Луна и грош. Театр

Синопсис
Бразильский сериал
Джулия хочет Майкла, Майкл хочет театр; Джулия получает Майкла, Майкл получает театр; Джулия любит Майкла, Майкл любит театр; Джулия любит себя и театр, Майкл любит Джулию и театр; Джулия любит Тома и театр, Том любит себя и Джулию (как умеет); Джулия презирает себя и Тома, Том презирает себя и Джулию; Джулия тоже плачет, Джулия едет в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов; Джулия любит себя и театр, Майкл любит театр и Джулию.

Порнофильм
Джулия имеет Майкла, испанец имеет Джулию, Долли пытается поиметь Джулию, Чарльз пытается поиметь Джулию, Том имеет Джулию, Джулия имеет Тома, Том имеет актрисульку, Том пытается поиметь Джулию, Джулия имеет всех.

Экзистенциальная драма
Роджер (не весёлый), сын актёров Джулии (королева английской сцены) и Майкла, становится свидетелем шашней маменьки и её молодого любовника. С холодным презрением юный Гамлет наблюдает за ничтожеством матери, любовника и мира, который весь театр и люди в нём актёры. Понимая, что удалиться в монастырь вместо Офелии не удастся, он бросает в лицо матери гневный монолог, полный животрепещущих вопросов (Что делать? Кто виноват? Тварь я дрожащая или право имею? Где оскорблённому есть чувству уголок?). Не получив ответа, принц удаляется в Шотландию.

Таблоиды бы, вероятно, сошли с ума, в упоении немыслимого восторга рассказывая о доселе неслыханном и невиданном, плодя не лживые слухи - правду, кажущуюся, впрочем, хитрым вымыслом. Ведь она о чудачестве, которому трудно вот так, сходу, дать возможное и внятное объяснение (легкий шок вызвало у меня поначалу признание главного героя). В уме, быстро сменяя друг друга, так и вертятся громкие заголовки газетных передовиц: "Биржевой маклер в 40 лет круто меняет свою жизнь, вы даже не представляете себе как!", "Он бросил жену, двоих маленьких детей, обеспеченную жизнь и тепло семейного очага, променяв все это на самую неверную из любовниц!", "У свободы самовыражения самая дорогая цена, а вы готовы ее заплатить, уверены?"

В это действительно трудно было на первых порах поверить, как и принять. Не люблю читать про адюльтеры и прочую грязь, обманы, измены, предательства. Однако же про самый необычный в мире адюльтер прочла с превеликим удовольствием. Здесь герой обретает подлинную свободу, никого, по сути, не предавая (предал он лишь когда-то самого себя, легкомысленно позволив другим выбрать за него жизненный путь, не принесший в итоге долгожданного счастья). Любовницей и коварной разлучницей станет живопись (вы можете в это поверить? у меня лично подобное удалось не сразу), так долго манившая блестящим ореолом мечты. Юношеская надежда, которой когда-то не сбылось пропеть в полную силу. Острый осколок сожаления, точивший сердце изо дня в день: "Ну когда же, когда..."

И кажется, что поздно и не до того, не к месту сейчас, будет казаться со стороны смешно (знакомые, думаю, многим чувства)... Однако же самые страшные из надуманных страхов и удобные отговорки быстро разлетятся в прах, когда принял по-настоящему твердое и бесповоротное решение идти к своей мечте, невзирая на всевозможные тяготы на этом непростом пути. Одиночество, нищета, бездомность - кажется, ничто не в силах сломить этого рыжего гиганта, решившего посвятить остаток (вторую половину) жизни тому, от чего загорается душа и поет сердце. Наконец-то решившему творить красоту, которая так долго не находила выход.

Я восхищалась мужеством и выдержкой Чарлза Стрикленда, отчетливо понимая при чтении романа, что у самой бы никогда не хватило на подобное смелости и духу, да и мечт, способных заставить бросить все и двигаться в неизвестность, не осталось. Не умеем мы все же мечтать по-крупному, как Чарлз, не умеем опрометчиво бросать излишнее, мешающее достигать самых важных для себя целей и задач, волочим груз прошлого и опасений - в надежде, что пригодится, но не пригождающийся... Не умеем так же неистово поклоняться прекрасному, возводя на пьедестал почета. Не умеем жить без сожалений, сегодняшним днем - плохим ли, хорошим, нормальным, обыденным, но главное - сегодняшним...

А у него - этого нищего художника - получилось блестяще. Сделать собственную жизнь творением, наслаждаться каждой минутой бытия, всецело отдавая себя лишь искусству, ничего не требуя взамен, справедливо полагая, что счастье заниматься любимым делом - это именно то, ради чего и стоит в сущности жить.

Вдохновляюще. Ярко. Местами невообразимо грустно. Мне сложно было со многим согласиться из воззрений Стрикленда на жизнь, но при этом не могла оторваться от его изящных размышлений на тему эстетики, любви, брака, смерти. Творческие люди, они вообще ведь чувствуют гораздо глубже нашего. Моэм, мастер слова, рассказал чудную историю о мастере кисти, поведал о драме и заставил поверить, несмотря ни на что, в этот мотивирующий порыв, когда стираются границы между невозможным и реальным, когда человек берет судьбу в свои руки.

Я была восхищена и поражена этим упорством, этой силой воли, но еще сильнее - любовью к жизни. Просто и без лишних слов: рекомендую.

Юным романтикам лучше не читать эту книгу...
Любовь как явление разбита в ней в пух и прах! И автор делает это очень умело, так, что не поверить ему нельзя (Фредерик Бегбедер нервно курит в стороне).

Как замечательно чувствовать, что твое сердце принадлежит тебе одной...

Как же хочется поспорить с Моэмом, но здравый смысл не позволяет, ведь он в конечном итоге прав.

Если же вы не питаете иллюзий по поводу той самой "Вечной и Чистой", смело беритесь за эту книгу.

Не смотря на то, что написана она в 1937-м году, мне казалось, что я держу в руках роман современного автора.
Не буду многословной, все хорошие рецензии о "Театре" уже написаны.
Читайте! Очень советую (9 из 10).

Актер - это не профессия, это образ мышления.

Потрясающая книга! Потрясающая атмосфера! Потрясающая женщина - Джулия!
Я ни на минуту не переставала ею восхищаться - так высоко держать голову и так талантливо прятать истинные чувства - боль, страдание, любовь, и смеяться, когда сердце рвется на части, может только действительно гениальная актриса. Которая может любую, даже самую неловкую ситуацию, обернуть в свою пользу. Которая ЖИВЕТ игрой. И сама устанавливает правила этой игры.
Ей 46. Заряд молодости начинает угасать, и возникает потребность в новых ярких эмоциях, для актрисы это так важно - гореть, трепетать, ЧУВСТВОВАТЬ! Когда-то любимый Майкл теперь скорее друг, партнер, отец их сыну. Но не любовник. Любовника она встречает неожиданно - в лице кроткого ягненочка, подумать только - моложе ее на 25 лет, скромного клерка, восхищенного ею и краснеющего всякий раз от неловкости. Под ее "опекой" Том расправляет крылья и "улетает из гнезда", растаптывая её сердце. Достоинство, с которым Джулия переживает крах своих чувств, её ум, опыт, расчетливость и знание мужчин в моих глазах затмевают "постыдность" сложившейся ситуации, её бесчестье по отношению к мужу и сыну. И маска невозмутимости и беззаботности, которую она надевает, как нельзя более кстати...Никто и не заметил этот бушующий "вулкан страстей".
...Ах, мне в подобных ситуациях всегда не хватало выдержки.)

Однако за всеми этими "декорациями" не видно настоящей Джулии, она и в семье остается "лучшей актрисой Англии", вместо того чтобы быть мамой Роджеру. Оттого, наверное, ее настолько шокировали слова повзрослевшего сына:

Очень тонкая, узорная книга, как игра света, полутонов, как движение руки, взгляд, случайный вздох, придающий пьесе выразительность и ПРАВДИВОСТЬ. От нее невозможно оторваться, ею невозможно насытиться, перечитывать-перечитывать-перечитывать...
И наслаждаться.)

Главная героиня книги - преуспевающая актриса.
Она олицетворяет в себе всё то, что мне не нравится в большинстве актерах.
Театральная игра, только игра, всегда игра, всего лишь игра.
Каждую минуту.
Джулия не живет, а играет.
Каждый момент жизни для неё как сцена из спектакля.
Любая фраза, любой поворот головы - всё просчитано и мастерски выполнено.
Именно так, чтобы публика поверила и сделала нужные выводы.
Даже если публика состоит из одного человека.
И даже если этот человек родной и любимый.

Кроме этого Джулия превосходная интриганка и обладает зашкаливающим самомнением.
Она - центр вселенной, а все остальные люди - сырьё для её актерских экспериментов.
Не скажу, что интересно читать о подобных особах.
И всё же - Моэм прекрасный писатель.
Он очень точно прорисовал характеры хорошо узнаваемых типажей театральной сцены.
Описал их наиболее типичную жизнь и взгляды.

Многие восхищаются тем, как мастерски Джулия отомстила своему любовнику.
Не считаю эту месть чем то достойным подражания.
Для меня главным в книге стало то, что сказал о ней её сын.
И это полное фиаско Джулии как матери. И как человека.
А любовник.. с самого начала было понятно чем всё закончится.
Только самомнение Джулии не позволяло ей сразу это понять.

Писатели, мыслители, художники, музыканты - все представляют людей искусства тонкими оригиналами, чувственными, яркими, самобытными. Их образы - как продолжение творчества, идеально выписанные, идеально сыгранные - и смотришь, очарованный. Искусство. Искуственность. Заглядение.

Но как выглядит настоящий гений? Человек не для других, не для себя, не для мира даже - отданный лишь яростному стремлению творить? Неспособный оторвать руки от кисти, неспособный изгнать из мыслей эту муку идеи, нереализованной, тяжелой, давящей к земле? Мнение автора - такой человек определенно отвратителен. Омерзителен. Ему плевать на человеческое, моральное, важное, на стремление удивлять, восхищать, быть частью общества. Его закон, его критик, его любовь - это искусство. Закон жестокий, обесчувственный и обесчеловечивающий.

Как многие мечтают стать именитыми в своем деле. Но как много рискнуло бы - без имени? Без признания заслуг, без похвал, без заинтересованности других? Здесь отлично раскрывается эта тема. Не каждому воздаестся по заслугам. Сколько великих людей мы так никогда и не узнаем. Сколько обойденных вниманием шедевров медленно дряхлет, исчезает. Сколько усредненных вещиц и заурядных мыслей в итоге оказывались на вершине - лишь благодаря случайностям.

Так же Моэм затрагивает тему возможной уродливости и низости даже гениального разума. И жизнь великого художника здесь - без солнца, одухотворенности, меланхолии. Лишь боль, нищета, безумие, грязь, темнота, скука, серость, отрешение от тела, лишения, холод. Сжигающее устремление выразить невыразимое. Поиск себя, своего языка, которым наконец можно заговорить. Остервенелое стремление создать его - первое слово, ведь до этого момента губы не говорили; лишь лепет и бессмысленный набор звуков. И все потрачено на поиск этого слова, этого символа, картинного образа, которое бы и смогло наконец освободить художника.

Это книга не только о живописи. Об искусстве вцелом. И скорее - об искусстве как одном из свойств людей. Как о черте, стремлении наконец выразить себя, выбраться из темницы своего ограниченного тела, быть понятым - даже если не другими, то хотя бы самим собой.

Книга прочиталась за полдня.

Дерет, зараза, за душу. Я ожидала поучительную историю о том, как актриса-зазнайка получает по зубам и приземляется с небес на землю, а получила напоминание, о том, что не суди и не судим будешь. И что каждый в этом мире хотя бы раз играл кого-то иного.
Кто-то делает это во имя защиты, чтобы нарастить броню и не подпускать к себе настоящему тех, кто способен причинить тебе боль. Такие люди усмехаются над тем, что довело бы до слез беспомощности, не будь этой брони. Кто-то играет расчетливо и хитро, чтобы получить вожделенный приз, за которым охотился уже очень давно. Часто такие профи забывают, что в отношениях практически всегда ты настоящий рано или поздно все равно не сможешь спрятаться. Кто-то играет, ибо это его призвание. Сцена, дом, гостевой ужин, постель, гримерка - всегда и везде маска, которая словно приросла к лицу.

Роман получился многослойным, хотя, казалось бы, сюжет непритязателен, стиль повествования размеренный и неспешный (но эта хитрая медленная усмешка автора, ах...). Про любовь, пафос и ложь в глаза, скажет кто-то, подумаешь. Но это среди прочего история женщины, в которой куча вопросов на размышление - как в истории, так и в женщине. В центре "Театра" именно она, никто больше. Джулия Лэмберт, почитаемая актриса 46 лет с презренным отношением не только к мужу, но и всем вокруг. Идеальная лицедейка. И читатель легко мог бы в это поверить, если бы не одно "но". Сомерсет Моэм жестом опытного архивиста кладет перед нами на стол толстую папку, в которой досье на настоящую Джулию, не только актрису, но и просто женщину, со всеми ремарками ее истинных помыслов и мыслей от старта молодости до нынешнего времени. Изучай, мол, читатель, а потом расскажи мне, что ты думаешь по этому поводу. Что для нее на самом деле важно? Ёкнуло у Джулии хотя бы раз в сердце, что она как-то неправильно относится к своему мужу и что может вообще не стоило с ним связываться? Были ли отношения с Томасом серьезным испытанием на прочность характера и стойкость? Или это наставление на тему того, что не все то золото, что золотом блестит в твоих глазах? Для меня - скорее показатель того, что наша героиня, даже считая себя актрисой хитрой и несгибаемой, все-таки умеет испытывать простые человеческие эмоции (не буду вслух говорить "любовь", пусть лучше будет "увлечение" и "счастье"). А в итоге это еще одна монетка в копилку ее актерского мастерства. Ведь по сути все окружающие ее люди ценны для Джулии постольку поскольку - пока не потеряешь, не оценишь, а так пусть будут, плохо что ли. Томас, Чарльз, Майкл и особенно беседа с сыном - светлячки-маячки жизни, где она выбрала игру, заключила себя в кокон из масок и броню из слез по вызову. Где можно было бы изменить, только зачем?

В чем-то я понимаю Джулию. Нет, серьезно, лишь на 1/10 мне близок этот персонаж, но эта 1/10 перевешивает все остальное. Особенно запомнился момент, когда в порыве чувств на сцене, по словам мужа, Джулия играла отвратно и даже бездарно. Настоящие эмоции как гроза, никогда не знаешь, когда остановится. Они меняют тебя, ведут в ином направлении (а тебе туда совсем не надо). Почувствовать себя живой и нужной - это прекрасно, но вернуться к себе, вылепленной давно и продуманно - для Джулии это важнее. Потому что она умеет спрятать в саван в уголке своей души то самое, что настоящее и болит. Потому что игра - это мастерство, и никто не должен видеть, что арлекин умеет плакать.

Как итог - любовь штука опасная, а увлечение и того опасней. Роман о женщине, которую не очень-то стоит приводить в назидательный пример, но очень хочется в моменты, когда необходимо спрятаться, не показывать себя настоящую и быть, мать его, сильной, потому что если не ты, то кто. И если ты проиграл сражение, почему нельзя выиграть войну? Даже если твой соперник - отражение в зеркале.

Давно хотела прочитать эту книгу Моэма. Она произвела на меня хорошее впечатление, хоть я и ожидала, что она мне понравится больше.

Главный герой романа, Чарльз Стрикленд, - обычный, скучный биржевой маклер, пока в возрасте 40 с небольшим лет он не бросает жену и семью, чтобы стать художником. Моэм написал эту книгу в 1919 году, и она вдохновлена жизнью Поля Гогена. Книга описывает человека, одержимого потребностью творить, чего бы это ни стоило его семье, ему самому или другим. Она переносит его из Парижа в Марсель и, наконец, на Таити, где он по-настоящему находит своё место и начинает создавать свои самые заметные работы.

Магия Моэма, на мой взгляд, заключается в его силе повествования, которая проистекает из глубокого понимания человеческих эмоций. Его анализ человеческих черт забавляет читателя, и создается ощущение, что он сидит позади вас и шепчет вам на ухо свою историю, пока вы читаете.

Книга также представляет собой философскую дискуссию об искусстве как выражении красоты против высвобождения самовыражения. Это книга о контрастах между нормальным и безумным, гениальностью и здравомыслием, обычным и экстраординарным, сдержанным и свободным.

Этот роман - исследование того, как много настоящий художник готов сделать ради своего искусства: не только сколько он вытерпит, но и сколько причинит другим. Вам не может нравиться персонаж Моэма, Стрикленд, и, я думаю, вы не можете по-настоящему понять его. Даже рассказчику так и не удаётся понять этого человека, хотя он наблюдал за ним всю жизнь.

Один из важных вопросов, который поднимает Моэм в этом романе, заключается в том, что составляет успех и кто решает, успешны ли вы. Действительно ли дело в том, сколько вы приобретаете внешне или сколько вы приобретаете внутренне?

Я думаю, Моэм думал, что мы слишком часто придаём жизни неправильный смысл, что мы слишком часто стремимся к тому, что, по словам других, должно быть нашим желанием, вместо того, о чём наша душа вопиет по ночам. Никто из нас не хочет быть Стриклендом. Мы даже не хотим знать Стрикленда, но каждый из нас стоит перед одним и тем же выбором - выбрать свой собственный путь или следовать диктату общества - и слишком часто мы принимаем неправильное решение.

Как давно я хотел прочитать эту книгу и как верно, как правильно, что я прочитал её только сейчас! Верно и правильно потому, что собственный возраст перевалил за полтинник и стали понятнее и ближе все движения душ главных возрастных героев.... движения душ, да и тел тоже... понятнее и ближе :-)

Смешно и самонадеянно было бы надеяться, что никто кроме меня не сообразил о множественном смысле названия книги (ни одну из предыдущих рецензий на книгу ещё не читал — таковы свои собственные правила) — эта двойственность названия не то, что лежит на поверхности, но буквально бросается в глаза.

Итак, Театр. Главная героиня романа не просто талантливая театральная актриса — актёрство является самой её сутью. Мастерство нашей героини настолько совершенно, а наработанный театральный опыт столь велик и "массивен", что... что Джулия уже и не умеет мыслить самостоятельно. Сыгранные роли настолько въелись в её сущность, что и мыслит она зачастую готовыми репликами сыгранных героинь, и жестикулирует "их" руками, и картинные позы принимает такие же, какие её тело принимало во множестве разыгранных ею сценических партий.

А её муж — актёр, режиссёр и продюсер — совсем не противится этому — Джулия является ведущей актрисой его театра, и потому эта сценическая настоящесть супруги для успешного театраловода и спектаклеведа Майкла важнее, нежели была бы её истинная подлинность.

Том вообще тот ещё куртизан и сэлф мэйд мэн. Точно ухватив сущность 46-летней Джулии, он ловко превращает её в орудие для достижения своих карьерных целей. А поскольку его целью является стать Джентльменом и войти в светское высшее лондонское общество, то он с помощью Джулии и её супруга мало помалу завязывает нужные связи, и сам становясь, пусть пока ещё не важным, но уже нужным человеком.

Но не всё так просто. Джулия испытывает по отношению к Тому настоящее чувство (по крайней мере так ей кажется). Майкл, по моему разумению, попросту знает о любовной связи Тома и Джулии и сознательно закрывает на это глаза, потому что под влиянием испытываемых чувств Джулия находится на подъёме своего театрального мастерства и успеха (это знание Майкла никак в романе не отмечено, но почему-то у меня возникло такое ощущение, возможно оно сохранилось от просмотренного когда-то давно фильма... надо будет фильм пересмотреть). А Том... наш молодчага Том, добившись своего, начинает терзаться-таки угрызениями совести, ему, видите ли, претит ощущение того, что он является альфонсом (всё-таки альфонс он не полный, ибо продолжает работать, просто на подобающий образ жизни денег не хватает, но это дело наживное, и будущие события романа это подтвердят). А тут ещё этот стародавний друг и бессменный платонический воздыхатель Джулии сэр Чарльз... И Долли де Фриз со своим мужеподобием и соответствующими влечениями добавляет страстей в вереницу событий. В общем, все эти движухи тел и чувств стали и вправду напоминать спектакль, и тогда судьба и автор подкидывают нам ещё одного героя — на нашей сцене появляется 17-летний сын Джулии и Майкла, который немедля перетягивает на себя внимание Тома и причиняет тем самым Джулии неистовые страдания... Но на самом деле этот полупацан здесь и есть самый тонкий и самый точный, остро чувствующий и понимающий всё человек. И потому его откровенный разговор с матерью ближе к финалу книги является всей сутью этого романа, потому что устами Роджера с ней, с Джулией, говорит сама Истина и Правда.

— говорит матери Роджер, и затем точно оценивает и своего отца Майкла, и своего "друга" Тома...

Кажется, что тут уже следует поставить точку, но Моэм не так прост и устраивает в самом финале романа маленький убедительный триумф нашей героини над несостоятельной и потому несостоявшейся соперницей, над выносившимся Томом... да и над нами, читателями, тоже, потому что её правда всё-же противоречит той правде, которую произнёс Роджер. Хотя, по сути, не очень-то она и не права, утверждая, что это все мы, реальные люди со своими реальными драмами и комедиями являемся настоящим театром, а они, актёры, просто живут настоящей жизнью...

PS Немного о фильме с несравненной Вией Артмане в роли Джулии и Иваром Калныньшем в роли Тома. Не очень хорошо всё помню, но во время чтения романа все внутренние монологи Джулии и все её закадровые реплики (а их в романе предостаточно) произносились в моей голове голосом Артмане, а перед глазами всплывали те точные крупные планы, которыми насыщен фильм. Вот говорят, что зарубежный фильм ничем не хуже... не знаю...

Роман Соммерсета Моэма, написанный в 1919-м году, повествует о жизненных перепитиях Чарльза Стрикленда, отважившегося в сорок лет кардинально изменить свою жизнь, наплевав на общественное мнение. Смирный и скучный биржевой маклер из Сити, никогда не дававший повод усомниться в полном отсутствии у него интереса к искусству и литературе, в одночасье решил, что его предназначение – стать великим художником. Правда, пока об этом никто из его многочисленных друзей и знакомых не догадывался, поэтому узнав, что Чарльз ушёл от жены и малолетних детей, все просто-напросто подумали, что Стрикленд кем-то мимолётно увлёкся и скоро вернётся в лоно семьи. Но увлечение Чарльза не только не прошло, но и осталось с ним до конца его дней.

Этим страстным, восторженным увлечением, ради которого были забыты жена, дети, привычный образ жизни; этой навязчивой одержимостью, вопреки здравой рассудительности и сознательной самооценки; этой новой "путеводной звездой" стала для Чарльза Стрикленда живопись. Как это часто случается, его гениальность оказалась невостребованной при жизни, его работы вызывали резкие суждения и насмешки, его творчество отвергали и отказывали ему в праве на существование. Слабый духом человек, скорее всего, давно бы отчаялся; но жесткая уверенность Стрикленда в своём призвании, его исчерпывающий эгоизм и непоколебимая целеустремлённость не позволили ему сойти с намеченного курса.

Свобода самовыражения имеет свою цену, и Стрикленд заплатил её сполна. Познав нищету, голод, скитания, унижения и враждебность, он ко всем жизненным неурядицам, однако, относился философски. Возможно, это заслуга его полного погружения в собственное творчество и его внутреннее созерцание; или это черта его характера – легко приспосабливаться к обстоятельствам, не испытывая напрасных сожалений; либо возможность заниматься любимым делом, определяющая всё, мешающее этому процессу, ненужным и не заслуживающим внимания творца.

Судьба Чальза Стрикленда, прообразом которого, как известно, послужил Поль Гоген, сложилась неоднозначно. Яркий, талантливый, эксцентричный художник, и в то же время жестокий, одержимый, нелюдимый эгоист. Но суд над личностью здесь неуместен: человек, о котором сложена легенда, получает паспорт на бессмертие.