Школьные годы. Повести. Выпуск 1

Дефективные. Кто они? Дети? Воспитатели? Они? Мы?
Какая тяжелая, для меня, оказалась эта книга. Книга для и о дефективных детях. Слово подобрано очень точно. Гадкое, противное, отвратительное слово. Но и эти дети, когда их только забирают из бандитской среды тоже такие. И лишь со временем они меняются. И только это поддерживало меня при чтении. Понимание, что сквозь эти все бузы, восстания, взлеты и провалы происходило становление и рост нормальных сознательных людей. Людей, которые в последствии стали семьянинами и воспитателями, рабочими и писателями.
Я не знаю, что можно рассказать об этой книге. В душе буря. Ураган смятенных чувств. Показана другая жизнь. Такая, которую мы не видим, если специально не окунемся в нее с головой. Именно с головой, потому что нельзя на это посмотреть одним глазком. И это очень трудно.
Кроме того показана и несколько другая сторона революции. Да тот же голод, нехватка, но они все же другие.
Даже не знаю, хочу ли я чтобы мои дети знали о таком. Наверное нужно. Но эта книга, как никакая другая, пробуждает стремление оберегать и защищать своих детей.

Да, очень тяжело быть педагогом, очень. Я бы так не смогла, скажу честно. Я несколько раз смотрела фильм, и вот теперь мне выпало счастье прочесть эту книгу. Сначала думала сравнить с Жоржи Амаду, а потом поняла, что это несравнимо. Всё по-разному – мир беспризорных Бразилии и Республика Шкид. Это несравнимо, поэтому буквально с первых страниц, идею сравнения я оставила.
Очень меня интересовала фигура – Лёнька Пантелеев. До этого я это имя встречала в «Рождённая революцией» и ещё паре-тройке произведений тех лет. Интересно, думаю, один и тот же это человек? Но Вики дала ответ на этот вопрос и наш автор не имеет ничего общего с тем Лёнькой, который стал романтическим героем многих песен шансона.
Книга написана самими воспитанниками этой маленькой Республики - школы для «дефективных» детей, о их жизни, учёбе, мечтах и стремлениях. Книга правдива. Очень понравилось то, что авторы не пытаются как-то оправдать себя и свои поступки, приукрасить жизнь. Они писали так, как было на самом деле, пусть даже сами авторы выступали далеко в невыгодном свете. Но это с ними было. Они это прошли и сделали свои выводы. Школа им помогла понять ,что они хотят на самом деле в жизни, найти себя. А значит, всё это было не зря. Некоторые моменты улыбнули, некоторые просто ужаснули. Но книга прекрасна. Прекрасна, повторюсь, своей честностью и искренностью, лёгкостью повествования. Я как будто сидела с этими ребятами, бывшими выпускниками Шкиды и слушала их истории.
И всё же они дети. Они жестоки и беспощадны, они чувствуют малейшую ложь, но они дети. Их манит весна, они умеют дружить, они могут постоять за себя, и не всегда прощают малодушие и слабость характера. Но они – дети, они правоправные граждане своей маленькой республики, они устраивают войны, выбирают правительство, они учатся жить.
Самым трогательным моментом для меня была (помню ещё и по фильму) – история Янхеля и Тони. А Гришка-то, наверное, так и не понял, почему его отвергла Тоня..
Многим, может, покажется что книга слишком «пропагандистская»- в Шкиде создают свою ячейку, мечтают о комсомоле..Но стоит задуматься, в какое время писалась эта повесть, и тогда всё встанет на свои места, ведь каждая эпоха имеет какие-то свои символы.

Впечатление от прочитанного самое пакостное. Как будто читаешь "Республику ШКИД" в первый раз, а не раз в 15-й. О том, что труд очень знаком напоминают лишь любимые места в книге, где по сути не читаешь, а проговариваешь текст, который практически дословно всплывает в памяти. Книга Саши Пыльникова "Последняя гимназия" (другой взгляд на ШКИД) наложила на восприятие неизгладимый отпечаток и, хотя умом понимаешь, что в ней слишком сгущены краски, - этим же умом находится обоснование всему этому.

Приторная советщина, которая теперь вылезает из всех щелей повествования, придает республике ШКИД какой-то совершенно иной, противоположный по восприятию детства, смыл. На что раньше не обращал внимания, теперь навязчиво вылезает перед глазами. Концовка вообще похожа на что-то инородное. Может там и была сначала правда, но доброжелатели помогли Пантелееву налепить советских лозунгов и придать всему воспитательно-сказочный вид. Письмо Громоносцева читать без отвращения невозможно. Разумеется, книга не заполучила бы такого огромного количества почитателей, если бы основные ее моменты не были списаны с натуры, с настоящей республики ШКИД. Тем более гнусным представляется вся советская "работа" над произведением, где откровенная ложь стала ее основой. Единственное, что можно посоветовать любителям этой книги - не читать "Последнюю гимназию" Саши Пыльникова, не перечитывать "Республику ШКИД" вне детских лет, но не будет ли это также являться еще одним звеном лицемерия в длинной цепи советских лет, которые продолжаются и будут продолжаться. Не читать советскую литературу, а также всех ее нынешних последышей. А также всех ее многочисленных предшественников.

Я шла к этой книге около года, и, должна сказать, она мне понравилась. Возможно, я ожидала больше историй о детях из детдома, но здесь ребята оказались особенными – нарушителями правил того мира, в котором жили. Не хочется использовать слово "закон".

Во время чтения я постоянно размышляла: да, дети оступились, но человеческая доброта победила и помогла им стать людьми. Иногда казалось, что они вот-вот снова совершат ошибку, и они действительно оступались, но к концу книги все же встали на правильный путь.

Интересно, что на протяжении почти всего произведения женские персонажи отсутствуют, за исключением учителей. И вот, когда девушки ненадолго появляются, автор так ярко описывает их встречи, что хочется читать дальше.

Мне нравятся такие книги, потому что, несмотря на простой язык, они захватывают и доставляют истинное удовольствие от чтения.

Ой, держите меня семеро! Пока я слушала эту аудиокнигу, думала, что меня увезут куда-нибудь. Представляете, как смотрится со стороны тётенька, гуляющая с собакой и периодически пытающаяся не загоготать во весь голос? Широкая улыбка не сходила с моей довольной моськи всю книгу...Ну вот вы только послушайте!

• Если бы я знал, что у меня такой папа будет, - ревел Оська, - ни за что бы в жизни не родился!

  Или еще:

Правда, были моменты, когда все-таки мое религиозное воспитание бунтовало, но удержаться от смеха не было никаких сил!

• Про бога-то знаешь?
• Знаю, - отвечал Оська. - Бог - это на кухне у Аннушки висит...в углу. Христос Воскрес его фамилия...
• И тебя самого бог произвёл, - говорит поп.
• Неправда! - сказал Оська. - Меня мама.
• А маму кто?
• Её мама, бабушка!
• А самую первую маму?
• Сама вышла, - сказал Оська, - понемножку из обезьянки.

  Но это было первую половину книги. А потом началась политика. Я понимаю, что время такое было. Что Лев Кассиль писал практически свою автобиографию. Но я не люблю политическую тему ни в литературе, ни в кинематографе. Меня она вгоняет в смертную скуку. Но все же преподнесено это было задорно, хоть и с маленькой грустинкой.

Дети, «книжные мальчики»: Лёля и Оська Кассиль
«Боже мой! Воспитывали их, гувернанток нанимали – и что же! Чекисты какие-то растут!»

Однажды, когда я училась в 5-м классе, пришла в школьную библиотеку и попросила дать мне почитать что-нибудь интересное. В то время за интересными книгами была очередь. Библиотекарь думала не долго: «Вот, книга освободилась. Не читала?» И протягивает мне Льва Кассиля. «Кондуит и Швамбрания».

Я добросовестно пыталась вчитаться. Эти мальчишки … Школа … Снова история с географией. Как же мне было всё это не интересно! Я ничего не понимала … Скучно … Эх, мне бы тогда фэнтези зашло. А этого жанра тогда ещё и в помине не было.

Короче, прошло положенное время, и я принесла книжку обратно в библиотеку. «Прочитала?» – спрашивает библиотекарь. И я, пряча глаза, ответила: «Прочитала …» На вопрос, понравилась ли книга, также ответила: «Понравилась». И получила новую. «Великое противостояние» этого же автора. Которую дома, полистав, отложила и стала ждать, когда её можно будет отнести обратно в библиотеку.

Вот так. Узнала, что есть такой писатель Лев Кассиль. И что он нравится многим … А я получила стыд, потому что соврала. И он, этот стыд, впечатался в подсознание. С самого детства там и сидит где-то. Не он ли привёл меня снова ко Льву Кассилю? Пожалуй, да. Но теперь это мой собственный, осознанный выбор.

С каким же любопытством и упоением я стала читать «Кондуита и Швамбранию»! Дорога длинною в жизнь понадобилась для этого. Вот как бывает …

Первая же мысль, которая посетила меня в самом начале чтения была о том, какими же любознательными и много знающими должны были быть дети из интеллигентной семьи доктора дореволюционной России, чтобы выдумать такую игру с нафантазированной страной! Какая неуёмная жажда знаний и стремление действовать!

«У нас была специальная гимнастическая комната, игрушечные поезда, автомобили и пароходы… Нас обучали языкам, музыке и рисованию. Мы знали наизусть сказки братьев Гримм, греческие мифы, русские былины.»

…А юмор, с которым пишет Кассиль? Да разве могла я, ребёнок, его почувствовать? Нет, конечно. До детей юмор и шутки доходят с трудом. Они только начинают познавать мир и относятся ко всему серьёзно. Теперь-то я понимаю, почему меня в пятом классе книжка эта не заинтересовала.

«Кривизна нашей подножной планеты очень беспокоила Оську. Он сам стремился безоговорочно убедиться в ее круглости. Хорошо еще, что мы не были знакомы в то время с Маяковским, иначе погибли бы Оськины штанишки, ибо, разумеется, он проверил бы покатость земли собственным сиденьем…»

Ага ... В каждом предложении юмор. «Подножная планета» – шикарная идиома. Наводит на «подножный корм» и могущественную силу земного тяготения.

Стремление ребёнка учиться действенными методами, познавая мир на практике, скрыто во втором предложении, и это основа современных методик обучения в школе. Опять с юмором, понятным взрослым.

С Маяковским Кассильчик-то очень хорошо был знаком: лучший его друг! Поэтому «садись и катись» Маяковского ему было ведомо, а нам-то, детям, – нет. Нам нужно было бы вдуматься в этот текст пролетарского поэта:

«Можно убедиться,
что земля поката, –
сядь на собственные ягодицы и катись!»

Тогда бы ясна стала причина «погибели» Оськиных штанишек.

Почему я так углубилась в текст? – Да, вот всё ещё думаю, детская ли это книжка? И как же вдумчиво и внимательно следует её читать.

И всё-таки она, скорее, для взрослых, чем для детей. Мне, взрослой, книга зашла, как говорится, на «ура»! Повествование взрослого человека о своём детстве. О том, что ему было интересно и любо-дорого.

Мне же интересно было с исторической точки зрения. И нравилась манера письма автора: доверительная, с желание сделать чтение весёлым. Юмор Кассиля – тонкий и своеобразный. Ну, мне так показалось.

… Первая мировая война и революция 1917 г. в России. Эти, потрясающие весь мир, события пришлись на детские годы Льва Кассиля и его младшего брата – Оськи (Иосиф Абрамович Кассиль). Об этих событиях и ведёт повествование автор – Лёля (от уменьшительного Лев). Читатель смотрит на мир глазами ребёнка. Очень взрослого ребёнка, способного анализировать и рассуждать, как взрослый человек. Причём, человек не просто грамотный, а одарённый.

Одна только вымышленная страна «вулканического происхождения» – Швамбрания с её «интеллектуальными» топонимами чего стоит! Лев Кассиль написал не просто книжку для развлечения детей. В ней скрыт явный подтекст, уловить который, на мой взгляд, под силу человеку опытному, знающему. И то – не всякому.

В то же время «неприятные» (порой до омерзения) взрослые, выписанные Кассилем с преувеличенным сарказмом, – свидетельствуют о детском взгляде на взрослых человеков. Иллюстрации в книге усиливают это ощущение сатиры и гротеска. Мне даже показалось, что автор как бы заигрывает со своим детским читателем (пишет-то он для детей!), стараясь ему угодить и понравиться.

Богатый арсенал художественных средств выразительности: оксюморон, метафоры, эпитеты, метатезы, синéкдоха и метонúмия … и другие не просто делают повествование образным, а скрывают глубинные личные переживания автора. Возможно, что это только моё ощущение. Но оно меня не покидало на протяжении всей книги. Время-то какое было! А дети – из барской семьи.

«Жизнь перемещалась в ясном направлении. Только дорога была непривычно трудной.»

И снова повторюсь: оценить по достоинству повесть, по-моему, по плечу достаточно взрослому и понимающему читателю. К тому же на единодушие и общий порыв никто не рассчитывает!

***

Швамбрания! Страна зеркального отражения детского мироощущения в отдельно взятом городе на Волге – Покровске (ныне Энгельс), расположенном недалеко от Саратова, она менялась вместе с историей взрослеющих Лёли и Оськи. Страна – ностальгия, выписанная с огромной любовью взрослого – Льва Кассиля. Детство, пережившее революцию, войну, голод, разруху сквозь призму времени.

Книга «Кондуит и Швамбрания» в окончательном, переработанном виде вышла в свет в 1951 году. Написана же она была в 1928-1931 гг. Две повести «Кондуит» и «Швамбрания» под одной обложкой вышли в 1935-ом. А после 1937-го очень долго не переиздавалась. Но это уже совсем другая история. Про Оську Кассиля … «Без пяти минут» партийном Иосифе Кассиле.

Большевистский агитационный плакат, созданный художником Дмитрием Стахиевичем Моором в июне 1920 года, во время Гражданской войны в России.

«Подняв глаза над кружкой, из которой я цежу морковный чай, я осторожно перевожу взгляд на стену. Красноармеец смотрит на меня также пристально и неотрывно, но теперь меня уже не смутить. Я знаю, что мне делать.»

- Леля, а Леля! А что такое еврей?

• Ну, народ такой... Бывают разные: русские, например, американцы,

• Мама, - спрашивает Ося, уже садясь на постели, - мама, а наша кошка -тоже еврей?

Скучную реальность уездного городка, гимназии, лабазов да амбаров для Оськи и Лёли заменил сказочный мир. География, климат, флора и фауна – в Швамбрании было всё, что полагается каждой стране.В пустыне Кор-и-Дор за Кудыкиными горами действительно пусто, на востоке произрастают мужественные (не путать с девственными!) леса населённые дикими коньяками, процветает мореходное дело -- порт Фель, порт-Сигар и порт у Пея прямо таки забиты пароходами, на "том берегу" в "загранице" проживают воинственные пилигвины, вечные враги швамбран...

Знакомые образы населяли остров. Остров Лукоморье был заповедником всех вычитанных нами героев. Герои были изъяты из книг. Они жили здесь вне
времени и сюжета. Навстречу нам скакал сборный эскадрон. Впереди ехал, опустив забрало, Неизвестный Рыцарь, потом Всадник без головы. За ним погонял свою клячу Дон
Кихот Ламанчский. И трусил на осле его верный оруженосец Санчо Панса. Санчо Панса вез крылья ветряной мельницы, которую обкорнал Дон Кихот. За рыцарем печального образа скакал на Коньке-горбунке Иванушка-дурачок и показывал всем язык. Далее следовали на огромных битюгах три богатыря: Илья Муромец, Алеша Попович и Добрыня Никитич.Так их звали по имени и отчеству, а фамилии нам были неизвестны. Битюги были запряжены в царь-пушку. За ними следом крался знаменитый сыщик Нат Пинкертои. Он выслеживал Неизвестного Рыцаря. Ната Пинкертона незаметно преследовал прославленный сыщик Шерлок Холмс.

Мирную жизнь Покровска нарушают большие свершения -- мировая война, манифест и революция, гражданская война.
Все это находит отражение и в Швамбранском мире -- там своя революция -- яркая, с марсельезой и красными флагами, манефестами и митингами. Но со временем жестокая реальность чуть портит всю картин -- семью уплотняют, папу забирают на фронт, из голодающего Ленинграда на черноземье бегут родственники, в квартиру подселяют ремесленников, потом -- чекистов и комиссара... Тиф и разруха, нехватка продовольствия и дров, самогонщики и мародёры.

В Покровске выползла из подполья и стала официальной вошь.Сыпняк поставил на все красный крест. Оська настоял на введении в Швамбрании смертности. Я не мог возражать. Статистика правдоподобия требовала смертей.И в Швамбрании учредили кладбище. Потом мы взяли списки знакомых швамбран,царей, героев, чемпионов, злодеев и мореплавателей. Мы долго выбирали, кого же похоронить. Я пытался отделаться мелкими швамбранами, например бывшим Придворным Водовозом или Иностранных Дел Мастером. Но кровожадный Оська был неумолим. Он требовал огромных жертв правдоподобию.

• Что это за игра, где никто не умирает? - доказывал Оська. - Живут безконца!.. Пусть умрет кого жалко.

Не распыляясь о том, что, мол "устами младенца.." и "в каждой шутке ..." скажу -- книжица хорошая. Хотя бы потому, что красочно и наглядно показан рост и становление личности. Сказочный мир со временем наполняется совсем не детскими страстями. А потом и вовсе перестаёт существовать -- реальная жизнь оказывается куда более интересной.

Читается легко, юморок лукаво-еврейский, правдоподобность в описании гимназии с однокашниками и преподами наталкивает на мысль о автобиографичности... И ещё. Дух времени. Не знаю, я прочувствовал.

Яркая, интересная, познавательная книга. Описаны в ней трудные времена, суровая жизнь, несчастные судьбы никому не нужных беспризорных детей послереволюционного времени.
Особую ценность она представляет тем, что авторами являются молодые парни, сами прошедшие все эти (приключения) суровые будни. Написана эта книга настолько легким и ироничным слогом, что может показаться, что эти мальчишки наслаждались своими приключениями, и их детство было ярким и веселым. На самом деле, конечно же, все не так.
Поэтому это произведение мне показалось достаточно ценным. Оно позволяет увидеть простую советскую действительность 20-х годов, с проблемами того времени, прожить частичку жизни мальчишек-беспризорников, увидеть мудрость взрослых (в частности, очень хорошо прописан образ директора школы).

Прочитала с удовольствием.
Это произведение может быть полезным не только детям и подросткам, но и взрослым всех возрастов.
Одна из тех книг, которая позволяет заглянуть в историю, заставляет задуматься и переоценить жизненные ценности.

Это не рецензия, а так, заметки на полях, пара мыслей, и, как у меня это водится с советской литературой, обе грустные.

Не дай Бог кому опять - гражданскую войну, революцию, разруху, голод, детдома, беспризорников, воровство, нищету, адскую пропаганду, раскулачивание. Вот уж действительно ад на Земле. Люди, и дети, выживали, как умели. Воровали, дрались, задирались. От них отказывались родители, от них отказывались детдома, фактически их принял только один педагог, фигура которого возведена в абсолют. Но вот раскрытия этой личности, Викниксора, мне в книге не хватило, чем он таким держал всю эту кодлу малолетних преступников? Одной харизмой сыт не будешь, чем он заработал свой авторитет, как он смог то, что никто другой не смог?

Не понимаю, почему Макаренко так отрицательно отнесся к деятельности этой школы, почему это неудачный эксперимент педагогики, ну да, были и провалы, но ведь они у всех бывают, а подробно не рассказано, так, несколько слов в предисловии.

Удивляло количество задумок подростков: журналы, стенгазеты, кино, спектакли, политячейки. Кстати, как это все сочеталось с воровством и проказами? Действительно, попади шкидовцы в наше время, померли бы со скуки в течение недели, хотя, может, это только в нашей школе так относились к самодеятельности... А это отношение к справедливости? Такое острое, такое, не знаю, регулирующее что-ли.

И вот еще загадка: где вы видели трудного подростка, читающего Каутского? Или Адама Смита. Просто так, для саморазвития. Я и нетрудного-то не видела, да и вообще, думаю, если даже взрослых сейчас спросить, кто все эти люди, 80% ответят, ну да, так, как вы думаете. Что, так у нас понизилась планка за 100 лет? Грустно.

Без малого 100 лет назад в октябре 1917ого пришёл к власти коммунизм.
19 мая 1922 года учреждена Всесоюзная пионерская организация имени Спартака (позже В. И. Ленина).
15 сентября 1923 года появляется первая запись в тетради 15-летнего ученика второй ступени Костя Рябцева. И ещё полтора года эти записи появляются регулярно.

Уже стало хорошей традицией смеяться над советской идеологией, над разнарядками сверху и собачьей преданностью партии. Но тогда, в прошлом веке, это ещё не вошло в анекдоты, а людей, которые воплощали заветы Ильича, ставили в пример, а не записывали в глупые мечтатели. Школа 20-х годов - кипящий котёл идеологических сказок и жизненного опыта детей, переживших революцию. На первый взгляд она полная противоположность современной школе мирного XXI века, но в чём-то - точная копия. Школе вверяется обучать новых людей, прививать им правильный взгляд на жизнь, воспитывать самостоятельность и прочее, прочее, прочее. На учителей и учеников сваливается целый ворох забот, начиная от экспериментальной формы обучения Дальтон-план и заканчивая распоряжением о самоорганизации учеников. Что это, как ни школа жизни?

Сначала было не понятно, что за такое "революционное мировоззрение", непривычны дикие сокращения, вроде "шкрабов", "учкома" и "стенгаза". Даже сам язык - простой, со сленгом давно состарившейся молодёжи ("буза", "лимард") - казался не таким. Это было настоящее погружение в эпоху, в подростковую среду вековой давности. Ни минуты не казалось, что мне подсовывают очередную агитку: Огнев честно пишет обо всём. О том, какие сатирические стишки и рассказы интересовали ребят. О том, какой разброд и непонимание встречают противоречивые распоряжения, с одной стороны, быть единогласными и не отклоняться от партийной линии ни на шаг, а с другой - чтобы ученики были самостоятельны; как независимый учком может быть всегда в полном согласии с преподавателями?! О том, что общественная работа - никакая не радость, а нервотрёпка и жуткая трата времени. О том, что иногда личное и общественное вступают в конфликт, и тут как ни решай - останешься в проигрыше. И о том, наконец, что даже за чувством долга стоят эмоции.

В самом произведении, конечно, об этом сказано не так. И с моральной точки зрения все проблемные ситуации имеют единственное "правильное" решение. Вот только что делать, если ты разгорячился, сказал не так, сделал не то - не со зла, а даже и с честными намерениями. Что делать с уже совершёнными ошибками, которые ты не готов признать таковыми? И герой становится осязаемым не на сюжетных развилках, а в таком болотистом тупике. Тогда становится видно реального человека Костю Рябцева - не бравого комсомольца и опору государства - а грубого, упрямого мальчишку с чуткой душой. Вот он равнодушен к девчонкам и их признаниям в любви, вот он хамит, кутит и лоботрясничает - отвернуться бы от хулигана. Но в то же время он хочет сделать ребят лучше, организует театральный кружок, объединяет, берётся за младших. И что заставляет героя перемениться? Шкрабиловка, жалобы руководству, Ленин? Да нет же! Переживания за друзей и подшефных, стыд перед самим собой.

Причём с Костей не случается волшебного преображения: исправился здесь - накосячил в другом. Дети повести не оказываются в экстремальных условиях, их мир не переворачивается, будни идут своим чередом. Половой вопрос, игра в футбол, бездомные на улице, отношения в школе, обед из столовой... Огнев рассказывает, что в рамках ежедневных дел человек тоже растёт. Пусть его мотает от хорошего к плохому, но если есть желание - рост будет. Только раскачать бы это желание - вот чего не достаёт современной системе образования. У них ещё ничего нет, но они станут пионерами и комсомольцами(ну какая организация через год?!), выстроят свой общий мир, у них всё впереди, а мы уже к этому даже не стремимся. Когда читаешь такие книги, то, несмотря на здравый смысл, на скептицизм в отношении стенгазет и марширования, щемит в груди: не было у нас коллективного обсуждения, не было инициативы, не было походов с костром и ощущения вовлеченности в нечто большее, чем просто школьный кружок. Быть может, что-то мы потеряли...