Voyage au bout de la nuit

На протяжении более трёх веков социальные и политические институты Франции неустанно радели за сохранность "правильного" французского языка. Само собой разумеется, это шло только на пользу вольготному развитию французского-"народного", так как жёсткий остракизм любых языковых вольностей, не вписывающихся в строгую литературную систему, только подогревает народно-бытовое творчество.

То, что Селин позволил своему герою (образованному, между прочим, человеку) говорить на разговорном французском, произносить нецензурные слова и называть определённые части тела своими именами, произвели в лексической сфере революционный эффект. Это безоговорочно признали как лицемерные ханжи, демонстративно отвергающие простонародное словоблудие, так и поклонники языкового эксперимента, искренне восхищавшиеся дебютной раскрепощённостью Селина. Слог в романе и правда хорош, а весь текст воспринимается как устная речь. Несмотря на порой сложные и витиеватые философские рассуждения главного героя, у автора нет нагромождения неподъёмных умозаключительных конструкций, из-за которых, порой, текст просто сливается в одно неопознанное целое.

Вообще, главный герой Селина, Фердинан Бардамю, на протяжении всего романа довольно неплохо развивает в себе навыки философа-мыслителя. Углубляясь в текст, мы наблюдаем, как видоизменяются его рассуждения, как меняется восприятие одних и тех же ситуаций, людей, действий по мере усиления внутреннего разлада Бардамю. Селин вознамерился, и довольно успешно, провести своего героя через всё зло человечества, после чего цинизм Бардамю, его полное отсутствие эмпатии и принципиальная безысходность нисколько не удивляют. Автор не оставил своему протеже ни единого шанса на обретение веры в человечество ни во время военных ужасов, когда от идеологического героизма камня на камне не остаётся; ни во время условного бегства в Африку, где Бардамю пришлось столкнуться с неприглядной правдой цивилизаторских миссий в колониях; ни в вожделенном американском раю, где вся жизнь подчинена коммерции. Вернув главного героя в привычный пейзаж унылых парижских окраин, Селин вручил ему должность практикующего врача сначала в безрадостном и нравственно убогом Гаренн-Драньё, а затем в частной психиатрической лечебнице в Виньи-сюр-Сен и предоставил бесценную перспективу пройти там все круги ада, окончательно убедившись в человеческом скотстве и аморальности.

Книга настоятельно рекомендуется всем поклонникам тлена и безысходности, практикующих веру в перманентное разложение моральных и материальных ценностей.

Вы когда-нибудь задумывались над разницей определений, состоящих из самых простых слов, созданных при помощи верной расстановки набора определённых выбранных букв? Попробуйте прямо сейчас сделать ещё одну попытку или лишиться (псевдо)интеллектуальной девственности. Скажите... Чем животное отличается от скотины? В том случае, если у вас возникнут трудности или вы напротив будете уверены в точности формулировки... В любом случае, прочтите книгу  Луи-Фердинанд Селин - Путешествие на край ночи  

Путешествовать - полезно, это заставляет работать воображение. Все остальное - разочарование и усталость. Наше путешествие целиком выдумано. В этом его сила

Оно ведет от жизни к смерти. Люди, животные, города и вещи - все выдумано. Роман - это всего лишь вымышленная история. Так говорит Литре [3] , а он никогда не ошибается.

И главное: то же самое может проделать любой. Достаточно закрыть глаза.

Это по ту сторону жизни.

Об этой книге сложно писать из-за сюжета. В нём слишком много связанных рассуждений, призмы абсурда, отвращения к людям и слишком мало действий, кроме безумства созданного человечеством. Это мир который видит автор и переносит воспоминания на бумагу, добавив личные суждения и одновременно отбросив банальные шаблоны глупых установок для того, чтобы не ломалась хрупкая психика стороннего наблюдателя.

Война это хорошо? Мир это война? У нас нет уверенности в том, что другие не нападут на нас и поэтому мы должны действовать первыми. Война это когда стерты границы морали, а идеологический рупор внушает мысли толпе быстрее, чем она разродится собственным мнением.

Завязка произведения не кричит о натянутой мужественности. Молодой француз, студент-медик Фердинан Бардамю, под влиянием пропаганды записывается добровольцем в армию. Для него начинается жизнь, полная лишений, ужаса и изнурительных переходов по Фландрии, на территории которой французские войска принимают участие в первой мировой войне. Однажды Бардамю посылают в разведку. К этому времени он уже успел дойти до такой степени нервного и физического истощения, что мечтает лишь об одном: сдаться в плен. Во время вылазки он встречается с другим французским солдатом, Леоном Робинзоном, чьи желания совпадают с желаниями Бардамю. Однако сдаться им не удаётся, и они расходятся каждый в свою сторону.

Что должно перевесить? Любовь к жизни или гиперболизированный патриотизм? Худший солдат тот, кто спросит себя "Зачем?" и не найдет на это ответа.

Хотите прочувствовать стиль повествования и поспорить со словами, что я процитирую ниже? Лично я, хотел бы я так писать на своём языке... Не то чтобы выглядеть в простых переводах: "Что касается больных, пациентов, я не питал на их счет никаких иллюзий. В любом квартале они останутся такими же скупердяями, тупицами и трусами, как здесь. То же дешевое пойло, то же кино, те же спортивные сплетни, та же восторженная покорность естественным потребностям глотки и задницы превращают их повсюду в зас***ную орду, падкую на россказни, неизменно хвастливую, торгашескую, неблагожелательную, агрессивную и подверженную панике.

Но как больной перекатывается с края на край постели, так и мы имеем в жизни право перевернуться с боку на бок; это все, что нами придумано и может быть сделано для защиты от Судьбы. Не надо надеяться, что избудешь свою муку где-нибудь по дороге. Мука, она как уродина, на которой ты почему-то женился. Быть может, лучше в конце концов хоть немного полюбить ее, чем выматываться, всю жизнь лупцуя? Ведь прикончить-то ее все равно не сможешь." (с)

Жизнь после войны, человеческая жестокость и бедность. Жалкое существование, где тебя ведут под венец словно на плаху. Нам дали эту жизнь, выдали заранее придуманные установки и просто смотрели как мы (не)оправдали надежды.

"Для всех нас важно прожить лишний час теперь: в мире, где все свелось к убийству, лишний час - это уже феномен." (с)

Человек... Ему становится достаточно гарантированного куска хлеба и возможности совокупляться. Он больше не стыдится своего падения. Но хотя бы способен испытывать стыд при встрече с людьми, сохранившими остатки нравственности.

"Возможно. Лучшее, что можно сделать в нашем мире, - это уйти из него. Верно? А помешанный ты или нет, трусишь или нет - не все ли равно?" (с)

Автор взявший в основу сюжет собственной жизни высказывает все ноты разочарованности в людях, ломая привычные устои. Мы привыкли к языковым шаблонам и установкам. Дети цветы жизни? А где наступает граница, когда их можно считать неудавшимся отребьем среди общества достопочтительных джентльменов? В какой момент улыбка при виде подобных сменяется на отвращение? Практически каждый согласится, что этот мир дерь**вый, но сам себя не причислит к подобным. Смешной парадокс... Ведь мы всегда себя считаем чуть лучше по средним разрезам, чтобы не быть разочарованным собственной жизнью.

"У бедняка есть в этом мире два основных средства, чтобы подохнуть, - абсолютное равнодушие себе подобных в мирное время, мания человекоубийства во время войны. Если ближние и думают о вас, то лишь затем, чтобы мучить, и только." (с)

Я прекрасно понимаю тех, кто не захочет читать данный роман. Не захочет смотреть в глаза ужасу человеческой действительности и списку убогих пороков. Хочется верить в лучшее, чтобы не сойти с ума и наслаждаться жизнью под приятным углом. Видеть, как мальчики маршируют на парадах, а не сидят без ног в области инвалидного кресла. Хочется видеть своих детей счастливыми, а не читать дату окончания их жизни на могильной плите. Зачем вам копаться в грязи, которую автор бросает в глаза?

Книга представляет собой пессимистический взгляд на жизнь, где герои скитаются в поисках смысла, но находят лишь разочарование, трусость и ненависть. Главный герой стремится лишь сохранить жизнь, «проходя сквозь ночь» человеческого существования, только вот он понимает зачем и какую цену за это нужно заплатить по итогу? Пресловутая жизнь в кредит?

И у вас не вызовет наслаждение просторечная речь, работа переводчика, количество метафор и мыслей. Хороший перевод нужно ещё поискать, как и попытки найти книгу в бумажном издании. Скорее всего вы будете испытывать ужас, особенно если способны проводить параллели. Неприкрытый цинизм, антипатриотизм и глумление над общественными приличиями. Вы спросите, что я вам предлагаю и как я посмел, под скорые взрывы салюта и прекрасные марши? Извините, что не оправдал ожиданий, но остался в прекрасном ощущении себя, гнилым, словно остатки зубов к сорока, человеком. И с непринуждённой, ненатянутой легкостью для подобных себе... Как всегда, оставляю призыв, вне зависимости от даты и времени суток:

"Читайте хорошие книги!" (с)

До чтения этой книги у меня не было собственного мнения о Селине. Слышала, конечно: есть/был такой писатель из Франции, который сочувствовал фашистам/нацистам, не любил евреев и презирал все живое (о, natürlicher SS-Offizier!). Но хочется, хочется же понять, за что так любят и ненавидят этого ихнего Селина!

Теперь, после чтения «Путешествия на краю ночи», Селин мне кажется больным человеком… не в том смысле, что сумасшедшим, а глубоко травмированным. Он действительно ненавидит все человеческое. Он тоже из «потерянного поколения», но, если остальных писателей того времени (Ремарка, Хемингуэя и проч.) жестокость жизни научила любить саму жизнь и быть благодарным за нее, то Селина жестокость совершенно опустошила. С ним не хочется соприкасаться, максимум его можно пожалеть, но с долей презрения – как слабого человека, который не выносит себя и хочет и остальных опустить на свой уровень, жалкого и разочарованного всем. Поначалу «Путешествие…» кажется привычным романом о Первой мировой – все та же бессмыслица боевых действий, неотвратимость смерти, отчаяние и страх, что мирная жизнь больше не вернется. Эта часть (о войне) самая человечная в книге. В ней есть иллюзия – что можно это пережить. Но военная часть быстро заканчивается, главного героя бросает в путешествия – и ты осознаешь, что война была хороша, а мир ужасен и лучше было умереть в окопах. Этим Селин также отличается от прочих писателей своего поколения – те говорят, как хорошо жить (и поэтому война – зло), а он рассказывает, как замечательно было бы помереть (но почему в этом случае война – зло?).

Мне лично «Путешествие…» кажется невыносимо затянутым. Безусловно, у Селина красивые описания, он отлично владел словом, но после 30-40% текста ты начинаешь понимать: а, писатель ничего нового не скажет! Т.е. персонаж скитается по разноцветным локациям, но ничего не происходит! Он с кем-то встречается и разговаривает, но все неприятны, за ними неинтересно наблюдать. Главный герой не пересмотрит свою жизнь, не изменится сам – он так и останется противным мизантропом, который в любом человеческом жесте видит отвратительный посыл. Читать это, честно говоря, уныло, постоянно тянет закатывать глаза от местного цинизма (да поняли мы уже, спасибо!).

После этой книги уже не удивляешься тому, что Селин сочувствовал фашистам/нацистам. «Путешествие…» тоже о фашизме, только в иной форме (забавно только, что Селин войну не любил…). Если рассматривать эту книгу, как откровения соучастника преступлений, то она – одна из лучших по данной теме. Это притом, что в ней ничего не высказано напрямую. Как близка фашизму эта психология брезгливости к человечеству с его «несовершенным» устройством! Как близка ему эта неосознанность зла «во благо» (я вас ненавижу, но так я становлюсь зеркалом вашей мерзости!), душевная отвратительность (вот бы все поскорее сдохли!), все это, порожденное абсурдной жестокостью Первой мировой. Селин – певец массового ПТСР. Впрочем, реальным нацистам Селин бы вряд ли понравился (ну не принимали они литературу о военных травмах!), они любили своих гуманистов этак 18-19 веков и иностранцев вроде человеколюбивого Достоевского со «слезинкой ребенка» и трагичную Митчелл с «Унесенными ветром». «Путешествие…» местами пытается быть человеколюбивым, но в итоге все равно заканчивает тем, что неплохо бы уничтожить неправильный мир: он же, этот мир, причиняет боль. И вместо раскрытия поствоенных травм и безнадеги «потерянного поколения» книга оказывается обличением душевной пустоты самого автора, который (чтобы не быть одиноким?) очень хотел свою болезнь превратить в норму жизни. Точно так же поступали симпатичные Селину фашисты. Человек плох и оттого его не жалко, говорят они. Но это ошибочно: человек не хорош и не плох, он естественен. И так же болезнь не плоха и не хороша, она тоже естественна, но… не норма, как бы кому ни хотелось иного.