Пути небесные

Старуха Марфа Трофимовна Пигачова вполне могла бы стать героиней книги Ольги Семеновой Тянь-Шанской «Жизнь Ивана», где описан быт и обычаи крестьян русской глубинки конца XIX столетия. Таких старух в России множество. Из крестьян, лет за шестьдесят, маленькая, сухонькая, как вол тащила она все на себе - батрачила, по дому управлялась, кормила семью. Молчалива была и терпелива. Сын пил да буянил, но по хозяйству помогал, а как на войну призвали, так все тяготы легли на плечи одной Марфы. Невестка к тому времени, от постоянных побоев мужа, сделалась калекой, с постели не поднималась, вот забота о трех внуках и легла на плечи старухи.

Только то еще не беда была, как потом оказалось. Настоящие мытарства ждали Марфу Трофимовну впереди. От сына вестей не было, домой он с фронта не вернулся. В стране неразбериха, голод, Гражданская война. Прихватив с собой кое-какие вещички и оставив детишек на мать-инвалидку, Марфа подалась в хлебные края, где тогда еще можно было вещи на продукты обменять. Столько в дороге натерпелась, но повезло старухе, все свое добро на восемь пудов муки выменяла, но хлеб надо еще до дома довезти...

В рассказе Шмелев противопоставляет простой народ и Советскую власть, всех ее представителей писатель выкрасил в один цвет, кроваво-красный. Идея звучит примерно так «и до этого простой люд «щи лаптем хлебал», но теперь и вовсе жизнь невыносимой стала.» Произведение написано в 1924 году, когда Иван Сергеевич находился в эмиграции, во Франции. У него была своя обида на новую власть. Пережитое в Крыму во время Гражданской, личная трагедия – расстрел сына, сказались на смене мировоззрения, на творчестве, нашли отражение и в данном рассказе. Сложно судить насколько сгустил краски писатель, но развязка истории, при всей трагичности происходящих событий, показалась надуманной .

Страшная книга… Страшная в своей откровенности, бесконечной боли и отчаянии…
Словно крик души, обреченных на гибель…

Короткие трагические истории – детали большой и страшной картины – ужасы гражданской войны в Крыму.
Одна страшная картинка меняет другую, страшнее предыдущей…

Восемь тысяч вагонов расстрелянного без суда человечьего мяса…

Гибнут кони, добровольцев ушедших за море… Дети гложат копыта павшей лошади, потому как все остальное сожрали собаки да стервятники…

В Бахчисарае татарин посолил жену и съел…

Здесь нет, как такового сюжета. Перед нами галерея лиц не только страдающих, но и тех, кто выгодно устроился в угоду новой власти.
Старая барыня, продающая последние вещи прошлого, чтобы накормить внуков…

Доктор, похоронивший жену в угольнике (шкафу) со стеклянной дверцей, пахнувшем абрикосовым вареньем…

Почтальон Дрозд, оставшийся без дела, и без смысла жизни…

Казак, донашивавший старую военную шинель, за которую и был расстрелян…

Босоногая Таня, что телом своим зарабатывает еду детям…

Шура с лихой фамилией Сокол, что на деле стервятник, пахнущий кровью…

Матрос Гришка Рагулин – окружной комиссар, что заколол штыком не дававшуюся ему бабу…

И сплошь в тексте у Шмелева многоточия…
Как будто много недосказанного…
Того, что словами не выскажешь – боли, тоски, отчаяния…

По мнению критиков это произведение самое слабое у Шмелева, но на то они и критики, чтобы критиковать, и им видней, они умней)
А я, простая смертная, читала и очень жалела, что современные ученые еще не придумали как можно перемещаться во времени. Эта первая книга, после "Дом в котором...", в которую я хотела попасть, которая снилась мне, и которая еще долго не будет отпускать.
Как Шмелев чудесно описывает природу России, так чудесно, что чувствуешь ту самую щемящую тоску по родным просторам. Как я люблю метели, которых в последнее время давно не было, а здесь я пережила несколько метелей вместе с Даринькой, которая так же их любит. Мне удалось побывать в поместье моей мечты, т.к. Уютово, это именно то место, о котором я так долго мечтаю.
А Даринька, я с первых минут полюбила это наивное и чистое создание. Монашенка, потерявшая голову от любви, которую совсем не хотелось осуждать, и Шмелев здесь прекрасно показал, что пути Господни неисповедимы. Для каждого из нас приготовлена удивительная жизнь, уникальный путь, путь в Небеса.
Пожалуй, эта книга станет для меня книгой года, т.к. это самое лучшее, что я прочитала в этом году.

Вкратце. Повествования от автора ужасов гражданской войны в Крыму. А так в этом романе коммунисты хуже фашистов. Очень сильная агрессия в отношении коммунистов у автора. При том что роман был написан во Франции. Так вообще автор сбежал в Америку как предатель родины. Не могли быть коммунисты настолько кровожадными. На словах автора коммунисты убивали женщин, мужчин, стариков, старушек за просто так. Насиловали маленьких девочек, попов расстреливали в упор. Грабили все дома. Срубали деревья в садах и сжигали все на своём пути. Мало того убивали учёных мужей и не принимали в коммунистов никого. Остаток людей живущих морили голодом что и под конец приводит к смерти всех персонажей этого романа. Хотя к слову сказать направление коммунистов было иначе. Советский союз шёл к светлому социализму, она этого и добилась. Но то что тут описано в романе привело бы СССР к анархии. И очень много философского нытья о бытие жизни под которой не имеет под собой правдивой почвы.

Ужас мертвенный, отчаяние дикое и желание острое убежать от прочитанного.

Она начинает выть, как от боли:

— Петичка… последышек мой… желанный… три годочка… С голоду спится… бужу его: «Проснись, Петичка… за хлебушком пойдем в город…» А Петичка мне… «Ах, мамочка… патиньки нада… я са-ало ел… я мя… а… со ел…» Гляжу, а у подушечки-то… уголочек… сжеван…

Я убежал от них в балку. Следил оттуда — ушли ли? Они долго сидели на бугре.

Потому что мозг отказывается понимать это, а сердце - принимать. Слишком страшно. Можете ли вы представить, как голодает ребенок и вам нечем его накормить... Что он чувствует и думает, когда просит у мамы покушать, а она может только...

За шиповником шуршит кто-то, нащупывает калитку.

— Кто там?..

— Я… — слышится робеющий детский голос. — Анюта… мамина дочка…

— Кто — Анюта?.. Ты чья? откуда?..

— Анюта, дочка… мама послала… мама Настя!..

Это, должно быть, снизу, из мазеровской дачи. Там Григорий столяр, Одарюк, дачный сторож. Бывший сторож, теперь — хозяин.

Я подхожу к воротам и признаю девочку лет шести, беловолосую, с белой косичкой-хвостиком. Бывало, она играла в садике своей дачи, кричала мне вслед всегда:

— Ба-лин!.. дластвуй!..

Ее и в темноте видно. Она стоит за калиткой и колупает столбик, молчит. Я спрашиваю, что ей нужно. Она начинает плакать тихими всхлипами.

— Мама послала… дайте… маленький у нас помирает, обкричался… Крупки на кашку дайте… Папа Гриша уехал, повез кровати…

Я бессильно смотрю на нее, в петлю попавшую, как и все, на темные массы гор, на черный провал, где город, где только один огонь — красный глаз «истребителя»: один он не спит, зажегся.

Что я могу ей дать?

Она просит позволить — подобрать на земле: может, от кур осталось, виноградных выжимок прошлогодних… Она и в темноте видит и возьмет — совсем трошки!

Но у меня нет жмыха. Как индюшка, глядит на меня глазком — по ее вздоху чувствую: нет жмыха?! Как и Тамарка, она еще не может понять, что случилось. Ведь ее посылала мама… мама Настя!

Она уносит горстку крупы в бумажке.

Я стою за воротами, в темноте. Я прислушиваюсь, как уходит она за балку, под горку, где надоедно торчит желтая днем, не видная теперь мазеровская дача. Там они погибают, пятеро.

А ведь это было, в нашей стране, совсем недавно, каких-то 80-90 лет назад.

Из биографии Шмелева я знаю, что критики считали "Пути небесные" самым слабым романом Шмелева, т.к. при его создании он отступил от своей фирменной импрессионистской манеры повествования и создал вполне традиционный текст. Может, критики и правы, но мне "Пути небесные" как раз своей традиционностью и понравились - как по форме, так и по содержанию. Что касается содержания, то вообще удивительно, насколько образцовый роман получился у Шмелева: похищение монастырской послушницы! потеря ребенка! цыгане! гусар-соперник! интриги законной жены! скандальное разоблачение барона-педофила! чудеса! Все телочки (и я в том числе) радостно пищат от восторга.

ЭТО... ЧУДОВИЩНОЕ... КОЛИЧЕСТВО... МНОГОТОЧИЙ.... НАХ... РЕ... НА?

Дочитал, вымучил. Текст книжки - поток мыслей сломленного человека, написанный почти нечитабельным языком. Чем дальше я пробирался сквозь бесконечные уменьшительно-ласкательные слова, тем больше убеждался в психическом нездоровье автора и всех прочих персонажей с их диалогами, напоминающими известные документалки "МЕДФИЛЬМ".

В качестве положительной стороны можно отметить красивые описания увядающей природы, но и они меркли из-за очередного шизодиалога или бессвязных рассуждений автора о курочке, павлинчике и лошадке.

P.S. У чела там соседские дети дохнут от страшного голода, а он смотрит на павлина и думает, как бы его на табак обменять. НА ТАБАК!!! Но автор настолько чмо, что даже этого не смог сделать. Вот это понимаю, настоящий православный святой интеллигент, не то что людоеды-большевики и прочая чернь. В итоге павлина выкрал и съел местный вор, а голодающим детям так ничего и не досталось. Конец. Занавес.

3 дохлых павлина из 10

Это моя третья книга Ивана Шмелева. Первая Иван Шмелев - Лето Господне , до чего же теплая, добрая и вкусная, главному герою 6 лет. И вот он, этот мальчик, женится и совершает паломничество, свадебное путешествие на Валаам об этом Иван Шмелев - Старый Валаам . В семье Шмелевых родился сын , затем революция, которую писатель не принимает, семья переезжает в Крым , единственный сын расстрелян. Солнце мертвых рассказывает о красном терроре в Крыму в 1920-1921 годах.
Репрессии, расправы , с ноября 1920 года по конец 1921 года в Крыму физически уничтожались все классовые враги советского государства, оставшиеся на полуострове после эвакуации армии Врангеля. В коллективном труде французских историков «Чёрная книга коммунизма» эти события названы «самыми массовыми убийствами за всё время гражданской войны». Страшно...

Страшно и жалко, жалко всех : расстрелянных офицеров, избитых и убитых стариков, девочек и девушек, торгующих своим телом за краюху хлеба, умерших от голода детей , мать, которая на коленях вымолила тело своего сына, заколотого шампурами и счастлива уже от того, что может сама похоронить его.

Книга написана в 1923-м году, что называется "по свежим следам". Там, в Крыму, несколькими годами ранее, был расстрелян единственный сын писателя и, безусловно, личная трагедия наложила отпечаток на это произведение, а потому объективным его сложно назвать.

Я совру, если скажу, что восхищен этой книгой.

НО.

Я совру, если скажу, что считаю, будто я не могу быть восхищен этой книгой.

Дело в том, что "Пути небесные" воздействуют на какой-то глубинный уровень сознания, проникают внутрь, не задерживаясь на пропускных пунктах, на которых другим текстам частенько приходится простаивать, ожидая своей очереди. Есть в этой книге что-то, что не позволяет поставить меньше 10, и это что-то - не только (говорю "не только", потому что стараюсь быть честным в выражении своих впечатлений) авторство дорогого моему сердцу Ивана Сергеевича.

Книга глубока и высока, это факт несомненный. По страницам ее рассыпаны настоящие мысленные самоцветы, - знай только выписывай (одна мысль меня вот прямо по выражению Шмелева - "обожгла", деталькой паззла легла в картину мира, в то место, где до этого было, кажется, пустовато; за одно это можно 10 ставить). И вообще складывается ощущение, что в "Путях небесных" сокрыта какая-то невыразимая словами мудрость и красота.

Но вот степени сопереживания, какая была вызвана, например, "Историей любовной", я не испытал. Возможно, потому что главная героиня - все-таки барышня, возможно, потому что немного расшатывает восприятие форма рассказа-воспоминания; постоянно присутствует в тексте рассказчик, который, мне кажется, частенько мешает погружению в повествование. Ну и не буду отрицать, что многое я мог упустить, - так уж вышло. Перечитывать - обязательно; уже скачал аудио в исполнении великолепного Л. Кулагина.

Оглядываясь на прочитанное, я перманентно поражаюсь масштабу книги, - это целая эпопея и по временному признаку, и по степени насыщенности событиями. Книга-метель, книга-снегопад. Ближе к концу - летний вечер, тихий умиротворенный сад. Таковы мои ассоциации.

Ну и нельзя не отметить в который раз образность Шмелевского слога. Когда описывался вихрь, меня чуть снегом не засыпало прямо в комнате.

Взялась читать это произведение по отзывам, что книга очень морально тяжелая. Ее никогда не станешь перечитывать. Что будете рыдать чуть ли не над каждой страничкой. Хотелось чего-то такого серьезного, страдальческого, грустного, разбивающего сердце мощно.
Но.. мы с главным героем явно не совпали темпераментом, поэтому полностью прочувствовать произведение мне не удалось. Помешали мои личные черты характера: меня раздражает, когда в кризисных тяжелых ситуциях человек расклеивается и перестает думать, стараться выкорабкиваться, что-то делать.

Все еще пишут какой необычно поэтичный слог у автора. Да, на мой взгляд действительно необычный, но читать было ну очень тяжело. Я человек нетерпеливый и обилие многоточий, которые не только в конце предложений, но и постоянно между слогов каждого второго слова - невыносимо!
Маленькими передышками для меня являлись небольшие кусочки, описывающие какие-то события, которые не являлись чьей-то прямой речью. Потому что прямая речь там постоянно, вперемешку с зацикленными мыслями главного героя. И все они в разной степени странные, непривычные, больше мешающие, чем погружающие.

Главный герой общается с такими же познавшими настоящее горе и голод людьми. Вместо обсуждения чего угодно дельного, мы слушаем "раньше было лучше", созерцаем собственное несчастье со всех сторон, зацикливаемся на страдании и осуждаем природу, которая не стала к нам снисходительна в такой тяжелый момент.
Кратко - ощущается как 90% нытья, 10% сюжета, боли, отчаяния, смысла.

В жизни героя день тянется мучительно долго, а день от другого дня не отличается ровно ничем. Поэтому от главы к главе мы читаем одно и тоже, одно и тоже. Одни и те же горы, камни, море, деревья. Горы, камни, балки, море, деревья. Море и деревья. Солнце мертвых.
Да, происходит погружение в эмоции, но сюжета нет. Как читателю, это воспринимается тяжело.
Очень хотелось перелистывать страницы, пропускать предложения, но я себя заставляла читать, так как либо бросать полностью, либо дочитывать нормально.
Но это было откровенно тяжко.

Если в начале книги я еще впечатлялась необычными оборотами речи, красивыми сравнениями, то уже после трети книги я была сыта ими максимально, в меня уже не лезло.

Немножко хорошего от произведения я все-таки взяла. Некоторые цитаты все-таки попали в меня. И я их сохраню:

Трогающее за душу было, конечно, отношение героя к своим животным. Какое-то время. Он не убивал своих курочек, которые были для него друзьями и слушателями. После их гибели от голода не давал их растерзать и сьесть, а хоронил. (хотя тут достаточно спорный момент - животное уже погибло, почему бы не сделать его смерть не напрасной и не отсрочить чью-то смерть на недельку?).
Но ситуация с павлином меня опять напрягла. Выгнал своего павлина гулять на свободу, чтобы тот выживал сам по себе. Ну окей.
Затем попытался его задушить - то ли от желания избавить его от страдания, то ли от голода, то ли от просто нахлынувшей от отчаяния злости. И вот что плохо - павлина не добил. Дал ему почти задушенным уйти. Позволил ему уйти в сторону людей и детей, которые его в край замучали, выдернув все перья. И странно что после этого отпустивших. Что. Это. Было.

Самым апофеозом боли стал для меня момент с умирающими лошадьми. Тут мне действительно было очень больно. Как они стояли, никому не нужные, всеми брошенные, без еды и воды. Стояли и ждали минуту своей смерти. И падали. И умирали.

Ну и в общем-то все. Книга резко началась, мы послушали много-много историй, все из которых заканчивались смертью, либо чьей-то подлостью и гибелью духовной. И так же резко все и закончилось. Смертями, грабежом, голодом. Никакой философии, никакой пищи для размышлений.

Возможно, мой отзыв какой-то циничный, или может незрелый.. Но в мире сейчас так много такого же. Так много всего, что заставляет страдать.. И если погружаться в это целиком, мы перестанем жить. А жизнь у нас всего лишь одна. И даже в самые темные времена следует об этом помнить.
Всегда пытаться что-то изменить. Всегда верить во что-то светлое. Искать для себя новые смыслы, если старые растоптаны. Такова наша судьба, такова наша жизнь.