Я не хнычу слюнявым хныком, как хнычут другие,
Будто месяцы пусты, а земля — это грязь и навоз.
Жалобы и рабья покорность — в одной упаковке с аптечным порошком для больных, условности — для дальней родни,
Я ношу мою шляпу, как вздумаю, и в комнате и на улице.
Отчего бы я стал молиться? и благоговеть, и обрядничать?
Последовав земные пласты, все до волоска изучив, посоветовавшись с докторами и сделав самый точный подсчет,
Я нахожу, что нет мяса милей и дороже, чем у меня на костях.
Во всех людях я вижу себя, ни один из них не больше меня и не меньше даже на ячменное зерно,
И добрые и злые слова, которые я говорю о себе, я говорю и о них.