Кола Брюньон. Лилюли. Пьер и Люс

Верь, если хочешь, и предоставь мне не верить, если я хочу, или верить. Чти разум. А главное, мой Друг, не трогай богов! Ими кишит, ими дождит сверху, снизу, над головами и под ногами; мир от них вздут, как супорось. Я уважаю их всех. И я вам разрешаю преподнести мне еще.

Поработав, выпить; выпив, поработать, - что за чудесное житье!

Любила она меня, любила до смерти. И так она меня преследовала (до чего люди глупы!), что отчасти из жалости, отчасти из тщеславия, а больше от усталости, дабы (хороший способ!) отделаться от этого наваждения, я стал (старый шут, лезет от дождика в пруд), я стал ее мужем.

Я любил другую, которая смеялась надо мной; а она хотела меня, который ее не хотел.

Словно из погреба, пить у себя в сердце полной чашей стаыре воспоминания.

Все - бог, все - дьявол для этих болванов. Они верят в оборотней, в белую лошадь без головы и в черную курицу, в человечьего змея, в домового и в вещих уток… Скажите мне на милость, на что будет похож среди всех этих косолапых чудовищ, сбежавших из Ноева ковчега, кроткий сын Марии и набожного плотника!

С Иллюзией бороться может только Смех!

Всякий заботится о своих яйцах, о тех, которые он снес, а до тех, откуда он вышел сам, ему больше нет дела.

Слов нет, гордость я люблю, и самолюбие - прекрасная вещь! Но жертвовать ему своим развлечением... слуга покорный, какая же это любовь к себе!

Если бы я был в Турции и увидел на базаре свою любимую посреди дюжины красивых обнаженных девушек, неужели вы думаете, что моя любовь к милой помешала бы мне, мимоходом, вкусить глазами прелести остального стада? Я не так глуп! На то ли бог дал мне глаза, жадные к красоте, чтобы, когда она является, я стал их закрывать?

— Да, — подтвердил Пьер, — сейчас миг жизни короток.
— Тем более незачем спешить, — ответила Люс, — слишком скоро придешь к концу. Давайте идти потихонечку.

Не бывает мрачных времен, бывают только мрачные люди.

Честь – это роскошь для богачей, для дураков, которых хоронят с эпитафиями.

К черту уважение! Это причина всех бед: из-за него равенства нет.

Бедный человек – что ребенок, своего ума у него нет…

Все увидеть и все узнать – нельзя, я знаю; но хотя бы все, что возможно!

В нашем обществе ему всегда не по себе; он пугается смелых шуток, ядреных галльских прибауток; они задевают его достоинство; ему непонятно, что можно смеяться от здоровья.

Чем больше соберется дураков, тем смешнее; а чем больше смеха, тем больше мудрости.

Если кто сумасброд,тот таким и умрет.