Айловьюга

Выкуришь сигарету – вот и прошла минута. Нету счастливей казни, чем говорить кому-то, спрятанному в портьерах воздуху, канарейке:

• Вот и прошла минута. Кончились батарейки.

  С женщиной не простишься, скомкаешь все конверты,

Церковкой и люцерной, Моцартом и цикутой, вечностью надышаться, словно одной минутой! … Птичка уснула в клетке. Воздух горчит вечерне. И ожидает сердце – новое назначенье.

Как запретные книги на площади нас сжигают к исходу дня. И приходят собаки и лошади, чтоб погреться возле огня. Нас листает костер неистово, пепел носится вороньем. Слово – это уже не истина, это слабое эхо ее. Словно души наши заброшенные, наглотавшись холодной тьмы, к нам приходят собаки и лошади – видно, истина – это мы… Нас сжигают, как бесполезные на сегодняшний день стихи, но бессильны крюки железные, не нащупавшие трухи! Пахнет ветер горелой кожею до закатанных рукавов… Мы не мало на свете прожили: для кого, мой друг? Для кого? Наши буковки в землю зяблую сеет ветер. Но это он – расшатал, от безделья, яблоню, под которой дремал Ньютон. Ересь – это страницы чистые вкровьиздатовских тонких книг. Сеет ветер – взойдет не истина, а всего лишь правда. На миг.