Рецензия на книгу

• 

  jazzseason25 октября 2008 г.

  Мне предельно ясно, что вся сложность семейных отношений в латинских мыльных операх берёт своё начало от драматургии 17 века, от барокко Испании.

  Василий, король Польши, заключает своего сына Сигизмунда в одинокой башне в горах, т.к. звёзды предсказывают ему умереть от руки прямого наследника трона. Астольф, московский князь, племянник Василия, почувствовав, что царь Польши уже достаточно стар, перебирается в Польшу, дабы жениться на своей кузине - Эстрелле. Василий их благославляет и видит в своих племенниках прекрасных наследников для польского престола. Вот только незадача... в Польшу вслед за Астольфом перебирается Розаура, обесчестенная и брошенная московским князем. Оказывается, что она дочь Клотальдо, главного смотрителя и наставника Сигизмунда. Старик Клотальдо узнаёт об этом и о запятнанной чести дочери, он обещает заступиться за неё и помогает ей проникнуть в царский замок и стать фрейлиной Эстреллы. Там-то Розаура и встречается с Астольфом. В это время Василий решает, что может быть ошибся насчёт Сигизмунда и даёт ему шанс побыть королём: спящего принца привозят в замок и начинают приготовления к коронации. В первые же часы своей новой жизни Сигизмунд успевает убить слугу и приговорить к смерти своего старого наставника, московского князя и собственно отца. После этого Василий опять усыпляет сына и возвращает в темницу, предствляя всё происшедшее для него сном... И т.д., и т.п. Настоящее барокко.

  К сожалению, оценить качество текста я не могу. Ни один из переводов не может, без сомнения, сравниться с оригиналом. Подозреваю, что очень многое потеряно при попытке адаптировать текст к русской речи, утеряны многие лингвистические приёмы автора и важная игра слов. Обидно, конечно, но изучить староиспанский возможности сейчас нет.

  Удивило меня другое. Я ждала бойни в конце, а вовсе не умилительных слов и перевоплощение Сигизмунда в добренького, всепонимающего правителя. Я ждала отрубания голов, рек крови. Ждала классической готической истории. Но, видимо, в Испании всё было весело и спокойно в те времена, и Кальдерону, писавшему пьесу в минуты ленной сиесты, совершенно не хотелось сгущать краски. Из-за этого у меня остаётся ощущение какой-то незавершённости пьесы, навязанной моральности и неестественности концовки.

  9

  294