Философский камень. Восточные новеллы

Сборник произведений известной французской писательницы, расхваленной в предисловии так, что аж сердце замирает. Первая женщина, ставшая членом Французской академии, "писательница экзистенциальных тем", "уникальная фигура в современной французской литературе"... "Великая индивидуальная судьба". Ответить на всё это могу только фразой наших известных писателей: это дубли у нас простые. А судьба у каждого индивидуальная. Книга включает роман "Философский камень" и сборник рассказов "Восточные новеллы". Сразу скажу, что рассказы читаются гораздо лучше, но будьте готовы к тому, что Востоком у автора считаются не только Китай и Япония, но также Сербия и Греция. Которая, как бэ, колыбель всей западной цивилизации. Поэтому страсти здесь поистине мифологические, люди дикие, а контрасты можно охарактеризовать фразой: "Как жаль, что Бог не ограничился пейзажной живописью". Философский камень в этом отношении не так прост. Прежде всего, он имеет определенный порог вхождения: действие происходит в XVI веке со всеми его конфликтами, потрясениями и историческими личностями, а главный герой мнит себя философом. И автор не собирается объяснять, кто есть ху и что это за секты, движения, события, она просто бросает читателя в этот европейский компот и плыви как знаешь. Более того, с композицией здесь тоже не всё гладко: начало произведения посвящено не главгеру, а его двоюродному брату, и какое-то время автор позволяет заблуждаться в том, что на сравнении этих жизней ее произведение и строится. Но нет, Максимиллиан погибает в середине книги (добавлю, заставив меня скучать, потому что, в отличие от главгера Зенона, он мне нравился), а оставшаяся часть достается исключительно Зенону. Опять-таки, если в первой половине нам довольно подробно рассказывали о судьбе родителей, родственников и просто окружающих Зенона людей, то вторая половина фокусируется исключительно на Зеноне. Зенон (он же Себастьян Теус, оба имени, как видите, говорящие) - странствующий лекарь, натурфилософ и безбожник в эпоху, когда быть безбожником и лекарем смертельно опасно. И, пожалуй, его можно было бы уважать за стремление к знаниям вопреки всему, но - личность он малопривлекательная. Он эгоист и циник, честолюбив и высокомерен... ну и содомит, до кучи, хотя для автора это достоинство.

Излишняя моя смелость отправила на тот свет некоторых моих пациентов, но она же спасла других. Однако выздоравливали они или погибали - для меня всего важнее было убедиться: правилен ли мой метод и подтвердится ли мой диагноз... Продлить то, что бренно, ускорить или отдалить назначенный час, овладеть тайнами смерти, чтобы с нею бороться, воспользоваться рецептами природы, чтобы помочь ей или расстроить ее замыслы, приобрести власть над миром и над человеком, переделав их, быть может, их творить...

Однако главная проблема этой книги вовсе не герой, а автор. Как говорится, каждый пишет, как он дышит. Пишет г-жа Юрсенар красиво, не поспоришь, и в Академию ее приняли за дело, но... Специфический жизненный опыт лезет из всех щелей. Перед нами потомок аристократов, считающая себя космополитом только потому, что никогда не испытывала нужды в деньгах (к слову, первое ее произведение было опубликовано на деньги отца). Она не училась ни в одном учебном заведении, а "получила домашнее образование", воспитывал ее отец, который, как утверждает автор предисловия, был "любителем женщин". Возможно, отсюда у г-жи Юрсенар сформировалось презрение как к беднякам, вынужденным вкалывать до седьмого пота, так и к собственному полу. Не случайно ее первый "взрослый" роман посвящен страданиям гомосексуалиста, да и Зенон... предпочитает любовь, не отягощенную инстинктами.

Превыше всего ценю близость, которая не ищет лицемерных оправданий в необходимости воспроизводить себе подобных.

При этом он не стесняется трахать раба, который почти не понимает его языка, и называть своего возлюбленного страдающим животным. Кстати, сама писательница всю жизнь прожила с женщиной и детьми не обзавелась. Фашизмом если не увлекалась, то и всерьез не принимала, не случайно роман, написанный в 30е годы, потом пришлось "перерабатывать". От войны уехала в Америку, где купила дом, хотя ей и "пришлось зарабатывать на жизнь преподаванием"... Короче, перед нами золотая девочка, прожившая весьма насыщенную и интересную, но далекую от грубой реальности жизнь. И я никоим образом не осуждаю, но - это чувствуется. В рассуждениях ее героев, в суждениях о них автора, в якобы философском космополитизме... И мне не то, чтобы хотелось спорить, нет, скорее, просто отмахнуться. Как от одной бывшей хозяйки, называющей творог десертом. Короче, моя оценка этой книги сугубо субъективная и вытекает из кардинальной разницы мировоззрений.

Давно заметила, что книги о тёмном средневековье мне, с одной стороны, интересны, но с другой - даются со скрипом. Я задыхаюсь в атмосфере тех времён, и чем талантливее автор изображает антураж, тем труднее читать. Ну как можно легко и равнодушно читать подобные пассажи:

Через тюремщика, привыкшего исполнять такого рода поручения, Зенон заплатил палачам, чтобы те удавили молодых людей до того, как их коснется пламя костра, — подобные мелкие сделки были весьма в ходу и весьма кстати округляли скудное жалованье заплечных дел мастеров.

Поэтому твёрдо уверена: книга Юрсенар написана талантливо, читать её было трудно и никаких приятных эмоций я не испытала, оценка соответствующая.

Книга представляет собой историю жизни одного из людей, родившихся в неподходящее время. Зенон - механик, философ, доктор и алхимик - вероятно, процветал бы, если жил бы в расцвет Ренессанса. В своём же времени

он жил двойной жизнью и во многом себя приневоливал — но так он жил всегда. Он скрывал мысли, которые были ему всего дороже, но он давно уже понял, что тот, кто обнаруживает себя словами, — глупец, ибо легче легкого предоставить другим сотрясать воздух, работая языком.

Любое его открытие, сочинение было риском. В Европе именно в это время происходил раскол церкви, лютеранство всё ещё считалось ересью, и со всей силой шагала по странам инквизиция. Тем более опасно было быть в это время атеистом. А Зенон всю жизнь сомневался в существовании Бога, во всяком случае такого, каким представляла его церковь.

Господа из Базеля и святейшая инквизиция в Риме понимают тебя довольно, чтобы вынести тебе приговор. В их глазах ты самый обыкновенный безбожник.

В какой-то степени роман даже можно назвать приключенческим, потому что сама жизнь философа - постоянные изменения, ограничения и побеги. Картина мира нарисована широкими и щедрыми мазками, включая историю семьи Лигра, военные походы, жизнь монастырей и лазаретов, пылающие на площадях костры.

И самого Зенона скорее жалко. Он как-то, в исполнении Юрсенар, не вызывает восхищения, хоть очень умён и многогранен. Постоянные сомнения, терзания плоти, причём и по поводу женщин, и по поводу мужчин, нерешительность во многих ситуациях. И только смерть его описана так, что вздрогнет самое каменное сердце. Принцип оказался выше желания жить.

Нет, дражайший мой отец, иногда я лгал, чтобы выжить, но я начинаю терять способность ко лжи.

Знакомство с этой книгой назову, ни много ни мало, особенным событием в моей жизни. Я давно и нежно люблю Маргерит Юрсенар, ставлю ее в один ряд с величайшими мировыми литераторами, но дело даже не в том, что ее произведения ничуть не менее великие, чем Шекспира или Льва Толстого. Я думаю, что обычная жизнь человека не очень выдающегося, не гениального, вот как у меня, по большей части бесцельна и бессмысленна. Но прочтя "Философский камень", я подумала: а ведь она, пожалуй, прожита не совсем зря, если я сумела оценить величие Зенона, если этот с виду неприятный и суховатый человек стал частью меня, если я испытывала к нему огромное сострадание, как если бы он существовал на самом деле.

И можно ли сказать, что Зенона не существует? Для меня это не имеет смысла, потому что я знаю его как сама себя и люблю как самого близкого мне человека. В то же время я хорошо понимаю, что живя Зенон поблизости, я была бы равнодушна к нему, я бы не имела никакого понятия о его внутреннем мире, который этот персонаж Юрсенар - средневековый философ, ученый и врач - не открывал никому, даже ближайшему другу. О смерти людей, которых я знала поверхностно, я сожалею, но я не сокрушаюсь о них так, как об этом вымышленном персонаже - он для меня более живой и реальный, чем многие из окружающих. Писательница вложила в него все лучшее, что в ней было, а поскольку она обладала гениальным литературным даром, Зенон стал живым и затем - бессмертным, увековеченным в романе.

Это самый достойный человек, которого можно вообразить в нашу эпоху, материалист, гуманист, ни к чему в жизни не привязывавшийся и в то же время полный сострадания. Зенон не верил, что душу ждет жизнь после смерти, однако в сцене умирания врача Юрсенар идет дальше, ничего не утверждая до конца и одновременно описывая ее не как завершение, а скорее как метаморфозу. Когда это написано так убедительно, поневоле начинаешь думать, что искусство способно объяснить многие тайны жизни. Зенон, впрочем, был всегда скептичен, полон сомнений, доверял более чувственному опыту, чем каким бы то ни было теориям. И все же, в конце жизни, он не может лгать себе: в человеческом существовании намного больше загадок, чем способен объяснить научный подход и материализм.

Каким пустым мне теперь кажется целый предыдущий год чтения по сравнению с этой книгой.