Дорога уходит в даль...

— Евреев, Андрей! — поправляет папа. — «Жид» — это злое слово..

— Виноват, господин доктор, — оправдывается Андрей. — Все так, и я за всеми… Так вот, евреев этих здесь вроде как и за людей не считают! Почем зря всякий обижает…

- Вы меня так провожаете, как будто я великий человек...
Поль! Ты забыла то, что сама как-то сказала мне: "Великий человек - это тот, кто делает великие дела. Но тот маленький человек, который трудится весело, на радость людям, - он тоже великий человек!"

А знаете, почему Павел такой жизнерадостный, спокойный? Потому что он видит далеко, очень далеко вперед!

Ненавижу плакс!

Открой книгу на том месте, где ты вчера заложил закладку, и читай дальше!

Не в шапке дело, пропади она совсем, а в жизни человеческой.

- Умрете... - говорит Владимир Иванович. - Помяните мое слово: умрете...

• А вы - нет? - хохочет папа. - Вы такое средство придумали, чтоб не умереть?

Впервые в жизни я стою перед вопросом: что делать с плохими людьми, чтобы они не портили жизнь хорошим?

- Мне ведь редко приходится ночью спать спокойно... Меня только этот дневной сон и спасает.

• Нет! - внезапно говорит Томашова. - Вас, пане доктор, другое спасает...
• Да? - смеется папа. - А что же, по-вашему, меня спасает?
• А то, - Томашова низко кланяется папе, - то, что вы людям - нужный человек...

Лечить - вот все, что я могу.

- Дыши! - командует папа. - Глубже дыши! До самого пупа!

Пока «подпоручик» ест хлеб и осторожно, медленно наслаждается, разделяя мясо на волокна, Павел Григорьевич снова обращается к мальчикам:
— Мать этой девочки тоже работает. И тоже, бывает, сидит без хлеба… А Юлька больная, не может ходить. И бывают такие злыдни, что им и больную не жалко обидеть… Ведь бывают?
Мальчики скромно молчат.
— Значит, я даю вам приказ: охраняйте Юльку, не давайте ее в обиду. (c)

Все - вперед, все - в даль! Идёшь - не падай, упал - встань, расшибся - не хнычь. Дорога уходит в даль. Дорога идёт вперёд!

Сдерживаемые слезы, как люди, запертые в доме на ключ, толкаются, ищут выхода: щиплют глаза, щекочут горло, даже отдаются иголочками в пальцах

- Только не хандрить!- говорит он родителям- Вы не смеете хандрить! Если раскисните вы- золотые!- за вами вслед раскиснут все жестяные и оловянные, они отравят жизнь всему свету!

У Майофиса оказался замечательный талант: цитировать стихи так некстати, что, слушая его, мы помирали со смеху. Например, войдя в столовую и увидев красоту сервированного стола, Майофис восторженно произнес:
— «Где стол был яств — там гроб стоит!» — И еще добавил: — «Домового ли хоронят? Ведьму ль замуж выдают?..»

Вот так и мой папа… Он не курит. Ест, не глядя и не замечая, что дадут. Ни вина, ни водки папа в рот не берет, всегда говорит о себе: «Мне достаточно съесть сардинку и посмотреть издали на бутылку с лимонадом — и я уже распьяным-пьяно-пьяный!..» Ну что подарить такому чудаку, как мой папа?

— Мамочка, знаешь, чего бы я хотел? Чтоб ко мне пришел в гости Дарвалдай. Со своим колокольчиком. Я бы в этот колокольчик звонил…
Сенечка не понимает, что колокольчик — дар города Валдая, где такие колокольчики изготовляют. Он считает: живет где-то человек по имени Дарвалдай, у которого есть звонкий колокольчик!

Наконец мама говорит ему очень решительно:
— Хорошо. Хочешь помогать? Сбегай на кухню и посмотри, есть я там или нет?
Не поняв шутки — ведь он еще маленький! — Сенечка, счастливый тем, что ему дали поручение, устремляется на кухню.
Через минуту он возвращается и растерянно докладывает:
— А тебя на кухне нету… — Но тут же, широко улыбнувшись, он соображает: — Мамочка, ты же вот она! Здесь!

На улице неожиданный сюрприз! У подъезда — дедушка.
— Дедушка, ты?
— Нет! — отвечает дедушка. — Это не я, другой кавалер!
— Ты ждешь меня, дедушка?
— Нет, не тебя! Голландскую королеву Вильгельмину!.. Ну что ты глупости спрашиваешь? Конечно, я жду тебя. У тебя сегодня последний день ученья? Ну, я провожу тебя в институт, — парадно! Ты что, не рада?