Ночевала тучка золотая

только что дочитала эту книгу... Непреодолимое желание рассказать о ней. Впечатлена сильно. Нет, ни разу не заплакала, но боль и сдавленность, испуг и ужас от прочитанного.

Читала взахлёб, не останавливаясь на то, чтобы выписать наиболее запомнившиеся и впечатлившие моменты. Просто жалко было тратить даже несколько минут на то, чтобы записать. Это как слушаешь человека, сидящего перед тобой, и рассказывающего о том, что он пережил, как всё это было. Он не стремится запасть тебе в душу, не стремится получить твоё одобрение - нет, он просто рассказывает. А ты слушаешь. Живые образы в голове - ведь всё это было на самом деле. И немногое тебе тоже знакомо. Временами смеёшься. Нет, не от того, что сказано было, а от того, как тебе это преподнесли. Да, я искренне смеялась в начале книги, и даже на середине. А потом... а потом было страшно.
Оказалось, что я совсем не знаю тот русский язык... детдомовский...

Читайте. Это сильно - ощущать эмоции и чувства писателя.

«Большая Россия, много в ней красивых мест, а бардак, посудить, он везде одинаковый…»

Книга о детях, многие прочли ее в соответствующем возрасте. Я читала повесть впервые, и не жалею, что книга не попала мне в руки раньше. Уверена, что дети способны понять не всю глубину произведения, весь его трагизм. Легкость языка повести обманчива, потому что «Ночевала тучка золотая…» требует от читателя не только нравственной чуткости, но определенной зрелости, мудрости, само чтение этой книги требует мужества, впрочем, как и все книги о войне.
Действие повести захватывает два временных отрезка, которые переплетаются друг с другом: последний военный год, в котором живут Кузьменыши; и «реальное» время из которого ведет свой рассказ сам автор, уже из недр «удобной московской квартиры».
Автор рассказывает нам свою собственную историю, все, что с ним когда-то произошло, - это крик души, последняя попытка найти тех, с кем он выживал тогда. «Эта повесть, наверное, последний мой крик в пустоту: откликнитесь же! Нас же полтыщи в том составе было! Ну хоть еще кто-то, хоть один, может, услышит из выживших, потому что многие потом, это и на моих глазах частью было, начали пропадать, гибнуть на той, на новой земле, куда нас привезли…»
Повествование ведется от третьего лица, однако кое-где всплывает «мы» и «я», что, на мой взгляд, еще больше выдает автора, как участника описываемых событий.

Кузьменыши живут здесь и сейчас, «завтра» может не быть, а про «вчера» они не помнят, им неведомо даже время собственного рождения. Существование для братьев лишь настоящего времени, конечно, обусловлено постоянной борьбой за выживание, за кусок хлеба.
Подмосковье и Кавказ – два жизненных полюса для Кузьменышей. Без сожаления оставляют они ХЛЕБОРЕЗКУ, уезжая на Кавказ, к лучшей жизни, где как им казалось: «Горы размером с их детдом, а между ними повсюду хлеборезки натыканы. И ни одна не заперта. И копать не надо, зашел, сам себе свешал, сам в себя поел. Вышел – а тут другая хлеборезка, и опять без замка».
Однако, как казалось из далекого подмосковного детдома, благословенная спасительная земля встречает их пустынной тишиной. Этот образ пустыни, мне кажется, является центральным для повести. Мир – пустыня для братьев, в которой они одни, надеяться можно только на самих себя. Пустынен и окружающий их мир. В буквальном смысле пустой становится земля для Кольки после смерти Сашки. В пустыне нельзя выжить, но ее можно попытаться перейти. Именно так живут Кузьменыши – в движении. «К поезду, к вагону, да и к дороге мы привыкли, это была наша стихия. Мы чувствовали себя в относительной безопасности среди вокзалов, рынков, мешочников, беженцев, шумных перронов и поездов».
Им проще добывать пропитание в четыре руки, убегать на четырех ногах и смотреть на мир четырьмя глазами. Братья предстают перед читателем не двумя разными личностями, а одной, цельной, неделимой. Между тем, братья совершенно разные, разные внутренне, с разными характерами и даже взглядами на жизнь. Просто они как две половинки идеально дополняют друг друга.
Вот почему смерть Сашки становится для Кольки катастрофой, так как это не просто гибель близкого, дорогого, единственного в мире жизненно необходимого существа – это в общем-то собственная, заживо переживаемая смерть. Раз уж они были единым целым, смерть одного, означала смерть второго.
Только появление Алхузура, который назвался его братом, возвращает Кольку к жизни. В свою очередь воскресение Кольки – это продолжение жизни Сашки.
К слову, братство в повести Приставкина – не семейное, родовое понятие, а нечто обозначающее духовную близость, единство двух половинок, если угодно (что нам доказывает невозможное на первый взгляд братство Кольки и Алхузура). Так вот, «семейными» не считали себя даже сами братья Кузьмины, это даже претило им. Ни в разговорах, ни в мечтах, ни в воспоминаниях – ни разу не возникают образы отца, матери, семейного дома. Они даже не примеряют к себе эти понятия, не совмещают, не связывают их с собой: «про семью братья не поняли. Они этого понять не могли. Да и само слово семья было чем-то чужеродным, враждебным для их жизни». Это еще больше подчеркивает их покинутость, беспризорность.
Видимо, всю жизнь беспризорники обречены скитаться – даже финал повести не дает конкретного ответа, где найдут свое постоянное обиталище дети, нет, они продолжают свой жизненный путь.
Сашка тоже отправляется в свое последнее путешествие на поезде.

По моему мнению это жемчужина русской литературы, которая завораживает с первых страниц. Автор мастерски создает мир, наполненный искренними эмоциями и глубиной человеческих переживаний. Каждый персонаж этой истории – это настоящий живой человек, с его радостями и горестями, что делает их близкими и понятными каждому.

Приставкин великолепно передает атмосферу времени, в котором разворачиваются события. Его описания природы и повседневной жизни так детальны и поэтичны, что порой кажется, будто сам оказываешься в тех заветных уголках, где прорастают мечты и надежды. Глубокая трогательность сюжета заставляет задуматься о важных вещах: о дружбе, любви, о том, что значит быть человеком.

История наталкивает на философские размышления о жизни и смерти, о том, как важно ценить каждое мгновение. Автор умеет задать вопросы, на которые сложно найти ответы, и это делает его произведение по-настоящему глубоким. Каждый герой проходит свой путь, и автор щедро делится с нами их внутренними изменениями. Стиль письма изыскан и лаконичен, текст насыщен смыслом. Кажется, что слова сами просятся на страницу, и даже простые, на первый взгляд, фразы оставляют сильное впечатление. Приставкин использует метафоры и образы так умело, что их легко запомнить.

Эта книга – не просто художественное произведение, это философское размышление, в которое автор вложил частицу своей души. Произведение заставляет задуматься о судьбе человечества, о том, как нам жить в мире, полном конфликтов и несоответствий. Читая, ощущаешь, как война и мир, радость и печаль переплетаются в нашем существовании.

Рекомендую эту книгу всем, кто хочет не просто прочитать, но и почувствовать. Это история, которая заставляет открывать сердце, принимать себя и окружающий мир, несмотря на все его сложности, это произведение оставляет след в душе, и каждый найдет в нем что-то свое, уникальное и важное.

Горькой иронии этого лозунга, наверное, пока не понимает никто в комнате детдома, где он звучит: ни крымский татарин Муса, ни немка Лида Гросс, ни братья Кузьменыши, про которых рассказывает Приставкин то ли свою, то ли выдуманную историю.

Братья Сашка и Колька Кузьмины жили себе в подмосковном детдоме, голодно, холодно, хуже собак начальника, которым доставалась их еда, но хотя бы были друг у друга. И однажды их голодную ватагу отправили на Кавказ, заселять пустынные территории. Откуда взялись на Кавказе эти территории и что там будут делать колонисты — это слишком сложные вопросы для голодных детей. А ещё до Кавказа надо в прямом смысле дожить и не сдохнуть по пути, потому что директор детдома и в дорогу жратву зажилил.

На Кавказе действительно много еды, но много там и страха. Взрослые оглядываются по сторонам, боятся сказать лишнее, не зажигают по ночам свет и снова ровным счётом ничего не объясняют детям. То ли считают их ещё маленькими, то ли просто слишком загружены своими заботами. Как говорит один из персонажей, перестали выживать, но всё ещё не начали жить — разобщённые, оглядывающиеся в поисках врагов, запуганные и своими, и чужими.

Повесть, написанная на излёте советской эпохи, говорит о многих вещах, о которых тогда было не принято: о преступлениях детдомовцев-«шакалов», на которые дети идут, чтобы выжить, о бюрократах на местах, которые совсем не «всё для фронта, всё для победы», о преступлениях тех, кто «перемещал» неугодные народы, и тех, кто мстил за своих. Но больше всего, конечно, о жестокости, которую породила война, даже несмотря на то что войны на страницах мы не увидим.

Это крик души автора. Увлекательно и страшно наблюдать, как смешиваются его воспоминания и вымышленная история Кузьмёнышей, его приятелей из детприёмника Грозного. Приставкин часто сбивается с «они» на «мы», а потом на «я». Пытается отстраняться, но вновь добавляет себя и свои слова в текст напрямую, а не через героев. И читатель уже не знает, кто провёл ночь в кукурузном поле, прячась от всадника с шашкой; кто шёл сквозь огонь полей, которые подожгли свои же советские солдаты; кто скитался с братом по горам, одинаково чужой для всех сторон этой грызни. Колька? Сашка? Толька?

И сильнее всего после этой истории меня мучает вопрос: неужели не было у автора такого же брата Сашки-Кольки и ему пришлось вынести этот ужас в одиночестве?

Тот самый момент, когда сюжет мне понравился, а вот исполнение не очень.

И "это не понятно, что происходит", ведь человек, написавший это произведение сам на собственной шкуре испытал подобный опыт, поэтому книга должна быть на разрыв, потому что всё в ней правда, и человек не по наслышке знает о чем говорит.

Однако, не смотря на кучу восторженных отзывов, на меня книга данного эффекта не возымела.

Сама история братьев в целом интересная, хотя с претензией можно заявить, что больше половины в произведение ничего будто бы и не происходит.
Да, вывезли братьев на Кавказ, и там они по обыкновению своему продолжают выживать да приспосабливаться. И только в последних главах набегает тот самый накал. Переживши такие страшные события, ребенок не расчеловечевается, а находит в себе силы жить эту страшную и несправедливую жизнь дальше, находит хоть малую толику утешения в названном брате.

Но большая претензия у меня всё же к языку, которым написана книга. И здесь вопросы даже не к фене, на которой разговаривают детдомовцы, в это как раз охотно верится. Мне скорее не понравился сам стиль построения предложений.
Текст прям спотыкач какой-то. Повествование больно витиеватое, перегруженное, что на каждом предложении язык или глаза сломать можно.

Но при этом само произведение остаётся пресным. Вот здесь я охотно соглашусь с частью рецензий. Большей частью идёт повествование обыденной жизни детдомовских ребят ещё и в годы ВОВ. Да, они голодают, они постоянно воруют и бегут от нужды. Ну а каким должно быть их детство в таких обстоятельствах, это то как раз всё логично, и, хоть и ужасно в целом, но не удивляет.

И вот идёт такое повествование вплоть до подробного мерзкого описания горя, произошедшего с Сашкой, а это, на секундочку, в последней трети книги изложено.

И в довершение ко всему как раз-таки тот самый психологический портрет пережившего ужас ребенка, который ещё и силы нашёл как-то двигаться дальше.
Вот этот момент действительно ценен в книге, а две трети так пустой трёп, хоть и о тяжёлых днях детей всего лишенных.

Перефразируя Милорада нашего Павича, скажу: здесь лежит мужчина, который никогда не прочитает эту книгу после следующего предложения. Предложение будет такое: в книге Приставкин с уважением использует феминитив “шофёрица”! Прощай, неизвестный друг, нам будет и без тебя хорошо.
Не хотелось бы, в общем-то, как-то шутить в этой рецензии, но ведь и читая эту страшную книгу можно порой рассмеяться. Если жить одним горем, можно очень быстро сойти с ума, – тем более, что речь про детей, которые искренне не понимают, почему взрослые не могут просто жить мирно.
Книга важная и нужная, судя по всему, населением не до конца понятая (если бы была понята - жили бы в другом мире). В 90ые многие узники лагерей и жертвы репрессий ждали, что про это наконец-то будут открыто говорить! Мир всколыхнёт эта правда! Но никому она оказалось не нужна, все были заняты выживанием в нынешнем дне, попытками заработать. Кто-то – хотя бы себе на хлеб, кто-то – как можно больше, так много, насколько это вообще возможно. Кому есть дело в такой ситуации до репрессий сорокалетней, пятидесятилетней давности? Да даже недавним – если мир так круто поменялся? Но без прошлого и анализа этого прошлого люди будут вынуждены проживать его снова и снова.
Приставкин прожил интересную, важную жизнь. Я всем советую поискать его интервью, посмотреть его правозащитную деятельность. Даже если вам его идеи не близки по каким-то причинам, стоит попробовать понять, почему он так говорил. Человек, с одной стороны русский и не открещивающийся от этого, с другой - своими глазами видевший боль другого народа, понявший её, не бросившийся в слепую ненависть, хотя видел и то, какой кровавой может быть его борьба. Почему он смог, а многие, кто всю это кровь видел разве что по телевизору - нет?
В предисловии хорошо и честно про всё сказано. Без истерик, не как сейчас любят, серьёзно и по-взрослому. Автор предисловия за коллективную ответственность, но не по национальному признаку. Даже возмущается - почему это мы фашистов стали называть “немцы”? В общем, в твиттере был бы скорее всего облаян. А вот про правду чутьё его обмануло. Сказал, что “нехватка её - в основе многих наших бед”, но современная практика показывает, что люди готовы от правды ловко уворачиваться, даже если им суют её под нос. Да и тогда – стоило бы ему поговорить с верными сталинистами, отмантулившими немалый срок от звонка до звонка по политической и продолжавшими верить в то, что это только их посадили по ошибке, а уж остальные-то сидят за дело, может быть, и поменял своё мнение, – хотя правда, конечно, нужна, но иногда и её недостаточно. Что надо? Долгая и нудная совместная работа. Правду недостаточно сказать один раз и ожидать волшебного эффекта. Надеяться на человеческую порядочность, как бы это ни было грустно, не получается. Будет страх, будут вбитые с детства знакомые и безопасные идеи. Но кто разрешит делать эту работу? Пока она кому-то не выгодна - никто.

Большая часть книги мне показалась ужасно скучной. Да, конечно, жалко голодающих сирот, но когда тебя каждую страницу тыкают носом в то, какие они несчастные, но сюжета КРОМЕ того, что они несчастные, практически нет, сопереживание сменяется раздражением. Сашка с Колькой мне местами понравились, некоторые второстепенные персонажи тоже, но Регина Петровна бесила от начала и до конца.

Я думала, что книга будет про набеги чеченцев, но они начались почти в самом конце, и раскрыты были мало. Я уже решила, что книга меня так и оставит равнодушной, но потом случилась ТА САМАЯ сцена. Конечно, я знала, что в истории будет смерть, и даже правильно предполагала, кто примерно умрет. Но то, как была описана эта смерть (вернее, тело), и реакция второго персонажа – это была одна из самых жутких вещей, что я читала. Не могу сказать, что мне очень понравилось то, что было дальше, весь этот замут с чеченским мальчиком, но конкретно ЭТА глава меня проняла. Поэтому я и поставила книге положительную оценку.

Жалею ли я, что прочла ее? Нет. Рекомендую ли я ее всем в обязательном порядке? Да тоже нет. А еще считаю, что в списки школьной литературы однозначно нужно пихать другие вещи, а вот такое хорошо бы сознательно выбирать для прочтения.

P.S. Чистая имха: ужасно раздражали дурацкие песни/стишки и то, что маленьких детей Регины все называли «мужички». А еще внезапные сломы четвертой стены, когда автор от первого лица обращался к читателю.

Странные у нас сейчас детские книги с рейтингом 12+... Я бы такую ребенку не дала до старших классов. Да и вообще, не настолько обязательная к прочтению вещь. Я бы жила нормально и с багажом других книг о войне без этой. Но раз подарили и стоит на полке, надо же было, наконец, познакомиться.
Читается тяжело. Долго толком ничего не происходит. Главных героев жалко, но в то же время они сами далеко не ангелочки. И даже не обычные дети. Детдом накладывает свой отпечаток на психику мальчиков. Но все это спокойно читалось до понятно-какой-сцены в конце книги. Даже там не плачешь, а накатывает ощущение леденящего душу ужаса. Одновременно от того, что такое могло произойти, и от того, что автор зачем-то начинает добавлять физиологических подробностей, которых раньше в тексте не наблюдалось.
Что касается темы книги, то, на мой взгляд, автору не удалось убедительно подать мысль "давайте жить дружно". Как ни крути, почти все показанные им чеченцы - бандиты и убийцы. Этим персонажам я вообще не смогла сопереживать.

Книга, события в которой происходят во время ВОВ, но тут нет описаний подвигов или автоматных очередей, великих битв или разрывов бомб. Тут есть только беспросветная, ужасная тоска и жалость к детям - сиротам, выживающим в тылу. Они каждый день своей жизни берут штурмом.

Вы конечно спросите: - зачем нам это читать, ведь война давно прошла и сейчас дети как сыр в масле катаются? А я отвечу; - эта книга будет актуальна всегда или до тех пор, пока в нашем мире будут существовать равнодушные взрослые и несчастные, брошенные дети.

Можно ли книгу рекомендовать для чтения детям? Я думаю, что нет, и рада что её нет в школьной программе (мнение, конечно же, сугубо личное). Я бы поставила ей значок ограничения 16+ Во всяком случае, не дала бы своему ребёнку читать данное произведение раньше. Не каждый взрослый сможет осилить и переварить то, что в повести описано.

Финал просто меня убил! Ударил обухом по голове так, что я три дня ходила и прокручивала у себя в голове этот финал и думала: зачем? Зачем автор так поступил со своими читателями? Ведь смысл произведения и так лежит на поверхности и понятен был бы даже ребенку младшего школьного возраста. А благодаря таким ужасным сценам жестокости, он вычеркнул из списка читателей детей, для кого, собственно, эта повесть и была написана.

Поэтому, я тут хочу предупредить родителей - для начала самим прочитать, а потом уже принимать решение, читать ли эту повесть ребенку?