Цитаты из книги The Marriage Plot

Был англиканский священник, который говорил про воскресение: «Идея неплохая».

Что, если кроткие и в самом деле наследуют землю? Что, если истина проста, так что ее может постичь каждый, а не сложна и доступна лишь выпускнику с дипломом? Возможно ли, что истину постигают не мозгом, а каким-то другим органом, и разве не в этом суть веры? Ответов на эти вопросы Митчелл не знал.

Сильно пахло рыбой, моллюсками, чем-то полусгнившим — запах первобытной тины.

Пока он любовался изумительными видами, смотрел на пыльный клуб для игры в поло, на священных коров с раскрашенными рогами, у него выработалась привычка прогуливаться по Калькутте в присутствии Бога. Более того, Митчеллу казалось, что это не обязательно должно вызывать трудности. Всякому ребенку известно, как это делать, как поддерживать прямую, полную связь с миром. Взрослея, ты почему-то забывал об этом и вынужден был учиться этому снова.

College feminists made fun of skyscrapers, saying they were phallic symbols. They said the same thing about space rockets, even though, if you stopped to think about it, rockets were shaped the way they were not because of phallocentrism but because of aerodynamics. Would a vagina-shaped Apollo 11 have made it to the moon?

The magnolia trees, budding on the green, looked positively inflamed. They sent out a perfume that drifted through the windows of Semiotics 211. The magnolia trees hadn’t read Roland Barthes. They didn’t think love was a mental state; the magnolias insisted it was natural, perennial.

Reading a novel after reading semiotic theory was like jogging empty-handed after jogging with hand weights.

Madeleine had a feeling that most semiotic theorists had been unpopular as children, often bullied or overlooked, and so had directed their lingering rage onto literature. They wanted to demote the author. They wanted a book, that hard-won, transcendent thing, to be a text, contingent, indeterminate, and open for suggestions. They wanted the reader to be the main thing. Because they were readers.

In Saunders’s opinion, the novel had reached its apogee with the marriage plot and had never recovered from its disappearance. In the days when success in life had depended on marriage, and marriage had depended on money, novelists had had a subject to write about. The great epics sang of war, the novel of marriage. Sexual equality, good for women, had been bad for the novel.