Отзывы о книге The Marriage Plot

"В романе американского писателя греческого происхождения Джеффри Евгенидиса рассказывается о трех студентах, стоящих на пороге взрослой жизни". А теперь представьте себе юную особу, которой предстоит выпуск из учебного заведения. Какая она для вас? Та девочка, что обдумала и сделала маникюр, заранее купила платье, ночь не спит и думает о том, как в форме выпускника пройдет свой путь под вспышками фотоаппаратов? Так вот эта девочка - не я. И не Мадлен, главный женский персонаж книги, которую мне посчастливилось прочитать. У Мадлен не это в голове. Мадлен в платье подруги Оливии, еще и с пятном непонятного происхождения. И вообще не нужна ей эта церемония, у нее есть любимый человек, и он в беде. Всё на свете может подождать и обойтись без её присутствия, кроме того самого, по ком так болит душа. Я узнаю в Мадлен себя. Кого же любит эта, пока еще не умеющая жить и быть рассудительной, девушка? Леонард. Фрукт из фруктов. Он может обидеть, оттолкнуть превосходством своего ума, насмехательством над словом "люблю". Этот страдающий, больной эгоист, который сам же становится зависим от слишком многого. Неприятно, но. Я узнаю в Леонарде себя. Но есть ещё и Митчелл. Митчелл - чудо из чудес, искренний, настоящий парень, с которым можно бы жить долго и счастливо, если бы в жизни все не было так случайно и необратимо. Митчелл - это моя радость из этой книги. И да, вы совершенно правы, потому что в религиозных поисках, в невозможности побороть себя даже во имя единственно верной идеи... ох, во многом я узнаю в Митчелле себя. Митчеллу не по душе слова молитвы в начале книги, и он же полностью с ними согласен после своего провала и осознания своей слабости. Это самое, пожалуй, важное в книге. И я боюсь, что не смогу все объяснить, но во мне это просто бурлит. Я часто, может, ежедневно, могу осознать в себе подобное поражение: я не ищу пропавших с поисковыми отрядами, я не езжу выгуливать собак в приютах, я теряюсь, когда кому-то плохо. Да, я несколько раз вызывала скорую людям на улице, но ...я не работаю в скорой, я боялась подходить к этим людям и многое, многое другое такое, что показал Джеффри Евгенидис на примере Митчелла, пытавшегося быть волонтёром в Индии. "Я добрый, но добра не сделал никому". Митчелл ищет, пытается, верит, сталкивается с реальностью и ...кто из существ разумных не проходил по этому пути? К слову про саму молитву.

Молитву Иисусу Митчелл читал уже две недели. Делал он это не только потому, что именно эту молитву повторяла про себя Фрэнни Гласс из "Фрэнни и Зуи" (хотя такой рекомендацией никак нельзя было пренебречь). Митчеллу нравились религиозное безумие Фрэнни, то, что она ушла в себя, ее презрение к "ассистентам профессоров".

"Фрэнни и Зуи" - книга моей юности, книга, любовь к которой я несу в себе уже больше двадцати лет. Когда еще я была студенткой, я даже нашла книгу, которую в книге Сэлинджера читала Фрэнни. И теперь снова встреча с книгой в книге. Для меня это как счастье, это просто привет какой-то от самого главного, что в нашем мире есть. При этом я сперва поставила книге 4,5 из 5. Дочитала вечером, расстроилась, что финал получился настоящий, опять всё как в жизни. А как хотелось бы (это же книга!) получить мне книжный сиропно-счастливый финал, чтоб со слезами счастья на глазах я уснула в блаженном очаровании от прочитанного. Но утром поняла, что это же просто прихоть. Финал книги снова тычет нос читателя в необратимость времени, в невозможность поменять содеянное, отменить свой опыт и начать с чистого листа, как будто с первых страниц произведения. Нет, так не пойдёт. Произведения наши пишутся от рождения и до смерти, сколько бы мы ни придумывали себе начал и чистых страниц, а по-настоящему чистой наша страница была еще в роддоме, пока нас шлепали руки врачей. Как-то так. Спасибо огромное Полине Парс за книжную рекомендацию. Страшно подумать, что я могла бы не прочитать эту книгу, полную эротики, жизненности и религиозных (да и не только) поисков. Секс и религия - вот был мой "набор на все случаи жизни", пока я была незамужней девушкой. И читать, узнавая в героях себя, это очень редко и важно, потому что да, спасает от одиночества. Какой-то мужчина, живущий в Америке, еще и "греческого происхождения", так хорошо может понять меня - человека, живущего за тридевять земель в тридесятом царстве. Это ли не чудо, которого мне не хватало? Еще хочу поблагодарить Анну Асланян за качественный (не то слово) перевод. Многие моменты написаны так, что другими словами и не скажешь. Я читаю фразу и понимаю даже то, чего в ней нет, но что она подразумевает. Это мастерство.

Много мыслей было у меня от этой книги. Читать ее мне было интересно. Чтение - оно как раз для таких книг. (А вот хвалить в рецензиях сложно, это вам не ядом плеваться :) )

Оригинальное название книги - "Матримониальный сюжет", а также увлечение главной героини викторианским романами отсылают нас к сюжетообразующей интриге этих самых романов - выбором главной героиней себе мужа из двух возможных вариантов, выбором между разумом и чувством. Евгенидис очень изящно показывает вечность этой темы, выбрав в качестве времени и места действия американский университет Брауна начала восьмидесятых. Перед выпускниками-бакалаврами, вступающими во взрослую жизнь, стоит множество вопросов о том, как жить дальше. С одной стороны, вроде бы большое разнообразие путей, с другой - выбор всегда один: поступить разумно или так, как очень хочется несмотря ни на что. Всего за год ребята превратятся из юных романтичных бесшабашных бунтарей во взрослых, умудренных непростым опытом людей, научившихся видеть дальше своих сиюминутных желаний. Каждый из них троих пройдет свои испытания, навсегда расставшись с иллюзиями, свойственными юности. Евгенидис очень пронзительно описал и все ожидания молодости, и их крушение, и от этого книга очень грустная, даже тоскливая, но при этом светлая, дающая надежду на то, что в новой взрослой жизни все тоже может быть хорошо.

Для меня художественный текст становится невероятно близким, когда он врезается в мою реальную жизнь, входит в нее, окутывая строчками-словами мое повседневное, мои проблемы, заботу, мысли, чувства, когда он становится похожим на мое я, а мое я подмигивает ему, играя в прятки, нехотя убегая и возвращаясь, потому что всё, что в тексте — нескончаемо близко, тонко, на грани с реальностью. Таким в свое время был «Щегол» Тартт, таким оказался роман Евгенидиса «А порою очень грустны».

В оригинале название романа звучит как The Marriage Plot — «Матримониальный сюжет» или проще — «Брачный сюжет». «А порю очень грустны» — это слова из серии детских книжек про «Мадлен» Людвига Бемельманса, книжки, которую с детства очень любит главная героиня Мадлен, любит так сильно, что ее родители делают из иллюстраций книжки фотообои и обклеивают ее комнату (теперь обязательно прочитаю). Зачем надо было переиначивать название — непонятно. Для меня изначальное название, конечно же, лучше отражает романную действительность.

Перед нами три главных героя, Мадлен, Леонард и Митчелл, — этакий любовный треугольник, всё в традициях английского романа. И вот он вечный брачный вопрос — за кого выйдет замуж Мадлен? Этот вопрос преследует героев, несмотря на то, что викторианская эпоха давным-давно кончилась и на дворе 1984 год, год после эры хиппи, время вечных поисков и свободной любви.

Трое молодых людей — студенты, каждый помешан на своей области: Мадлен изучает литературу викторианской эпохи, и ее дипломная работа как раз касается матримониального сюжета; Леонард — биолог, но не прочь пофилософствовать и в учебе, и в жизни, собственно далее мы узнаем, что знания для его — это маниакальная потребность, он просто зациклен на учебе, потому что у него биполярное расстройство личности (в романе — маниакальная депрессия); ну и Митчелл, самый интересный для меня персонаж, поскольку он изучает религию и всерьез подумывает о том, чтобы связать свою жизнь с богословием, он пытается объединить религии, как делал это Даниэль Штайн в одноименном романе Улицкой. Для меня Митчелл — это персонаж-бомба, будущий пророк, деятельность которого заведомо приговорена на провал, потому что, увы, мы знаем, что объединение религий невозможно, люди не поймут, не осознают. Но я искренне верю в таких людей и разделяю их точку зрения.

Все молодые люди находятся на пороге чего-то нового, они оканчивают университет — вот он шаг в будущее, шаг, определяющий их дальнейшую жизнь. И тут кипят страсти, ревность, любовь, влюбленность, привязанность, жалость, боль, зависимость, желание быть понятым и принятым — весь этот эмоциональный сгусток поражает юных 22-23-хлетних юношей и девушку.

От большого ума больше проблем — вот так незамысловатая вещь которую понимает Леонард, находясь в психбольнице. А у этих юных ребят в голове такое творится, столько знаний! Естественно, они читают много книжек и сравнивают себя, своих возлюбленных с идеологиями. Например, Мадлен пользуется книгой Ролана Барта, чтобы понять свою влюбленность и поведать о ней Леонарду, но тот по этой же книге умело развенчивает ее чувство. Вообще если выписать все перечисленные Евгенидисом книжные названия и авторов, можно получить добротный список для студента философо-богословского или литературоведческого факультета.

Каждый из трех героев выбирает свой путь, каждый в финале приходит к своим выводам, постепенно разрывая каждую линию треугольника, кромсая их по кусочкам или отпуская сразу, так, что резко больно, до слез, до пустоты. Мне был симпатичен каждый герой, но каждый остался для меня этой самой пустотой.

Интересная и не похожая ни на кого Мадлен — богатой пустышкой с множеством планов, не сумевшая четко определить силу своей ответственности и провалившая свои обязанности возлюбленной и супруги (да, викторианская эпоха закончилась, женщины больше не так верны и терпеливы). Умный и интересный, таинственный Леонард, который подавал большие надежды в научном мире, оказался тяжелобольным человеком, не снискавшим ни понимания, ни поддержки, вернушимся в детство, в прошлое, гением, не сумевшем провести эксперимент на собой. Богатый интеллектуально и душевно Митчелл, путешественник и первооткрыватель, показал свою трусость и бедность души, свое неверие и неумение сострадать.

Причем интересно, что оба молодых человека отвернулись от своего научного поприща, а вот Мадлен, наоборот, вернулась к нему. Может, всё дело в этом — в женской самостоятельности и в том, что мужчина попросту больше не нужен, ведь есть наследство, родительские связи и то, чего ранее не доставало, — право голоса. Мадлен сама может выбирать себе мужа, ей не нужно больше торопиться, не нужно рожать детей и оставлять потомство, можно погрузиться в науку, в литературу, получить диплом, писать статьи и быть такой, какой хотели быть женщины вех времен и народов — самостоятельной, независимой, свободной.

Так есть ли в наше время смысл в браке? Этот вопрос Евгенидис оставляет открытым. Не зря в финале Митчелл сочиняет новую концовку викторианского романа. Насильно мил не будешь. Браки по расчету теперь не обязательны.

Пока национальные литературы множества стран, от Франции до России, ищут, чем бы заменить опостылевшие постмодернистские игры с формой, временем, пространством, автором и персонажами, литература американская очертя голову бросается в очередную волну реализма. И на этой волне проявляет себя заправским серфером, не просто не утопая в банальности, но поднимаясь над ней.

Казалось бы, в начале XXI века уже не может и речи идти о воскрешении «чистого» реализма. Мир зачитал до дыр «В поисках утраченного времени» и «Улисса», пережил сюрреализм и «театр абсурда» и затем окунулся в вакханалию интертекстуальности, в которой Джулиан Барнс казался консерватором «для масс» в сравнении с каким-нибудь Полом Остером, пишущим детективы без преступлений, сыщиков и подозреваемых, где интрига заключена не в сюжете – в языке.

Считается дурным тоном, когда рецензия изобилует ссылками и именами, но говоря о тенденциях в современной американской литературе, без этого не обойтись. На рубеже XX-XXI вв. в США, где жив еще Томас Пинчон, в бодром здравии упомянутый выше Пол Остер, только-только умер Джозеф Хеллер, – во время царствования таких грандов постмодернизма вдруг начинает появляться множество книг, принципиально дистанцирующихся от главного художественного метода предыдущих десятилетий.

В этих романах, выходящих примерно с 2000 года, сведены к минимуму эксперименты с формой и нет погружений в пучины сознания и подсознания героев, а читатель избавлен от необходимости понимать аллюзии на десяток других произведений. Зато в них есть «жизненный» сюжет, психологизм и идентификация читателя с тем или иным персонажем. Многие авторы этого направления – которое американские литературоведы именуют «новой искренностью» – получали или номинировались на как-бы-журналистскую Пулитцеровскую премию, и в их произведениях действительно просматривается журналистское начало, патологическая точность описаний и деталей.

По жанру эти книги обычно близки семейной саге – но чаще саге «дружеской» или «любовной», поскольку институт семьи у «новоискренних» писателей либо совсем разрушен, либо пребывает в состоянии полураспада. Таковы, например, романы Джонатана Франзена «Поправки» и «Свобода», таковы многие произведения Майкла Каннингема, Филипа Рота и Дженнифер Иган, таков блестящий роман Джеффри Евгенидиса «Средний пол». Такова и его же книга «A Marriage Plot» (контекстуально можно перевести как «Интрига с замужеством»), на русском вышедшая под названием «А порою очень грустны».

Автор поочередно «переключает камеры», давая нам увидеть развитие сюжета от лица разных героев: Мадлен, Леонарда и Митчелла. Все трое – выпускники среднего американского вуза, жертвы «перепроизводства» гуманитариев в Америке начала 1980-х: найти работу или продолжить учебу непросто, как непросто и начать полноценную взрослую жизнь в 22-23 года. Невозможно представить себе их проблемы в России тридцатилетней давности, но в России сегодняшней, где высшее образование стало оправданием растягиванию юности на неопределенный срок, полным-полно своих Мадлен, Леонардов и Митчеллов. Девушка, как нетрудно догадаться из оригинального названия романа, мечется между двумя юношами, задаваясь вопросом, кого она любит больше. Ответ: одного она больше любит разумом, другого – сердцем. Соединить же чувственное и рациональное ей не под силу.

Евгенидису удается передать атмосферу эпохи так, что прочитанному веришь без единого «но», причем это относится и к тем периодам, когда самого автора не было на свете: главы из «Среднего пола» о США времен «сухого закона» столь убедительны и «атмосферны», что просятся быть экранизированными Мартином Скорсезе. А уж когда Евгенидис описывает хорошо знакомые ему время и среду, как в романах «Девственницы-самоубийцы» и «А порою очень грустны», антураж приобретает дополнительную воздействующую силу. Точно переданный zeitgeist, «дух времени», играет ту же роль, что и воодушевленные болельщики на футбольном матче: он становится «двенадцатым игроком», усиливающим команду из сюжета, психологизма, узнаваемых характеров и др. Добавим к этому автобиографические детали в образе Митчелла (как и автор, он потомок греческих эмигрантов) и обнаженность мотивов каждого из героев – и мы поймем, что имеют в виду критики, говорящие о «новой искренности».

В майском номере «Искусства кино» корреспондент отдела культуры «Ведомостей» Олег Зинцов высказал интересное мнение: «…Сегодня в русской литературе нет языка, который был бы адекватен сегодняшнему дню. <…> Почему-то про меня гораздо больше понимают, допустим, Иэн Макьюэн или Майкл Каннингем. Я их читаю и понимаю их героев, их побуждения, страхи и поступки. Но это на уровне нарратива, героев, истории. А современной русской литературе я не доверяю даже на уровне языка».

Тому, о чем говорит журналист, есть объяснение: эпоха, в которой живем мы сейчас, созвучна временам, уже пройденным той же Америкой. Трудно не узнать себя, своих знакомых и родственников в героях Франзена или Евгенидиса. Наши нулевые-десятые – это их восьмидесятые-девяностые. В ближайшие годы читать их книги будет сродни взгляду в стеклянный шар, предсказывающий будущее. Может быть, позже наше общество догонит и перегонит Америку или свернет с выбранного некогда прозападного пути, и тогда их писателям нечего будет сказать нам. Но сейчас «новые искренние» в состоянии заменить для нас немало социологических и психологических исследований. С выходом перевода «А порою очень грустны» одной достойной заменой стало больше.

Что: мелодрама Где: Нью-Йорк, Кейп, Париж, Индия, Нью-Джерси Когда: весна 1982 - лето 1983 Построение книги не линейно. Каждая глава - жизнь одного из трех героев (мудак, жертва, святоша) часто описывая одни и те же моменты с разных точек зрения, возвращаясь в воспоминаниях в детство, на начало курса. Огромное количество размышлений о литературе, религии, философии и прочих поисках себя. Каждый из героев так называемого любовного треугольника по-своему невыносимо неприятен. Леонард, который строит из себя психически не уравновешенного ради привлечения интереса, либо интересничая не вызывает ни жалости, ни приязни. Если ты болен - лечись, а иначе - все это исключительно подростковые попытки быть не таким, как все. Каждый проходил это в 15-17 лет, но не в 20. Отказываясь брать на себя ответственность, но продолжая считать себя самым самым, изображать непонятого и непринятого не только глупо, но и мерзко. Мадлен - восторженная любительница книг, не имеющая собственного мнения, но с восторгом идущая за каждым, кто покажется ей интересным и увлекательным. Поэтому связать свою жизнь с бесперспективным депрессирующим гением и спасти его из пасти безумия - отличная идея. Вот только нет в ней для этого ни силы, ни любви. Она глупенькая и восторженная девочка, которая умеет цитировать серьезные книги. Митчелл - как попытка создать положительного персонажа. Возможность из многолетней френд-зоны переместиться в постель обожаемой нимфетки, заставляет его забыть о всех высоких идеалах, которые он успел себе придумать за время обучения. Итого книга скорее напоминает янг-адалт про то, как мучительно быть непонятым подростком.

Сижу, мечусь между оценками и не знаю, что написать. Знакомо, да? Так же знакома университетская атмосфера, которая царит в первой трети книги. Ах, эти классы по выбору, семинары, эссе, студенческие общежития и безответная любовь. Нет, правда, у кого в универе не было какого-нибудь широкоплечего красавца, на которого западали бы все девушки (у меня не было, но это не так важно), кто не френдзонил славных парней со щенячьим взглядом (опять же, я, но не суть). Дело даже не в том, что любому человеку это знакомо, а в том, что эта история спокойно переносится в любой другой университет. Просто вместо семиотики группа крутых студентов будет изучать функциональный анализ и яростно обсуждать не Деррида, а Банаха. Вот этим-то и оказалась для меня приятна и ценна книга. Не столько персонажами и сюжетом, сколько отдельными моментами, с которыми резонировало восприятие.

Мадлен безумно любит викторианский роман и Леонарда. Митчелл безумно любит Мадлен и историю религии. Леонард безумен. Собственно, не безумен, а страдает от биполярного расстройства. Ребята выпускаются и должны как-то понять есть ли жизнь после и что им делать с этим запутанным треугольником. Главы написаны от лица разных персонажей, что придаёт глубину и позволяет лучше раскрыть их характеры. Пока в качестве рассказчика выступала Мадлен, Леонард казался мне крайне неприятным типом, даже в своей самой ослепительной ипостаси. Но на главах Леонарда понимаешь, что он крайне умён и именно это обстоятельство так на него давит. Потому что чем ты умнее, тем чётче осознаёшь что происходит и тем страшнее потерять эту ясность сознания и остроту мысли. Митчелл же и его духовные поиски для меня один из самых ярких моментов в книге, хотя, пожалуй, он наименее мне понятен.

Метания молодых людей чуть за двадцать могут показаться смешными и немного нелепыми, но от этого они не становятся менее важными для них и для их личностного роста. Поэтому я бы посоветовала хорошенько вспомнить ощущение, когда перед тобой миллион разных возможностей, впереди вся жизнь, а мир только и ждёт, когда к нему придёшь такой весь необычный ты. Вспомнить волнение, когда ещё не было чёткого ответа на вопрос "кем ты хочешь быть?", представить яркое лето и тогда открывать книгу.

Роман понравился. Очень.

Этакая традиционная викторианская история, только о XX веке и без традиционной концовки. Почему? Потому что если в Викторианскую эпоху судьба женщин во многом зависела от замужества, а браки заключались по расчёту, то в 1980-х женщины уже стали независимы и могли строить свою жизнь не только из материальных соображений, но и руководствуясь собственными желаниями. Викторианство в истории Мадлен начинается с того, что она оказывается перед выбором между двумя абсолютно замечательными людьми: на стороне одного - чувства, на стороне другого - разум. А заканчивается оно тогда, когда Мадлен наконец делает истинно современный выбор.

Книга кажется мне весьма атмосферной, как, в прочем, и другие романы Евгенидиса. В жизни Мадлен есть ощущение какого-то меланхоличного безвременья.. Она не задумывается о будущем: стала изучать в университете английскую литературу, потому что её выбирают те, по словам Мадлен, кто не знает, что ему выбрать; выйдя замуж, живёт, только заботясь о своём муже и забывая о собственном "профессиональном росте". Съездив на литературную конференцию, Мадлен находит, всё же, своё предназначение, но и оно отсылает её назад - в XIX век. Она обречена переживать один "схваченный момент". Жизнь Мадлен едва ли изменится даже в новой квартире, в которой должен был создаваться семейный очаг, но чему не суждено было сбыться, - сама квартира будет напоминать ей о прошлом. С Леонардом - так же. Только его "безвременье" проистекает из его болезни. Митчелл, пожалуй, - единственный из их троицы, кто действительно смог бы "повзрослеть". Ведь в конце концов он понимает, что Мадлен была его идеалом "в раннем представлении", и что "со временем это у него пройдёт".

Вообще, эти "погружения" в сознание каждого героя чертовски здорово показывают всю картину описываемого и создают интригу - становится трудно прерваться.

Понравились очень моменты семинаров. С одной стороны, многое недопонимается, но с другой - ты чувствуешь себя так, словно прикасаешься к чему-то таинственному. И хочется пойти и разобраться во всём том, что они там обсуждают. Ибо это действительно интересно.

В общем, эта книга, я уверена, будет мною перечитана не один раз.

Так получилось, что эту книгу я прочитала после "Джен Эйр". И выбрала после прослушивания подкаста Юзефович и Завозовой о брачном сюжете. Поэтому после милой и сказочной викторианской книжки у меня случилась реалистичная. Что можно о ней сказать? Она длинная, изобилующая подробностями, порой даже излишняя. Много бытовухи, порой даже грязи, все без купюр - вся подноготная людей. Персонажи здесь - не слепки идеальных качеств, а живые люди, сомневающиеся, делающие ошибки. Ярко и хорошо передан контраст между тем, что человек о себе думает и тем, на что он способен на самом деле. Очень было интересно читать о выборе и метаниях главной героини. Что ей двигало, как она принимала решение. Увлекательно показан контраст между гением и безумием, почему чертовщинка может быть такой привлекательной и как она вырывается из-под контроля. Лично я просто трепетала, когда читала главу о филологических семинарах. Это было так знакомо, такая ностальгия! Не рискну огульно рекомендовать эту книгу. Все-таки чаще всего когда мы берем художественную книгу - мы хотим прикоснуться к мечте, забыть о жизни вокруг. А эта книга - слепок с жизни, со всеми несовершенствами и ошибками. Стойким интеллектуалам - порекомендую.

Вы не подумайте, она вовсе не так называется. Просто наши переводчики… рукалицо Ладно, книга эта мне попалась совершенно случайно, ни к классике, ни к чему-то очень высокорейтинговому она не относится. Просто в ней неплохо показан студенческий быт в Америке второй половины XX века - а мне для будущих проектов кое-что очень даже пригодится. Но в остальном я испытала довольно сильное разочарование. По сюжету героиня не может выбрать между (вампиром) и (оборотнем) - простите, между шизофреником и парнем из френдзоны. И если честно ее метания, а также разборки с семьей и полнейшее непонимание целей в жизни, вызывали бы больше сочувствия, если бы она сама была не дурой. Обычной такой дурой, которая вообразила себе великую любовь к больному на голову парню, вышла за него замуж - и заслуженно огребла все положенные проблемы (по факту она еще дешево отделалась) .За это время влюбленный в нее парень из френдзоны успел поколесить по миру, поработал в красном кресте в Индии, понял, что милосердие лично для него имеет свои пределы и вернулся обратно в Америку. Определенно он повзрослел больше, чем она - и, возможно, поэтому в финале он не бросается с предложением руки и сердца к освободившейся возлюбленной. Останавливается и включает мыслительный - что вселяет некоторую надежду. Книга Евгенидиса сплошь состоит из флешбеков. Они перемежаются редкими вкраплениями настоящего, где происходят полные истерии и драматизма диалоги, которые плавно перетекают в новые флешбеки и так до самого финала. Разумеется, флешбеки все даны рассказыванием, отчего сочувствие к персонажам, и так бывшее на уровне плинтуса, катастрофически убывает. Отчетливое ощущение, что героям нечем заняться, и они не знают, что им могло бы быть интересно - и потому сами находят себе головную боль, чтобы подольше посмаковать ее. Ничего поучительного из прожитого они не выносят, а посему не выносит и читатель - тот, который вообще осилит этот скучный роман до конца. Нет, к прочтению не рекомендую. Если только посмаковать студенческое ничегонеделание и поиск себя, ведущий в ожидаемый тупик.