Пути небесные

Автор пытался написать книгу про страшный голод в Крыму, но на первый план выходит его злоба на советскую власть и тоска по родине (Шмелев сбежал из Советской России во Францию и писал роман там).

Описания природы Крыма чудесные и живые - Четыр Даг, Кастель, виноградники, миндаль...

А про голод сухо и скупо, примерно так:
" Сидит мужик (без имени, без возраста). Пришла к нему баба (поплакала).
Пришел сосед (пожаловался).
Пришла девочка (попросила еды).
Рядом бродят жирные татары, пожирающие своих жен и насилующие девочек.
Хорошие татары тоже были (один).
И много-много кровожадных большевиков, добивающих тех, кто не сход от голода.
В конце фраза - Бог нас спасет."
Конец.

У героев книги нет истории, нет лиц.
Вам просто не за что зацепиться, чтобы хоть как-то, худо-бедно начать сопереживать.
Ну как?! Как можно так посредственно написать про страшный, всепоглощающий голод

А я не дочитал... Честно, хотел вот, да запропастились куда-то книжечка, не могу найти. Да и не хочу! Не очень этот роман, совсем не очень.
Как бы вам сказать, вот иногда, когда совсем херово, люди начинают вести дневник, в который записывают честно и прямо весь свой мрак. А потом идут, разводят здоровый костер и сжигают эту писанину к херам собачьим.
Так и Шмелев, потерявший единственного
сына, должен был всю муть из себя изрыгнуть, чтобы выжить, чтобы не поехать кукушкой.
Вот и получилось такое Солнце мертвых, совсем не Шмелевское, ну, может капельку только.
Его бы сжечь, как ту письменную практику, но нет...Хотя и у такого рода книг есть любители.
Кстати, его мне один чувак крайне советовал прочесть - типа ураган, круть!
Я не понял. Да куда после Лета Господня, да Богомолья этому мраку!
Да и все описанное Шмелевым, все эти ужасы, поразившие Томаса Манна, были переплюнуты уже лет через 25.
Люди постарались. Теперь уже "белые", не красные.

Больше месяца не могла собраться с духом и что-то написать об этом произведении. И все это время оно продолжало жить внутри, мучить, стоять перед внутренним взором, как призраки, которых повествователь видит во сне.

Такие произведения ломают и очищают — больно, но необходимо. При этом безусловно "Солнце мертвых" — это шедевр словесности, сплошная поэзия. Грандиозность пейзажей, крымских балок, солнца, моря, гор, и на фоне этой беспощадно-равнодушной в своем величии природы — замирающая жизнь духа и повальная смерть.

Реальная катастрофа в Крыму в 1921-1923 годах была даже жестче, чем описывает ее Шмелев (сам в ней побывавший). Сохранившиеся документальные источники доносят до нас тотальный ужас: озверевших людей, поедающих друг друга, ворующих и убивающих детей; людей, массово сходящих с ума; вымирающие до единого населенные пункты. На этом фоне "Солнце мертвых" кажется даже практически оптимистичным, если можно здесь вообще применить это слово.

Шмелев не сгущает краски, он достигает катарсического эффекта описанием "повседневных" ужасов (и от этого еще страшнее). Умирают павлин и курочки, умирают брошенные лошади и тощие коровы; у одних соседей украли козлика (и дети, вероятно, не переживут зиму), у других бывшая барыня тщетно выменивает остатки драгоценностей на крохи хлеба, третьи, почернев от голода, каждый день выходят в море — ловить рыбу для партии. И так далее, и так далее, сколько хватит сил, чтобы не зажмуриться. Все, или почти все, умрут. Каждый мазок этой полу-абстрактной, со сбивающимся дыханием, с обилием многоточий, истории, бьет наотмашь.

Но "Солнце мертвых" — это не только хроника голодомора, это еще и реквием по наивной и трогательной, навеки сгинувшей в мясорубке революции чеховской России, с её нелепыми мечтами, чаем с абрикосовым вареньем на веранде, кружевными скатерками, миндальными садами и ненаписанными книгами. Оказавшейся слишком слабой и недостойной коммунистического рая.

На смену отжившему старому придет дивный новый мир, в котором некому больше будет отказываться от всеобщего благоденствия, если оно вдруг окажется унавожено слезинками детей. Так и живем.

Свою первую рецензию на это произведение я вынужден был удалить спустя несколько дней после написания, посчитав её слишком сухой, пустой и поверхностной. Мне не давала покоя мысль, что я просто обязан хорошенько обдумать свои эмоции после прочтения книги и постараться написать пусть и короткую, но более достойную рецензию.
Для более глубокого понимания этой эпопеи, для более тонкого восприятия всей душевной трагедии Шмелёва просто необходимо перед прочтением ознакомится с предшествующими событиями в жизни самого писателя, которые побудили его к написанию этого душераздирающего произведения. Особого внимания заслуживают письма И. Шмелева из Крыма, адресованные наркому просвещения РСФСР А.В. Луначарскому. Не буду вдаваться в детали и подробности, скажу лишь что письма насквозь пронизаны мольбами и прошениями найти его больного сына, выяснить что с ним случилось. Он вымаливал его у власти, пытался спасти. Не удалось. Сына расстреляли. Даже дату расстрела толком выяснить не удалось. Для Шмелёва это был страшный удар. Кроме того, ощутимый недостаток продовольствия в Крыму, где жил в то время писатель, ещё сильнее усилили его тяжелую депрессию.
Все эти переживания и лишения легли в основу "Солнца мёртвых". Нет там ни капельки радости, но, как мне показалось, надежда на лучшее писателя всё-таки не покидала.
При чтении, в некоторых местах текста, я ловил себя на мысли, что не совсем понимаю о чем в этот момент рассказывает автор. Он словно вставлял в текст что-то личное, закрытое для моего понимания. Возможно мне просто так показалось. Тем не менее язык Шмелёва великолепен и несмотря на всю его сложность и непривычность, особенно после чтения более современных авторов, читается он легко и спокойно. Возможно благодаря его тонкому умению переводить эмоции в текст, это произведения так тяжело для усвоения, но оно безусловно оставляет после прочтения длительное горькое послевкусие.

Это нельзя читать. И нельзя не читать.

Нельзя читать потому... Потому что это слишком страшно, слишком жутко, слишком ужасно. Читаешь и чувствуешь этот ком в горле. Чувствуешь и ждешь, ну когда, когда он уже прорвется, выльется слезами. Ты уже мечтаешь об этом, мечтаешь выплакать все, хочешь, чтобы с рыданиями вышла вся тяжесть, весь ужас происходившего (к сожалению и происходящего). Но этот ком не прорвется. Он только нарастает и давит тебя, не дает нормально дышать, не дает выпрямиться. Он давит и убивает тебя, он - это твое солнце мертвых.

Я знала, что будет тяжело, знала, что будет страшно. Но не могла даже представить, что настолько. Эту книгу нельзя читать одним махом. Да что нельзя, просто не получится. Понемногу, один рассказ, два - максимум. Больше - душа не выдерживает, рвется. Вот так вот просто, обычными словами:

Вам не страшно? Мне... Я не смогу объяснить. Только ужас. Не леденящий душу, как принято писать, нет. Оглушающий, выжигающий все внутри. Ничего нет во мне, только ком в горле и ужас.

И все же эту книгу нельзя не читать. Потому, что не читать, говорить, что слишком страшно для нежной психики, - это значит забыть. Пусть не сразу, постепенно, но забыть. И тогда все повторится. Тогда однажды утром взойдет не наше привычное солнце, а Солнце Мертвых. Не дай Бог! Чтобы напомнить о себе, чтобы больше не забывали. Хотите? Нет? Тогда читайте, читайте и помните!

Сколько бы не ругали Ивана Сергеевича, сколько бы не терпел роман нападков, со словами — „сложный слог”; „избыточная тоска и смерть”; „невозможно читать” и тп, стоит отдать должное, название себя оправдывает.

Чего ждут люди от книги с надписью на обложке «Солнце Мёртвых», любовный роман, захватывающий детектив или может фантастику с колонизацией космоса?

Русская литература популярна и ценна за свою эсхатологичность, вечные темы, наших не очень продолжительных жизней.
В попытках унять свою скуку и убить время - люди выбирают не те книги.

Кто-то писал, что «Солнце Мертвых» не стоит читать, если вы в отчаянии или депрессии, но для меня эта книга стала зеркалом - отражающим другую действительность, действительность в которой у человека все гораздо хуже, чем у меня.
Вечный голод и в той же степени нескончаемая жара, и все чем остаётся тешить себя - это окружающающими пейзажами, которой сам Шмелев посвятил не мало строк в книге.

Если вы потерялись в жизни или ищете ответ на вопрос беспокоящий вашу душу, возможно эта книга поможет в этом, а если и не поможет, то хотя бы подтолкнет на нужные мысли.    «Солнце мертвых» и впрямь пропитано русской смертью - не лучший вариант для обычного читателя, тут нет невероятных приключений и сюжетных поворотов, лишь нескончаемая жара, смерть, голод, безысходность.

Неимоверно затянутая,  "балаганная" приторно-слащавая притча писателя, пытающегося перепрыгнуть "свою планку". Нелепо-картонные, грубо вырезанные герои, "гусарчики" и "куклы" нестерпимо ярко окрашеные  навязчивой догматикой. После третьего (или четвертого) "просветления" стандартно рефлексирующей, кликушиствующей главной героини уже даже и не смешно... и не скучно... и ни как...

Благостно-бородатые (и обязательно бубнящие что то правильное в оную бороду) Карпы и Пимычи, развратно-плоские (как камбала на прилавке) бароны-князья и великосветские сводни, слизнеподобный (играющий в повествовании роль не выше канделябра) "муж", неживые (во всех смыслах), подобные идолищам монашки, опереточные мужички в "мухоморных" шляпах... Все это щедро залито беспрерывным "а-ля пироги горячи под шампанским в цыганском исполнении на рысаках" и предельно "карамельной" пасторалью финала... Несложный сюжет бесконечно и нудно повторяется, как звук скрипучего колеса, на фоне которго ведется борьба с "мирским грехом" и соблазном   исключительно мистическими и сверхестественными приемами (тогда как хватило бы элементарной моральной, а иногда и физиологической чистоплотности)

Пошлость...? Конечно.

От души и для души
Это великое счастье, что я все таки прочитала эту книгу.
Она лежала давно. Раза два я даже начинала ее читать, но так как первая глава - сплошные рассуждения и философия, бросала. И вот наконец дошли руки...
"Святая" Даринька, милый Дима, мудрый и любящий Виктор Алексеевич... Такие глубокие характеры, такие сложные судьбы, но такие живые и отзывчивые души и пламенные сердца!
Эта история делает добрее и смиреннее, она будит в душе что-то, чему я не могу дать точного названия, но приятно чувствовать гармонию и равновесие, которое царит в сердце после прочтения.
А жизнь в "Уютове" вообще сказка, рай на земле, мечта... От описаний природы, людей, церкви остается приятное "послевкусие", будто выпил вкусного чая и цветочным медом, и цветочный аромат еще задержался, еще кружит голову.
И так радостно осознавать, что есть все таки на земле нашей такие вот Дариньки, и есть любовь, потому что там, где есть вера всегда есть и любовь.