Часы толпа угрюмых старцев
Дрожит их задержав засов.
И скуден изможденный дар цевниц лепечущих как некий хлебодар
Но я! я! виночерпий
Я ломаю свой череп и
Свою душу…

Плаксивый железнодорожный пейзаж.
(иногда проходит поезд)
Насыпь изогнулась
Ихтиозавр
Лежащий в болоте
Забытых литавр
Ржавые травы
  вонючие воды
     неба прогнившего
           своды
        но гордо подъяты
          красные симафоры!..
          но злобно проклятый
          лукавствали взоры
     чахлыя встречи
  изломаны плечи
Живая едва
Шелестит трава
Заржавелых литавр
Гниющий ихтиозавр
Железнодорожная насыпь
Бросить
  на сыпь
    А воздух гор = двухспальная кровать.

Фонарь

Вонзивший розу жало
Гробовый ларь
Темнот кружало
Земная жуть
Дает вздохнуть
Тоске
Что в пауке
Зародыш странный
Путь
Обманный
Отсек
Их белых ног
Порог
Калек.

Автомобиль

Перпетуум мобиле… бомы босяки
Ему терпеть… Богатому не терпится в
уме и на яву… Автомобили.
Самодвижение вечное
Я и не жив… Домас
Бегут мимо Содом устремленно
Гудут… туго приходится бедняку
Когда смотрит богача в авто
И забиты сплошь втритны…
Половою мишурой…

Ф

Дом заперт Трепак у порога
А побороть… карпетки сгнили на ногах
Там в доме старец матом кроет
Он крот… Торк дверь
Звоночный рев на зов, как воз грохочет
Коридором различных
Утешений старик кирасою одет
Ушедших лет как много тел он целовал
Ловелас ныне стар стараться надо
В дом попасть Ладанам монад Лимонадами
Цветы вокруг дома Но старец спит; старается
Попасть к нему младое поколенье… Умен, находчив…
Но входа не найти Он пал и ходы, переходы
И проходы Все пробками заткнуты.

Борода

Борода… А добр?
Нет зол. Тень лоз… И порок
Порок… жирный короп в сметане
На черном чугуне сковороды
Вокс… Сковорода философ От порки на конюшне к Воксу.
Кусково под Москвой кус хлеба и укус пчелы
Сук на стволе… А сука по дорожке
Дородные дворяне и купцы и недороды
Пук розг и гнева взор… Разорвана с прошедшим Связь
Родины моей… Она взорвалась
Дешевка в прошлом… Солов их взор…

Op. 28.

Не девочка а сексуал скелет
Она на фоне электричьей станции
Что черною трубой дырявит небо
Тыкает парню пальцем в жилет
Дай папироску… Румянится
Парня лицо, от оспин рябо…

Op. 42.

Пригород
При — в город
Сегодня празднество там
Сводня идиотам.
Безумцам замыслившим самоубийство
Без сумы за мысом самума
Будет выдана премия:
Бесплатно револьверы кинжалы банки с ядом
И — веревка что никогда не оборвется
Вернейшая петля
Не надо мыла
А…
Чердак и пыль и пауков
Найдете сами…
Людей излишек
Слишком много.
На них сегодня нет цены!

Op. 39.

Старые старые капитаны
В миниатюрных портах
Пили джин и виски
Глядя на ущербленную луну
Она вставала из-за сарая
Кровавя свой единый глаз
Старые старые капитаны
Пошатываясь возвращались на свой корабль
Мурлыча песенку про капитана Кида
Поднос луне…

Op. 60.

Мне нравится открытый океан
(Я не люблю спокойствия заливов).
Где четко виден облаковый стан
Средь розовых блистающих извивов.
  Величие полезно созерцать
  Оно способно восказбечить дух
  Придать ему достоинства и стать,
Сказать, что пламень не потух!

Байкал (II)

Op. 25.
Горы громадная душа
Извечно-детская простая
Туч опоясана кушак,
Тумана клочьями листая…
У ног ее — древнейший лес,
На поколенье поколеньем
Свои обугливши поленья,
До половины склона взлез.
Нет дружбы проще и яснее —
Скалы гранитно-гордо-стана,
Размашистой угрюмой ели,
Волны соленого лимана,
Ушедшей воды хитрой мели
И тканью тонкого тумана…

Прах

Ты нес кармане труп блохи —
Малютки времени секунды
Мой вопль достигнет и глухих
Туземцев флегматичной тундры
Часы твои остановясь —
Тебя причислить к мертвецам…
Ведь здесь таинственная связь,
Что не понять и мудрецам:
Пусть океане дохлый кит,
Давно остывшая планета.
Воображенью кто велит
Молчать бесчувственно на это??

Мои друзья
Где мысль бесстрашна и чело гордо поднято.
Где знание свободно.
Р. Тагор

Безумно веселые дети,
Которым шагнуло за тридцать
Не Вам этом радостном свете
«Мещанскою» валью возиться!

Не Вам, изогнув за конторкой
Свои молодые хребты,
Дышать атмосферой прогорклой
Наживы, бумаг, суеты.

Болоте житейском Вы чисты,
Отважные «рыцари львов»,
Искусные артиллеристы
Грядущего века основ.

Дворянском гнилом парадизе
Оплотишке низших сует
Не Вы завсегдаблюдолизы,
Подпорится коими свет.

Ковчег весны

I
Звучит печальное журчанье
Осенних вод, несущих лист
И небосвод прощально чист
Над тихим лоном увяданья.

Мы только дети, только дети
У брега медленной реки,
Но мы глядим, как старики
На шелест скорченных столетий.

И валим желтою рукою
Промокшей глины брежный ком
А плеск воды тебе знаком,
Грустящей по ином покое.

Так ясно все, так зорки дали,
Чтоб не желать душе тревог
Ты видишь возле девы ног
Вдруг крылья бабочки упали.