Убейте льва. Августовские молнии

— Отлично. Как только будет ратифицирован Закон об утверждении в правах собственности, вы должны оказать мне одну любезность. Готовы ли вы оказать мне любезность?

— Какую угодно, с великим удовольствием! — говорит дон Карлосик.

— Все, что в наших силах, — уточняет Банкаррентос.

— …и никому не повредит, — добавляет Ройсалес, думая о своих капиталах.

Бестиунхитран их утешает:

— Только в пределах ваших возможностей, никому не во вред.

И убивает наповал:

— Все очень просто. Вы предложите сделать должность президента пожизненной.

Гробовое молчание. Ошеломленность. Настороженность. Растерянность. Бестиунхитран излагает свои соображения:

— Стране необходим прогресс. Чтобы достичь прогресса, нужна стабильность. Стабильность у нас будет, если ваша собственность и мое президентство станут неколебимы. Все вместе, все довольны и — вперед, к победе.

В аудиенц-зале Бестиунхитран принимает депутатов, пришедших сообщить ему о поправке, внесенной ими в Конституцию. Дубинда берет слово:

— Сеньор президент, теперь вы вольны выдвинуть свою кандидатуру.

Маршал, изображая некоторое смущение, беспомощно разводит руками:

— Но я так устал, ребята.

Мордона, видя, как рушатся его надежды, сидит с кислым видом.

За окном слышатся крики и пение. Чучо Сарданапало, министр общественного благосостояния и комендант дворца, упрашивает Бестиунхитрана:

— Выйдите на балкон, сеньор президент, народ хочет вас видеть.

На Главной площади одураченное простонародье нараспев скандирует в негритянском ритме:

Бестиунхитран,

Ты нас не покидай,

Нет-нет, ай-ай-ай,

Ты нас не покидай,

Бестиунхитран!

На балконе Бестиунхитран льет слезы от волнения и благодарит за чествование. Выражая свою благодарность, он кивает головой в знак согласия, что вызывает взрыв ликования, и бесшабашная гульба продолжается.

Бестиунхитран покидает балкон.

В аудиенц-зале среди министров и депутатов стоит Мордона, не только понурый, как всегда, но совсем сникший. Бестиунхитран входит в зал, направляется прямо к Мордоне и крепко его обнимает. При этом говорит хриплым от волнения голосом:

— Прости меня, Агустин, но я не в силах им отказать. В следующий раз — обязательно.