О_о Вот это да… Вспоминаются Сашкины «Записки начинающего наркомана»… М-дя, аффтор хорошо курнул прежде чем найти перо и бумагу. Феноменальное творение. Перефразировав Льюиса Кэрла – «Я вижу, что пишу и я пишу то, что вижу»… Цитировать можно все, в принципе. То и дело пробирает на ха-ха, то и дело одолевают мрачные думы о сорока восьми страницах, которые исписал господин Уитмен, покурив хорошей травки. Угу. Бывает… Местами, честно пытаясь углядеть глубокий гениальный смысл, обессмертивший творение, я хотела переименовать поэму на «Исповедь эмпата» или что-то такое, но чем дальше, тем с большей мрачной уверенностью следовало признать – никакого эмпата нет. Есть только безумный поток сознания хмельного и обкуренного человека…
Записки обкуренного эмпата. Избранное.
«[…]Пахнут духами дома и квартиры, на полках так много духов,
Я и сам дышу их ароматом, я знаю его и люблю,
Этот раствор опьянил бы меня, но я не хочу опьяняться.
Воздух не духи, его не изготовили химики, он без запаха,
Я глотал бы его вечно, я влюблен в него,
Я пойду на лесистый берег, сброшу одежды и стану голым,
Я схожу с ума от желания, чтобы воздух прикасался ко мне.
Пар моего дыхания,
Эхо, всплески, жужжащие шепоты, любовный корень,
шелковинка, стволы-раскоряки, обвитые лозой,
Мои вдохи и выдохи, биение сердца, прохождение крови
и воздуха через мои легкие,
Запах свежей листвы и сухой листвы, запах морского берега
и темных морских утесов, запах сена в амбаре,
Мой голос, извергающий слова, которые я бросаю навстречу
ветрам,
Легкие поцелуи, объятия, касания рук,
Игра света и тени в деревьях, когда колышутся гибкие ветки,
Радость - оттого, что я один, или оттого, что я в уличной
сутолоке, или оттого, что я брожу по холмам и полям,
Ощущение здоровья, трели в полуденный час, та песня, что
поется во мне, когда, встав поутру, я встречаю солнце.
Ты думал, что тысяча акров - это много? Ты думал, что
земля - это много?
Ты так долго учился читать?
Ты с гордостью думал, что тебе удалось добраться до смысла
поэм?
Побудь этот день и эту ночь со мною, и у тебя будет источник
всех поэм,
Все блага земли и солнца станут твоими (миллионы солнц
в запасе у нас)[…]»
«[…]Благостна и безмятежна моя душа, благостно и безмятежно все,
что не моя душа.
У кого нет одного, у того нет другого, невидимое утверждается
видимым,
Покуда оно тоже не станет невидимым и не получит утверждения
в свой черед.
Гоняясь за лучшим, отделяя лучшее от худшего, век досаждает
веку, -
Я же знаю, что все вещи в ладу и согласии.
Покуда люди спорят, я молчу, иду купаться и восхищаться
собою.[…]»
«[…]Ребенок сказал: "Что такое трава?" - и принес мне полные
горсти травы,
Что мог я ответить ребенку? Я знаю не больше его, что такое
трава.
Может быть, это флаг моих чувств, сотканный из зеленой
материи - цвета надежды.
Или, может быть, это платочек от бога,
Надушенный, нарочно брошенный нам на память, в подарок,
Где-нибудь в уголке есть и метка, чтобы, увидя, мы могли
сказать чей?
Или, может быть, трава и сама есть ребенок, взращенный
младенец зелени.
А может быть, это иероглиф, вечно один и тот же,
И, может быть, он означает: "Произрастая везде, где придется,
Среди чернокожих и белых людей,
И канука, и токахо, и конгрессмена, и негра я принимаю
одинаково, всем им даю одно".
А теперь она кажется мне прекрасными нестрижеными волосами
могил.
Кудрявые травы, я буду ласково гладить вас,
Может быть, вы растете из груди каких-нибудь юношей,
Может быть, если бы я знал их, я любил бы их,
Может быть, вы растете из старцев или из младенцев, только
что оторванных от материнского чрева,
Может быть, вы и есть материнское лоно.
Эта трава так темна, она не могла взрасти из седых материнских
голов,
Она темнее, чем бесцветные бороды старцев,
Она темна и не могла возникнуть из бледно-розовых уст.
О, я вдруг увидал: это все языки, и эта трава говорит,
Значит, не зря вырастает она из человеческих уст.
Я хотел бы передать ее невнятную речь об умерших юношах
и девушках,
А также о стариках, и старухах, и о младенцах, только что
оторванных от матерей.[…]»
**автор нагло лжет. автор хорошо знает, что такое трава
«[…]Я умираю вместе с умирающими и рождаюсь вместе
с только что обмытым младенцем, я весь не вмещаюсь
между башмаками и шляпой.
Я гляжу на разные предметы: ни один не похож на другой,
каждый хорош,
Земля хороша, и звезды хороши, и все их спутники хороши.[…]»
«[…]Лодочники и собиратели моллюсков встали чуть свет
и поджидают меня,
Я заправил штаны в голенища, пошел вместе с ними, и мы
провели время отлично;
Побывали бы вы с нами у котла, где варилась уха.
На дальнем Западе видел я свадьбу зверолова, невеста была
краснокожая,
Ее отец со своими друзьями сидел в стороне, скрестив ноги,
молчаливо куря, и были у них на ногах мокасины,
и плотные широкие одеяла свисали с их плеч.
Зверолов бродил по песчаному берегу, одетый в звериные
шкуры, его шею скрывали кудри и пышная борода, он
за руку держал свою невесту.
У нее ресницы были длинны, голова непокрыта, и прямые
жесткие волосы свисали на ее сладострастное тело
и достигали до пят.
Беглый раб забежал ко мне во двор и остановился у самого
дома,
Я услышал, как хворост заскрипел у него под ногами,
В полуоткрытую кухонную дверь я увидел его, обессиленного,
И вышел к нему, он сидел на бревне, я ввел его в дом,
и успокоил его,
И принес воды, и наполнил лохань, чтобы он вымыл вспотевшее
тело и покрытые ранами ноги,
И дал ему комнату рядом с моею, и дал ему грубое чистое
платье;
И хорошо помню, как беспокойно водил он глазами и как был
смущен,
И помню, как я наклеивал пластыри на исцарапанную шею
и щиколотки;
Он жил у меня неделю, отдохнул и ушел на Север,
Я сажал его за стол рядом с собою, а кремневое ружье мое
было в углу.[…]»
NC-17:
«[…]Молодые мужчины плывут на спине, и их животы обращаются
к солнцу, и ни один не спросит, кто так крепко прижимается
к нему.
И ни один не знает, кто это, задыхаясь, наклонился над ним
И кого он окатывает брызгами. […]»
«[…]Фермер выходит пройтись в воскресенье, и останавливается
у плетня, и глядит на ячмень и овес,
Сумасшедшего везут наконец в сумасшедший дом, надежды
на исцеление нет
(Не спать уж ему никогда, как он спал в материнской спальне);
Чахлый наборщик с седой головою наклонился над кассой,
Во рту он ворочает табачную жвачку, подслеповато мигая
над рукописью;
Тело калеки привязано к столу у хирурга,
То, что отрезано, шлепает страшно в ведро;
Девушку-квартеронку продают с молотка, пьяница в баре клюет
носом у печки,
Механик засучил рукава, полисмен обходит участок, привратник
отмечает, кто идет,
Юнец управляет фургоном (я влюблен в него, хоть и не знаю
его). […]»
«[…] Я калифорнийцам товарищ и жителям свободного Северо-Запада,
они такие дюжие, рослые, и мне это любо,
Я товарищ плотовщикам и угольщикам, всем, кто пожимает мне
руку, кто делит со мною еду и питье,
Я ученик средь невежд, я учитель мудрейших,
Я новичок начинающий, но у меня опыт мириады веков,
Я всех цветов и всех каст, все веры и все ранги - мои,
Я фермер, джентльмен, мастеровой, матрос, механик, квакер,
Я арестант, сутенер, буян, адвокат, священник, врач.
Я готов подавить в себе все, что угодно, только не свою
многоликость,
Я вдыхаю в себя воздух, но оставляю его и другим,
Я не чванный, я на своем месте.
(Моль и рыбья икра на своем месте,
Яркие солнца, которые вижу, и темные солнца, которых не
вижу, - на своем месте,
Осязаемое на своем месте, и неосязаемое на своем месте.) […]»
«[…]Эй, кто идет? пылкий, бесстыдный, непостижимый, голый,
Как добываю я силу из мяса, которое ем?
Что такое человек? и что я? и что вы?
Все, что я называю моим, вы замените своим,
Иначе незачем вам и слушать меня. […]»
[…]Я не зажимаю себе пальцами рот, с кишками я так же нежен,
как с головою и с сердцем,
Совокупление для меня столь же священно, как смерть.
Верую в плоть и ее аппетиты,
Слух, осязание, зрение - вот чудеса, и чудо - каждый
крохотный мой волосок.
Я божество и внутри и снаружи, все становится свято, чего
ни коснусь и что ни коснется меня,
Запах моих подмышек ароматнее всякой молитвы,
Эта голова превыше всех Библий, церквей и вер. […]»
«[… Я посещаю сады планет и смотрю, хороши ли плоды.
Я смотрю на квинтильоны созревших и квинтильоны незрелых.
Я летаю такими полетами текущей и глотающей души,
До той глубины, где проходит мой путь, никакой лот
не достанет.
Я глотаю и дух и материю,
Нет такого сторожа, который мог бы прогнать меня, нет такого
закона, который мог бы препятствовать мне.
Я вольный стрелок, мой бивак у чужих костров.
Я гоню из постели мужа, я сам остаюсь с новобрачной и всю
ночь прижимаю ее к своим бедрам и к губам[…]»
53 понравилось
