Трактир «Ямайка»

И месяца не пройдёт, как в Хелфорде опять будет свадьба. А потом звонили колокола, и резали пирог, и парень в воскресной одежде стол на ступенях церкви с сияющим лицом, а рядом томилась невеста, одетая в муслин, с завитыми по торжественному случаю волосами. Но вот ещё и года не прошло, и луна и звёзды могут сиять хоть всю ночь, а нашей парочке до этого и дела нет. Парень приходит домой вечером, устав от работы в поле, и раздражённо кричит, что ужин подгорел, что его и собака есть не станет, а девушка огрызается сверху, из спальни; у неё оплывшая фигура, и кудряшки исчезли; она ходит взад-вперёд со свёртком в руках, а свёрток мяукает, как кошка, и не желает спать. Тут уже не до разговоров о лунном свете на воде.

Природе нет дела до предубеждений. Мэри решила, что мужчины и женщины похожи на животных на ферме в Хелфорде, для всех живых существ есть один общий закон притяжения: если есть какое-то сходство кожи или черт, то они пойдут навстречу друг другу. Этот выбор делает не разум. Животные не рассуждают, как и птицы в воздухе. Мэри не была лицемерна; она выросла на земле и слишком долго жила в окружении птиц и зверей, видела, как они спариваются, рожают детенышей и умирают. В природе не слишком много романтики, и она не станет искать ее в своей собственной жизни. Дома Мэри видела, как девушки гуляют с деревенскими парнями: там были и пожатья рук, и румянец смущения, и долгие вздохи, и любование лунной дорожкой на воде. Мэри видела, как они идут по тропинке позади фермы — ее называли тропинкой Влюбленных, хотя у людей постарше было для нее словечко получше, — и парень обнимает девушку рукой за талию, а она положила голову ему на плечо. Они смотрели на звезды и на луну, или на пламенный закат, если погода летняя, а Мэри, выходя из коровника, мокрыми ладонями утирала пот с лица и думала о новорожденном теленке, которого она оставила рядом с его матерью. Девушка смотрела вслед удаляющейся парочке и улыбалась, и пожимала плечами, и, входя в кухню, говорила матери, что и месяца не пройдет, как в Хелфорде опять будет свадьба. А потом звонили колокола, и резали пирог, и парень в воскресной одежде стоял на ступенях церкви с сияющим лицом, переминаясь с ноги на ногу, а рядом томилась невеста, одетая в муслин, с завитыми по торжественному случаю волосами. Но вот еще и года не прошло, и луна и звезды могут сиять хоть всю ночь, а нашей парочке и дела нет. Парень приходит домой вечером, устав от работы в поле, и раздраженно кричит, что ужин подгорел, что его и собака есть не станет, а девушка огрызается сверху, из спальни; у нее оплывшая фигура, и кудряшки исчезли; она ходит взад-вперед со свертком в руках, а сверток мяукает, как кошка, и не желает спать. Тут уже не до разговоров о лунном свете на воде. Нет, Мэри не питала романтических иллюзий. «Любовь» — красивое слово, но не более того. Джем Мерлин — мужчина, а она женщина, и привлекали ли ее его руки, или кожа, или улыбка — она не знала, но что-то внутри нее отозвалось, и самая мысль о Джеме раздражала и возбуждала одновременно. Она изводила Мэри и не оставляла в покое.