Цитаты из книги Моралии

- ...у одних восприятие художественного произведения не точное, а как бы только обобщенное; другие же, расчленяя вещь в своем суждении по частям, не оставляют ничего из ее достоинств и недостатков незамеченным и не получившим надлежащей оценки.

- ...пища нам не только средство к жизни, но и средство к смерти. От нее и болезни вскармливаются в нашем теле, одинаково страдающем и от недоедания и от переполнения; часто даже не так трудно бывает раздобыть и собрать пищу, как усвоить ее телом и разнести по членам.

[ПРИМЕЧАНИЕ: «Все полно богов» — знаменитое утверждение [Фалеса] впервые цитируемое Аристотелем].

[Примечание: «Дом — это не стены, а люди» — мысль Ксенофонта].

- Вижу я, дорогой мой Никарх, что впрямь течение времени погружает предметы во мрак и скрывает от взгляда, если даже о делах недавних и памятных выслушиваются с доверием явные выдумки.

Пизо­ну, кото­рый с отмен­ною заботою отстро­ил себе дом от осно­ва­ния до кры­ши, он [Цезарь Август] ска­зал: «Усер­дие твое — радость для меня, пото­му что от это­го дума­ет­ся, что Рим будет сто­ять веч­но».

Фило­соф Афи­но­дор, соста­рив­шись, попро­сил его [Цеза­ря Августа] к себе домой, и он при­шел. С про­щаль­ны­ми поже­ла­ни­я­ми Афи­но­дор ему ска­зал: «Если, Цезарь, будешь в гне­ве, то, пожа­луй­ста, ниче­го не гово­ри и не делай, пока не ска­жешь про себя все два­дцать четы­ре бук­вы азбу­ки». Тут Цезарь, схва­тив­ши его за руку, вос­клик­нул: «Ты мне еще нужен!» — и помог ему про­жить еще целый год, при­го­ва­ри­вая [стих Симо­нида]: "В мол­ча­нии — вер­ней­шая награ­да".

За ужи­ном одна­жды зашла речь, какая луч­ше смерть; Цезарь ска­зал: «Вне­зап­ная».

Раз­бив одним уда­ром Фар­на­ка Пон­тий­ско­го, он [Гай Цезарь] напи­сал дру­зьям: «При­шел, увидел, победил».

И он [Гай Цезарь] высту­пил из Галль­ской про­вин­ции на Пом­пея через Руби­кон со сло­ва­ми: «Жре­бий бро­шен!»

Дела отваж­ные и вели­кие, гово­рил он [Гай Цезарь] , нуж­но делать, а не обду­мы­вать.

Он]Гай Цезарь] пла­кал, читая о дея­ни­ях Алек­сандра, а на вопро­сы дру­зей ска­зал: «В мои годы он победил уже Дария, а я ниче­го еще не сде­лал».

Когда вспых­ну­ла враж­да меж­ду Пом­пе­ем и Цеза­рем, он [Цицерон] ска­зал: «Я знаю, от кого бежать, но не знаю, к кому бежать».

Ора­тор Цице­рон под­вер­гал­ся насмеш­кам за свое имя, и дру­зья сове­то­ва­ли пере­ме­нить его, но он отве­чал: «Нет: имя Цице­рон (“горох”) я сде­лаю слав­нее, чем такие, как Катон (“кот”), Катул (“щенок”) или Скавр (“тол­стая лодыж­ка”)».

Тот, кто под цар­скую всту­па­ет сень, Есть раб царя, хотя б при­шел сво­бод­ным. -(Софокл).

«...у вос­хо­дя­ще­го солн­ца боль­ше поклон­ни­ков, чем у захо­дя­ще­го!» -(Гней Пом­пей).

Сул­ла Счаст­ли­вый самы­ми боль­ши­ми сво­и­ми уда­ча­ми счи­тал две: во-пер­вых, что с ним дру­жил Метелл Пий, и во-вто­рых, что он мог сжечь Афи­ны, но поща­дил.

При­вер­жен­цы Гая кри­ча­ли: «Смерть тира­ну!» Сци­пи­он [Младший] ска­зал: «Пра­виль­но, что кто вста­ет вой­ной на оте­че­ство, тот хочет моей смер­ти, — ибо ни Риму пасть, пока сто­ит Сци­пи­он, ни Сци­пи­о­ну жить, когда Рим падет».

При жиз­ни Сци­пи­о­на он [Цеци­лий Метелл] враж­до­вал с ним, но когда тот умер, то горь­ко скор­бел и сыно­вьям сво­им при­ка­зал участ­во­вать в выно­се его тела: «Боги ока­за­ли Риму вели­кую милость, — ска­зал он, — что Сци­пи­он родил­ся у нас, а не в чужом наро­де».

Один из моло­дых три­бу­нов спра­ши­вал его, како­вы его замыс­лы. Он [Цеци­лий Метелл] отве­тил: «Если бы их зна­ла хотя бы моя руба­ха, я бы тут же ее бро­сил в огонь».