Кола Брюньон. Лилюли. Пьер и Люс

Ничто так не нравится людям, как когда их хвалят за талант, менее всего им свойственный.

Не бывает мрачных времен, бывают мрачные люди.

На всякого сильного найдётся сильнейший, чтобы его съесть. Кто ест, того съедят.

Если всего бояться, задохнешься от скуки.

Мы ли едим, нас ли едят, на всё надо иметь весёлый взгляд.

Во — первых, я имею себя — это лучшее из всего, — у меня есмь я, Кола Брюньон, старый воробей, бургундских кровей, обширный духом и брюхом, уже не первой молодости, полвека стукнуло, но крепкий, зубы здоровые, глаз свежий, как шпинат, и волос сидит плотно, хоть и седоват.

Мои руки — послушные работники, управляемые моим старшим помощником, моим старым мозгом, который, будучи сам мне подчинен, налаживает игру, угодную моим мечтам.

Не следует принуждать людей к счастию силком. Лучше быть счастливым вместе с ними, на их лад, а потом на свой. Два счастия дороже, чем одно.

Когда видишь, что не ты один в дураках, примиряешься со своей участью.

В их семейном кругу, как это случается нередко, было много любви, но не было душевной близости. Да и возможен ли свободный обмен мыслями там, где не пытаются разобраться в своих собственных?

У ближнего своего можно попросить все что угодно, даже его жену, но только не денег. Я его понимаю: деньги - это то, что может еще быть, то, что могло бы быть за деньги, все, о чем мечтаешь; а остальное уже есть: это все равно, как если бы его и не было.

В каждом юноше лет шестнадцати - восемнадцати есть частица души Гамлета. Не требуйте от него понимания войны! (В этом разбирайтесь вы, умудренные опытом люди.)

Когда счастье в поре своего цветенья, самый прекрасный день - это сегодня.

Как мне жаль обездоленных бедняг, которым незнакомо наслаждение книгами!

Искусство - лишь мимолётное забвение действительности.

Бедные овечки!Если бы нам беречься только волка,наша участь была бы не так плоха.Но кто нас убережет от пастуха?

Нет злейших врагов, чем друзья.

Завтра? Завтра умерло.

Завел жену - забудь тишину.

Она меня бесит; ей, во всяком случае, хотелось бы меня взбесить; но не тут-то было: я слишком ценю свой покой и не настолько глуп, чтобы из-за слов огорчаться хоть на грош. Идет дождь – пусть идет. Гремит гром – пою на весь дом. И, когда она орет, я смеюсь во весь рот. Почему бы ей не орать? Разве я собираюсь ей мешать, этой женщине? Я ей смерти не желаю.