Айловьюга

Выкуришь сигарету – вот и прошла минута.
Нету счастливей казни, чем говорить кому-то,
спрятанному в портьерах воздуху, канарейке:

• Вот и прошла минута. Кончились батарейки.

  С женщиной не простишься, скомкаешь все конверты,

Церковкой и люцерной, Моцартом и цикутой,
вечностью надышаться, словно одной минутой!
… Птичка уснула в клетке. Воздух горчит вечерне.
И ожидает сердце – новое назначенье.

Как запретные книги на площади
нас сжигают к исходу дня.
И приходят собаки и лошади,
чтоб погреться возле огня.
Нас листает костер неистово,
пепел носится вороньем.
Слово – это уже не истина,
это слабое эхо ее.
Словно души наши заброшенные,
наглотавшись холодной тьмы,
к нам приходят собаки и лошади –
видно, истина – это мы…
Нас сжигают, как бесполезные
на сегодняшний день стихи,
но бессильны крюки железные,
не нащупавшие трухи!
Пахнет ветер горелой кожею
до закатанных рукавов…
Мы не мало на свете прожили:
для кого, мой друг? Для кого?
Наши буковки в землю зяблую
сеет ветер. Но это он –
расшатал, от безделья, яблоню,
под которой дремал Ньютон.
Ересь – это страницы чистые
вкровьиздатовских тонких книг.
Сеет ветер – взойдет не истина,
а всего лишь правда. На миг.