиру отца у этой наполненной любовью девочки возникла очень актуальная и своевременная мысль:

С Новым годом! С новым счастьем!
И пусть не только в камине, но и в наших душах
всегда остаётся место для яркого огня любви!
И самые близкие люди пусть будут на связи постоянно,
а не только в новогодние праздники!

Сколько серебряных колец рождественских воспоминаний хранит на своей изящной кисти наша хрупкая память? Нет, не золотых, покрытых искристым снежным напылением солнечного дыхания детства. А лунных, расшитых серебряным кружевом, сотканным нежными пальцами влюблённой луны. Ведь что может быть более трепетным, нежели сновидение сердца, укутанного признанием под курчавым снежным маревом синевы рождественской ночи?

Разделить серебряную пудру воспоминания под сенью Святочного вечера, мерно колеблемого в бликах ритуального танца свечного мерцания, отважилось сердце некоего Павла Николаевича, композитора. Хоть история предупредительно очертила свой краткий путь от имени третьего лица, тесный круг близких друзей образовал подобие нимба для этой священной исповеди, извлечённой из недр иного измерения существования - духовного. И в небрежной простоте изысканных мазков мужчина срисовал нежный пейзаж своей давней любви, из которого проступил снежный силуэт портрета молодой женщины. Ида... Фиалковая тайна лабиринта взгляда, локон змеистый на лебедином изгибе шеи, горьковатая сладость духов из волнистого омута чёрного шерстяного платья... Ида. Подруга его супруги. Невинное искушение свежестью красоты несорванного цветка... Время раскроило судьбы путеводными стрелками жизни. Лишь случайная встреча под рождественским уютом вокзального купола оказалась роковым пересечением магических линий мгновения. Ида... Фиалковая тайна лабиринта взгляда, локон змеистый на лебедином изгибе шеи, горьковатая сладость духов из волнистого омута чёрного шерстяного платья... Ида! Уже чужая супруга с признанием на грешных губах, поцелованных морозом. Но, увы, искристые признания могут ранить безжалостным выстрелом буйного пламени мишень озябшего сердца. Нетрудно представить исход талой лужи обожжённых надежд... Ида. Серебряный сон.

Ида... Мой серебряный сон. Бунин в очередной раз исторг из глубины моего сердца звенящую пургу тоски по щемящему ощущению несбыточного. Читая, я замирала в снежном полушаге от запредельной фантомной боли по... чужой ностальгии. И, закрывая глаза, вдыхала медовый хмель лунного нектара, нетронутых морозом времени чувств. Я могла бы долго писать о лиловых отблесках изящного слога Ивана Алексеевича, рассеянного чувственными лепестками творческих следов по вьюжным строчкам волшебного рождественского рассказа о надрывной красоте вечного. Но... стоит ли? Бунин бесподобен и без моей жалкой ремарки. А "Ида" останется колечком воспоминания, нанизанным на нежную кисть моей памяти как дивный рождественский сон. Чужой серебряный сон, подсмотренный моим сердцем.

"Зимний пейзаж" И.К. Айвазовский, 1876 г.

Ещё одна история о рождественском чуде, которое поджидало юного тапёра в богатом московском доме. История начинается с описания семейства, краткого обзора характеров и положения в обществе. Отец привыкший жить практически в вечных праздниках, закладывая и перезакладывая свое имущество, не особо задумываясь о будущем. В семье много детей, по большей части девочки, читаешь и мороз по коже от осознания, что их положение, счастливое детство может внезапно закончится и завтра все могут оказаться на улице. Куприн лёгкими намёками даёт это понять, но пока что все счастливы. Ставится елка, все готовятся праздновать, в доме суета, толпа народу, гости все прибывают, шум и гам. В неразберихе оказывается, что на вечер нет оркестра и служанка приводит мальчика подростка, утверждающего, что отлично играет. Старшая дочь не верит и мальчик доказывает, что на деле является одарённым музыкантом. Отец семейства проникается сочувствием к мальчику и устраивает ему своеобразное прослушивание. На прямую это не сказано, также лишь лёгкими намёками, но понятно, что благодаря этому вечеру жизнь подростка полностью изменилась. История о том, как выгодно оказаться в нужном месте и в нужное время. Вывод напрашивается сам. С мальчиком случилось настоящее чудо, но по сути не стоит сложа руки сидеть и ждать когда к тебе в дверь оно само постучит. Нужно работать над собой, учиться и самому себя рекламировать и продвигать, если для достижения цели это требуется.

Пронзительный святочный рассказ Ф.М. Достоевского. Его сюжет прямо перекликается с крохотным рассказом Андерсена «Девочка со спичками», только здесь тона более густые и тёмные.

Писатель не жалеет красок, чтобы привлечь внимание читателей. Вот смотрите, какие несчастья происходят рядом с вами, пока вы сидите в тепле, вкусно обедаете, веселитесь и принимаете гостей.

Как это часто бывает у Достоевского, эта история надрывная, может быть даже слишком надрывная. Поймала себя на том, что хотя мне было очень жаль главного героя, но в конце возникло некоторое ощущение передоза.

Маленький нищий мальчик бродит по улицам Петербурга. У него не осталось никого из близких. На улице мороз крепчает. Он заглядывает в окна и видит счастливых людей. Он пытается... пытается зайти в один из домов. Но никто не обращает на него внимания. Ни от кого он не увидит помощи. Разве что жалкую попытку откупиться от него копеечкой. Ничего из этого не получается.

Достоевский, вероятно, хочет показать, что если нет искреннего желания помочь, то ничего из этого не выйдет.

Краткое описание звучит очень мелодраматично, но и весь рассказ написан в таком духе. Лубочное описание мальчика, попавшего на небесную ёлку к Христу, тоже максимально мелодраматичное.

В конце ФМ пишет, что все, что он сочинил могло случиться на самом деле.

«И зачем же я сочинил такую историю, так не идущую в обыкновенный разумный дневник, да еще писателя? А еще обещал рассказы преимущественно о событиях действительных! Но вот в том-то и дело, мне все кажется и мерещится, что все это могло случиться действительно, -- то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об елке у Христа -- уж и не знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться, или нет? На то я и романист, чтоб выдумывать»

Хочешь - не хочешь, а задумываешься, может ли сегодня такое случиться? Хочется верить, что мир стал немного гуманнее, ну или в то, что работают соответствующие службы, которые не дадут одинокому ребёнку замерзнуть на улице.

Грустная история. Есть в ней и Христова ёлка, и детский праздник, но после нее остается печальное послевкусие. С одной стороны, думаешь, что слишком все в лоб рассказано и показано. Вот, гляньте, люди (не)добрые, куда приводит душевная черствость.

С другой стороны, может так и надо, чтобы привлечь внимание к одной простой истине. Надо быть добрее к ближним и помогать по возможности тем, кому наша помощь нужна.

Не хочу никого обижать, большую и чистую любовь питаю к Достоевскому Ф.М., но, если ввести в литературу жанр «exploitation», то этот его рассказ окажется бессмертным каноном. Рассказ, написанный единственно за тем, чтобы разжалобить чувствительного читателя, заставить его задуматься о зле нашей жизни и… попытаться что-то сделать? Что?

Название у рассказа идеальное – «Мальчик у Христа на елке». Мальчик в наличии, Христос как бы тоже есть, елка маячит на заднем плане, но и черт бы с ней. Безымянный ребенок потерял мать, в зимний праздник слоняется по замершим улицам, смотрит в окна, на других детей, счастливых, а сам он никому не нужен. Остается только помирать на морозе в надежде «там» воссоединиться с умершей матерью и любящим Богом.

Нет, я понимаю, что Достоевский этим крохотным рассказом хотел привлечь внимание к горестям детей из низших сословий. Конечно же, нужно говорить о проблемах сирот, о брошенных и замерших детях, о черствости населения. Но, как мне кажется, нынче хоть кто-то бы самостоятельно обратил внимание на маленького ребенка, одного, в большом городе, голодного и заплаканного – случайный прохожий, полицейский?.. В рассказе же Достоевского всем настолько наплевать на ребенка, что бросают его умирать на улице, и это в центре столицы! Ну бродит по городу ребенок один-одинешенек, ну замерзает – и что? Случай в 21 веке совершенно адовый, достойный обсуждения в соцсетях и на федеральных каналах. Хоть убейте, не могу себе представить замершего на Тверском бульваре шестилетнего ребенка. Времена, к счастью, поменялись. А говорят еще, что в Российской империи люди были духовнее и Бога чтили. То ли наше безбожное и аморальное время, ага.

Посмотришь: рассказ как бы призывает быть внимательнее к детям, замечать их несчастья, но из-за того, что написан он с невыносимым надрывом... меня он оставил совершенно равнодушной. Казалось, Достоевский прям кричит: «А ну пусти слезу, бесчувственная скотина! Давай! Тебе не жалко замерзшего ребенка? Да в тебе нет ничего человеческого!» Честно, история маленькая, но с самого начала меня не оставляло ощущение, что моими чувствами пытаются манипулировать, беспардонно лезут в душу без моего согласия и начинают там за что-то дергать, чтобы вызвать у меня «правильную» реакцию. А так-то счастлива, что прочитала давно лежавший в запасниках рассказ. Но послевкусия и уж тем более удовольствия он мне не доставил. Ставлю положительную оценку исключительно из уважения к личности Ф.М.

Этот рассказ о временах Екатерины II интересен не своей мистической или вампирской стороной, а больше детективно-исторической.
Царице доложили о загадочном случае убийства в церкви (священника нашли мёртвым с перегрызенным горлом, рядом лежал потерявший сознание дьячок). Убийство приписали мертвецу, над которым совершалось отпевание. Мол встал из гроба и решил кровушки попить. Упырь значит. Вкололи ему осиновый кол и закопали в лесу.
Екатерина II послала за знаменитым сыщиком, Шешковским Степаном Ивановичем - главой и следователем Тайной экспедиции. Шешковский лицо историческое. Он был доверенным лицом императрицы и тайно расследовал многие дела, в том числе, связанные с Пугачевским бунтом или с пасквилями на Екатерину. Его боялись. Есть легенда, что Радищев упал в обморок, услышав имя Шешковского.
Государыня императрица была мудрой женщиной, она сразу поняла, что дело тут нечисто, только нечисть к этому делу не имеет никакого отношения.

Доказать сей факт и найти настоящего убийцу высочайше повелела Шешковскому. Можно было бы подумать, что императрица решила не мелочиться - пусть начальство займется упырями, но, возможно, Екатерине было важно узнать не скрывалось ли за таким странным случаем более злого намерения, мало ли кто может упырем прикинуться?
И приступил глава тайного ведомства к расследованию со всем усердием: переодевания то в беспоместного дворянина (оказывается беспоместные иначе одевались), то в странника, то слежка, то прослушка. Помог случай, основанный на глупости человеческой.
Рассказ немного (много-много) наивный, но в этой наивности его прелесть.
Помню, что у Данилевского в романе "Княжна Тараканова" была попытка провести следствие по делу самозванки. Но всё же тот роман больше походил на привычный приключенческий тех времен с дворцовыми интригами.
А в этом рассказе появляется сыщик, показана его работа. Жаль только, что не показана работа серых клеточек детектива, а все больше угрозы и запугивания.
Было бы интересней, если бы детективом был не сам Шешковский, а простой, но умный и дотошный экспедитор или следователь. Данилевский любит громкие имена, видимо их любили и его читатели.
А что Екатерина, осталась ли она довольна следственной работой? Она осталась довольна собой.

Васильев вечер это ночь с тринадцатого на четырнадцатое января, то, что мы называем старым новым годом. Четырнадцатое или первое января по старому — день Василия Великого, отсюда название.
Время с Васильева вечера до крещенского сочельника было (и остаётся для всех желающих) временем гаданий. Именно оно чаще всего отражается в святочных рассказах.
Принято считать, что святочный рассказ это разновидность западного рождественского рассказа с элементами славянской мистики. Я для себя разделила рассказы русских классиков о времени с Рождества до Крещения на два типа: рождественские — грустные и светлые, с ангелами и Христом, детскими ёлками, приходящим чудом в виде доброго богатого дяденьки в коморки к больным беднякам; и святочные — страшные, "ужастенькие", наполненные мистикой, гаданиями, всякой нечистой силой, мертвецами и кладбищами. Поэтому мне немножко странно бывает видеть на обложках сборников с названием "Святочные рассказы" милых ребятишек вокруг нарядной елки — посмотришь содержание, а там мертвецы и вурдалаки.
Как я уже написала, время святочного рассказа начинается чаще с таинственного Васильева вечера, когда гаданья самые сбыточные, и "решается на последнее, самое действительное".

Забавный рассказ Михаила Погодина тоже о гадании. Вот так описано гадание в рассказе.

(Святочные гадания. К.Е. Маковский. 1890 год.)

Гадали в основном девушки на суженного, и в рассказе "Васильев вечер" главная героиня — девушка, дочь премьер-майора Захарьева, переехавшего из Москвы в Муромскую деревню. Леса Муромские дремучие-могучие и водятся там, помимо грибов и ягод, не только лешие и ведьмы, а и обычные разбойники, душегубы.
Героиня рассказа, подобно Светлане из баллады Жуковского, вернулась с деревенских гаданий в большом сомнении и, чтобы выйти из него, решила кое-что уточнить у зеркала, а точнее у отражения двенадцати зеркал в самую полночь.

И увидела она в зеркале не призрака и мертвеца, а огромного, страшного мужика, выросшего за её спиной, с криком: — Где ключи от денег!
Что было дальше не расскажу, читайте сами, если интересно. Но девушка в обморок не упала. Она оказалась очень смелой и сильной. Лучше бы разбойники не заходили в её дом.
Васильевым вечером история не закончилась, а продолжилась летом. Это приезд суженного-ряженного, батюшкино благословение, плен у лесных разбойников, побег, дружба с лесом. Помощь к героине не спускалась с небес. Рассчитывать приходилось только на саму себя и людей, которые тоже не испугались разбойников. И если бы не невероятная отвага и сила духа дочки Захарьева, даже не знаю, получился бы святочный рассказ или нет?
Эта полубыль-полусказка несёт важное нравственное правило:

Всего лишь маленький рассказ, лёгкая завитушка на морозном стекле новогодней литературы, но сколько в ней тепла и света. Сколько потаенного смысла! И вроде ничего нового, но как же хорошо знакомиться с такими вещицами в канун праздника.

В неприветливом городишке Коменвиль жил да был Эгмонд Дрэп. Едва ли этого ученого малого можно было назвать счастливым, всего-то радости в жизни – многолетний труд, приютившийся стопкой исписанных страниц в книжном шкафу, да Тавиния. Дочка! Солнце, озаряющее его скучную жизнь лишь дважды в год. Близится праздник, и Эгмонд торопится на вокзал встречать Тави, предвкушает заветную встречу, еще одну возможность увидеть любимое милое лицо… Куда же запропастилась ассигнация, на которую нужно купить что-то съестное к праздничному столу? И вот почтенная рукопись, оказавшаяся в центре урагана поисков, непривычно втискивается в сорную корзину… С Тави он разминется буквально на пять минут! Вот только подчас и несколько минут могут изменить жизнь.

Что же ждет Эгмонда Дрэпа? А ждет его величайшее потрясение и переосмысление. Осознание, что ради по-настоящему любимого человека порой приходится жертвовать, претерпевать сердечную боль с одной лишь мыслью: не навредить, не испугать, не отвратить. Что есть стопка страниц? Чепуха! Напишутся снова. Куда страшнее потерять солнце своей жизни.