Жизнь есть сон

Средний такой представитель литературы 17 века. Средний в том смысле, что собирательный: страсти, в которые сложно поверить, благородство, которое тяжело назвать благородством, любовь, которая совсем не любовь, - минусы, присущие большинству литературы этого периода.
Из плюсов - кто его осудит, он же памятник. Читаем и просвящаемся. Также довольно интересный сюжет: где сон, а где явь? Может, не так уж ново, но в подобном исполнении на ум ничего не приходит.
В целом для ознакомления с классикой и расширения кругозора пойдет, но не больше.

Мне предельно ясно, что вся сложность семейных отношений в латинских мыльных операх берёт своё начало от драматургии 17 века, от барокко Испании.

Василий, король Польши, заключает своего сына Сигизмунда в одинокой башне в горах, т.к. звёзды предсказывают ему умереть от руки прямого наследника трона. Астольф, московский князь, племянник Василия, почувствовав, что царь Польши уже достаточно стар, перебирается в Польшу, дабы жениться на своей кузине - Эстрелле. Василий их благославляет и видит в своих племенниках прекрасных наследников для польского престола. Вот только незадача... в Польшу вслед за Астольфом перебирается Розаура, обесчестенная и брошенная московским князем. Оказывается, что она дочь Клотальдо, главного смотрителя и наставника Сигизмунда. Старик Клотальдо узнаёт об этом и о запятнанной чести дочери, он обещает заступиться за неё и помогает ей проникнуть в царский замок и стать фрейлиной Эстреллы. Там-то Розаура и встречается с Астольфом. В это время Василий решает, что может быть ошибся насчёт Сигизмунда и даёт ему шанс побыть королём: спящего принца привозят в замок и начинают приготовления к коронации. В первые же часы своей новой жизни Сигизмунд успевает убить слугу и приговорить к смерти своего старого наставника, московского князя и собственно отца. После этого Василий опять усыпляет сына и возвращает в темницу, предствляя всё происшедшее для него сном... И т.д., и т.п. Настоящее барокко.

К сожалению, оценить качество текста я не могу. Ни один из переводов не может, без сомнения, сравниться с оригиналом. Подозреваю, что очень многое потеряно при попытке адаптировать текст к русской речи, утеряны многие лингвистические приёмы автора и важная игра слов. Обидно, конечно, но изучить староиспанский возможности сейчас нет.

Удивило меня другое. Я ждала бойни в конце, а вовсе не умилительных слов и перевоплощение Сигизмунда в добренького, всепонимающего правителя. Я ждала отрубания голов, рек крови. Ждала классической готической истории. Но, видимо, в Испании всё было весело и спокойно в те времена, и Кальдерону, писавшему пьесу в минуты ленной сиесты, совершенно не хотелось сгущать краски. Из-за этого у меня остаётся ощущение какой-то незавершённости пьесы, навязанной моральности и неестественности концовки.

Всё, что зрится, мнится мне,
Всё есть только сон во сне...
(Эдгар Аллан По)

Нелегко будет анализировать драматическое произведение XVII в., исходя из современных реалий и литературных традиций. Чтобы глубже понять и прочувствовать пьесу Кальдерона, необходимо владеть хоть какими-то знаниями об особенностях литературы барокко. Вкратце их можно охарактеризовать следующим образом: "Литература барокко настаивала на свободе выражения в творчестве, ей присущ безудержный полет фантазии. Барокко стремилось к чрезмерности во всем. В силу этого – подчеркнутая, нарочитая усложненность образов и языка, соединенная со стремлением к красивости и аффектации чувств. Язык барокко предельно усложнен, используются непривычные и даже нарочитые приемы, появляется вычурность и даже напыщенность. Ощущение иллюзорности жизни и недостоверности знаний привело к широкому использованию символов, сложной метафоричности, декоративности и театральности, определило появление аллегорий. Литература барокко постоянно сталкивает подлинное и мнимое, желаемое и действительное, проблема «быть или казаться» становится одной из важнейших. Накал страстей привел к тому, что чувства потеснили разум в культуре и искусстве. Наконец, для барокко характерно смешение самых различных чувств и появление иронии, «не существует явления ни столь серьезного, ни столь печального, чтобы оно не могло превратиться в шутку». Пессимистическое мировосприятие породило не только иронию, но и едкий сарказм, гротеск и гиперболу." (Источник)
Таким образом, пьеса "Жизнь есть сон" являет собой ярчайший образчик литературы барокко. Основной посыл здесь - как раз ощущение иллюзорности жизни, человек не может доподлинно знать - спит он или бодрствует, жив ли он или мертв. Также не мало важна религиозная составляющая, тем более в литературе Испании того времени. На примере принца Сигизмунда мы видим, что он стал грешником из-за одного своего появления на свет (первородный грех + мать его умирает при родах).
Вкратце о сюжете пьесы, написанной белым стихом: польский царь Василий настолько увлекся гороскопами, что решает заточить своего только что родившегося сына Сигизмунда в темницу, так как звезды "сказали", что сей его отпрыск принесет ему лишь несчастья и раздор, что необходимо обуздать заложенную в нем звериную составляющую. Но станет ли зверь в клетке меньше зверем? Либо одичав, еще больше озвереет?..
В противовес или в дополнение к "двоякому" образу Сигизмунда человека-зверя, автор вводит в повествование Розауру - московскую боярышню, которая прискакала на лихом коне в Польшу, дабы отомстить неверному жениху Астольфу. Если у Сигизмунда эта двоякость выражается в человеческих качествах (несдержанность, агрессия // благородство, человеколюбие), то у Розауры она проявляется через мотив травести: так как она появляется на сцене в мужском одеянии. Лишь таким образом женщина того времени могла посягать на какие-либо права и совершать определенные действия. Либо "стать" мужчиной, либо уйти в монастырь. Как женщина, она просит своего отца покарать Астольфа, как мужчина она сама готова убить его.
Сон / явь, жизнь / смерть, мир / война, правда / ложь...
Если в начале пьесы Сигизмунд предстает перед нами озверевшим, жаждущим отмщения дебоширом, то в финале он становится благородным наследником престола, и, как говорится, все хорошо, что хорошо кончается. А, может, нам это все только снится...

Достаточно любопытная пьеса, и я бы не сказала, что от нее веет архаичностью. Весьма просвещенный для того времени король, любит математику, разбирается в травах и звёздах. Конечно, и он иной раз впадает в предрассудки, но для тех лет это вполне извинительно. И вот планеты ему сулят, что новорождённый сын станет тираном. Отец принимает отчаянное решение, для всех объявляет сына мёртвым, а сам заточает его в далёком замке. Увы, растят его, скорее, как зверя, в цепях и диких шкурах. Тут и у самого кроткого создания характер может испортиться. Так что претензии сына к отцу вполне объяснимы.
Но сама эта ситуация нетривиальна, обычно драмы тех лет вьются вокруг любовных историй, подмен в колыбели и пр. В этой книге любовные истории тоже есть, но очень неотчетливые. Образуется то ли треугольник, то ли четырехугольник, куда запутана и измена, и месть, но решается это не на основе чувств, а как-то резким царским указом, который, по мнению автора, должен оставить всех довольными. Это мне напомнило, как на новых российских территориях в царские времена расселяли людей. Девки направо, парни налево, построились, встали парами, вы - муж и жена.
Был в этой истории и шут, но его роль тоже разочаровала меня, я ожидала его большего раскрытия и больше забавных ситуаций, с ним связанных.

В короля родился необычный сын и он из-за этого, и из-за предсказания звёзд, отсылает его в замок отдалённый от человечества. Но однажды в его заточение приходят двое, и после и начинается наша история - потому как король решил своего сына на престол посадить, да и посмотреть сбудется ли предсказание.

Книга мне понравилась. Да мне вообще впервые понравилась пьеса! После этой поэзии я не боюсь читать пьесы, а до этого у меня было отвержение таких книг. Поэтому - СПАСИБО автору огромное!

Название нам говорит о сути благодаря которой опровергается небесное предсказание. Содержание очень интересное и захватывает сразу же как только начинаешь читать эту поэзию. Герои живые, имеют характер, свои цели и приоритеты. Стиль автора необычен, но приятен и читается легко.

Книге я поставила 4/5. Я советую почитать тем кто как и я боялся или боится читать пьесы вперемешку с поэзией. Я надеюсь что вы тоже полюбите такой вид написания книг и историй.

Удачного чтения!

Дважды или трижды брался за чтение и откладывал: подобные вещи, созданные другой культурой с другими конвенциями, требует высокой степени сосредоточенности. Но в какой-то момент поймал себя на том, что в памяти всплывают строки из первого монолога Росауры — прекрасные и загадочные: «Бегущий в уровень с ветрами / Неукротимый гиппогриф, / Гроза без ярких молний, / Птица, что и без крыльев вся — порыв…». Чем-то даже напомнило Ивана Жданова: «…трещат ли сучья без огня, летит полет без птиц».
В итоге снова взялся читать и вскоре сделал небольшое личное открытие: драма (по крайней мере первая ее часть) построена на скрытых рефренах, или лейтмотивах, лишь косвенно связанных с основным сюжетом. Собственно, основные из них вводятся как раз во вступительном монологе: «зверь», «птица», «рыба» (=вода), с которыми сравнивается гиппогриф (причем сравнения эти парадоксальны: «… Без чешуи блестящей рыба, / Без ясного инстинкта зверь…»), и лабиринт как эмблема неразличимости или парадоксальности — по-видимому, связанная к центральной темой драмы (неразличимостью Яви и Сна и, в конечном счете, Жизни и Смерти), а может быть, авторефлексивно описывающая и сам стиль Кальдерона, его склонность переворачивать смысл понятий. И затем эти образы возникают снова и снова, образуя интригующую сеть перекличек: будто под покровом линейного сюжета в тексте разворачивается какой-то другой «сюжет», не предполагающий линейного развития.
Правда, затем эта система образов-лейтмотивов почти исчезает, на первый план выдвигается собственно фабула. И эта фабульная часть или сторона драмы, пожалуй, разочаровывает. Интересно сравнить в этом плане Кальдерона с Шекспиром: у последнего действуют цельные характеры, в действиях которых есть своя логика и последовательность. У Кальдерона (сужу по этому конкретному случаю) персонаж не самодостаточен: он скорее функция идеи и неотделим от текста. Героев, подобных Макбету, или Лиру, или Яго, или Фальстафу, которые словно живут своей жизнью, независимо от создателя и текста, у него нет. Его сила в другом — в изощренной риторике, которую прекрасно передает Бальмонт в своих звучных стихах: «И смерть я взглядами впиваю, / И пью, без страха умереть, / И, видя, что, смотря, я гибну, / Я умираю, чтоб смотреть. / Но пусть умру, тебя увидев, / И если я теперь сражен, / И если видеть — умиранье, / Тебя не видеть — смертный сон, / Не смертный сон, а смертный ужас, / Терзанье, бешенство, боязнь, / Ужасней: жизнь, — а ужас жизни, / Когда живешь несчастным, — казнь» (вот он — «лабиринт»). Конечно, современному читателю этот канонический образец барочной «риторической культуры» гораздо менее понятен и близок; требуются определенные интеллектуальные усилия, чтобы преодолеть эстетическую дистанцию.
О переводах. Насколько я понимаю, передать по-русски метрику Кальдерона практически невозможно. Представленный здесь перевод Бальмонта, безусловно, поэтически более выразителен, но и более герметичен. Полагаю, эта его «герметичность» под стать оригиналу. Я читал параллельно оба опубликованных в двухтомнике перевода — Бальмонта и Дм. Петрова, последний из которых носит «разъясняющий» характер. Многие темные места становятся более понятными. В каких-то случаях толкования Б. и П. расходятся. Кроме того, у Бальмонта в начале текста, в сцене объяснения между Росаурой и Клотальдо, имеется пропуск нескольких реплик, из-за которого теряется смысл.

Я тут недавно случайно произнесла хорошую фразу, привожу ее здесь без изменений: "Нолан никогда не изобретает велосипед. Он его всякий раз совершенствует!" Мысль, быть может, не нова, но я довольно неплрхо ее сформулировала. Как думаете?

Казалось бы, при чем здесь Нолан, если речь пойдет о классике испанского барокко 17 века? Что ж, у меня есть весомый довод в пользу присутствия в этом посте одного из моих любимых режиссеров.

Начнем сначала. Хорошо сказала... Начнем с "Начала". "Началом" и ограничимся. Помните о чем фильм? Концепция сна, лимб, идея – вот это все. Помните? Умнички. Не помните? Стоит пересмотреть, фильму 10 лет в этом году стукнуло. Так вот. Сон. Проникновение в чужие сновидения и контроль над ними. Лимб. Идея. Вселенная "Начала" была разработана Ноланом, однако он, что называется (мной называется), "усовершенствовал велосипед" четырехвековой давности.

Здесь снова будет цитата, но уже не моя, а человека, который для меня эту вещь открыл: "Это пьеса. Там характерные темы для барокко, трагизм, тлен нашей жизни, так сказать. Детали, влияющие на сюжет. Я изначально читала для литературоведения, чтоб побольше изучить художественный метод. Но мне очень понравилось. Изысканные, сложные обороты речи, метафора как главное изобразительное средство, нагромаждённый язык. Многим это не нравится, но я же любитель изысков, как и ты, я думаю. Надеюсь, тебя поразят сравнения и вообще все обороты речи, то, как передаётся и с помощью чего выражается мысль. О простом витиевато, но при этом в точку." Все, что она говорит, каждое ее слово, – все так! Абсолютно. Это поражает глубиной фраз и их подачей. Это волнует и держит. Самое главное здесь – привыкнуть к слогу, либо, как я, проговаривать про себя, читая. И все. Не удержать потом. До мурашек в нескольких местах.

Жизнь есть сон. С вопросом или без, это очень интересная и спорная фраза. Но если правильно с ней поработать, то выходят очень занятные и поистине великие вещи. Нечто сквозь века.

С этой пьесой произошла забавная история. То ли на меня повлиял Бальмонт-style(это отдельная история, но расскажу позже), то ли затмение нашло, но я почему-то была абсолютно уверена, что Кальдерон -современник Бальмонта, а пьеса написана в xx веке. У меня даже сложилась такая красивая концепция: мол, жизнь - это череда сновидений, а от твоих поступков зависит тон сновидений. Устроил дебош, выбросил слугу из окна - просыпайся запертым в башне. Раскаялся - снова просыпаешься принцем.

Потом до меня дошло, что пьеса двадцатого века не может оказаться в списке литературы Средневековья и Возрождения, да и язык был слишком витиеват и архаичен. И я полезла в интернет и выяснила, что это 17!! век!!! Я впала в ступор. Такая глубина мыслей, такая сложная в философско-художественном смысле пьеса и вдруг 17 век! Честно, не ожидала, хотя по идее должна была уже уловить общее настроение эпохи. И моя интерпретация развалилась. Хнык-хнык.

Эта пьеса многогранна, аллегорична, наполнена христианской символикой. Кальдерон весьма интересно размышляет о смерти, роке, власти. Кстати, забавно, что со времен античности люди наступают на одни и те же грабли : пытаясь изменить судьбу, они запускают цепочку событий, которая приводит к краху. Вполне согласна, что это пьеса-ропот, пьеса- обвинение. Она пропитана пессимистичным взглядом на будущее и безысходностью от безуспешных попыток понять, в чем смысл жизни.

Дальше о обещанном переводе Бальмонта...

PS Бальмон-style. Я читала в переводе Бальмонта. Надо привыкнуть к его витиеватости, символичности, необычности. Сначала мне показалось, что здесь слишком много Бальмонта и мало Кальдерона, так как я встречала отголоски его стихотворений, но это было мимолетное впечатление. Привыкнув, я смогла насладиться пьесой "Жизнь есть сон".

Пьеса безусловно понравилась. Стиль барокко сразу виден- слащавость, запутанность, интрига.
Сначала я думал ,что пьеса будет лишь о Сигизмунде,принце Полониии, и о царе. В общем, казалось, что основная тема - борьба за власть. Не думал, что увижу там 2 сюжетные линии- любовный конфликт и борьба за власть( в меньшей степени, но все же).
Каждый герой уникален. Характер многих героев пьесы спокойно ложится под описание современных людей. Даже незначительный, но важный для логического завершения пьесы, Слуга, который хотел от Сигизмунда вознаграждения, остался ни с чем.
Шут, Эстрелья...эти герои мне почему то близки территориально- где-то я наблюдал их уже.

Конечно, много чего не понятно. Например, почему так скудно описалось "восстание народа", почему не было детального описнаия бойни, котрую все ждали, почему в понимании автора сон- это обязательно созидательная деятельность? Неожиданная концовка в стиле "мир во всем мире" мне сугубо неприятен, но это барокко, простительно.

4 из 5